Покажите девушке Гранд-каньон

Думая о том, что он будет чувствовать, принимая обскура, Колин даже не догадывался, что все его предположения окажутся неверными. Он представлял огромную, раздирающую его на части силу, которую надо удерживать в себе усилием воли, и сомневался в своей способности это сделать. Но в реальности все оказалось совсем по-другому. Обскур нуждался в любви. Он смотрел прямо в сердце и видел там всех, кем Колин дорожил: мать, отца, детей, родных… Эзру. Сам того не осознавая, Колин привязался к этому существу, никогда не унывающему и всегда умеющему найти верные слова в любой ситуации. Обскур заставил Колина заново пережить каждый момент, когда он кого-то по-настоящему любил. Сердце Колина было большим, его хватило на многих — и глядя на всех тех, кто остался позади, он умирал от боли. Он, только он виноват в том, что они не были счастливы вместе. Все его влюбленности превратились лишь в длинную череду его ошибок. “Ты — любишь, — будто говорил ему обскур. — А еще ты любим, не прогоняй это чувство”. Колин впервые за все путешествие понял, что обскур прав: он каждой клеточкой тела тянулся к Эзре с первых минут их знакомства. Тот занял место в его сердце раньше, чем Колин сам это осознал. И Колин запел. Ту самую песню на незнакомом ему языке, непривычном, сложном, но неожиданно певучем. Он слышал ее много раз, Эзра пел ему ее еще и еще, будто хотел, чтобы Колин заучил ее на память. Слова, которые Колин раньше так легко произносил — Достойные, Равные — обрели для него смысл, стали не просто словами — за каждым из них стояли поступки и намерения, мысли и переживания. “Я буду Равен тебе, — пел Колин, с удивлением понимая, что знает, о чем поет. — Мы будем вместе под светом трех лун. Мы будем вместе в нигде. Мы будем вместе в никогда. Мы — одно целое. Ты — Достоин, я — Равен тебе. Мы — Достойны”. В этот момент в Колина хлынула сила. На какое-то время он ощутил себя всемогущим и всезнающим. Вся информация, накопленная человечеством за множество лет своего существования, все сказанные слова, все поступки каждого человека — все это стало ему известно на несколько мгновений. Это было так невероятно, что Колин закричал, но вовсе не от боли, а от сожаления и невозможности объять все то, чем его одарил обскур. Это были знания, которые принесут с собой много смертей. Это были открытия, которые дадут множество жизней. И все это, чем Колин с радостью поделился бы с человечеством, тому не было нужно. Осознание этого рвало душу, и Колину хотелось одарить своими знаниями всех, и пусть от него самого ничего не останется, зато каждый человек на земле станет чуточку лучше, умнее… Достойнее. Эзра тихонько застонал и притянул Колина, одно бесконечное мгновение прижимающегося к его губам, к себе в объятья. — Только посмей, — прошептал он, — я прилетел через полвселенной совсем не для того, чтобы ты не справился с Обскуром. И тут Колин понял, что проблема была не в том, чтобы справиться с обскуром или оказаться достойным всего того, чем тот может одарить. Испытание на принятие обскура — испытание перед самим собой. Окажешься ли ты Достоин по своему собственному мнению, считаешь ли ты, что не зря родился, уверен ли ты в том, что принес в этот мир что-то хорошее? — Эзра, я не думаю… — сбивчиво начал Колин. — Ты. Ты — то исключительное, уникальное и невозможное, что ты принес в этот мир. И мне этого достаточно, — прервал его Эзра. — И если ты начал ритуал, заканчивай его! Колин посмотрел на Эзру, улыбнулся и пустил в себя Обскура. Это оказалось так легко — тот просто заструился по венам вместе с кровью, заполнил собой и оказался во всех уголках его тела. Одновременно очень тяжелый, тянущий его к земле, и легкий, взмывающий к облакам. Колин понял, в чем была проблема его удержать: эти две противоположности будто рвали его в разные стороны. — Интересное ощущение, правда? — Эзра растянул губы в улыбке и уткнулся лицом ему в шею. — Ты меня испугал, — вздохнул Колин в ответ. — Больше не смей так отключаться, не оставив никаких инструкций. Эзра рассмеялся: — Я постараюсь. *** Наконец-то Эзра перестал выглядеть так, будто умирает от длительного голодания. Глаза заблестели, и тело, которое раньше по габаритам уже приближалось к своему миллийскому аналогу, снова обрело массу. Они поставили палатку, которой успели обзавестись, пока путешествовали, и решили некоторое время оставаться на одном месте, тем более, что оба не знали, куда Колин заехал в стремлении оказаться как можно дальше от людей. Колин подошел сзади и прижался к Эзре со спины, целуя его за ухом. — Я так скучал по твоей заднице. — Знаешь, мне она уже тоже стала дорога, — фыркнул Эзра, поворачивая голову и давая себя поцеловать. — Что-то ты нехорошо выглядишь, — добавил он тревожно. Колин и без его подсказки это знал, и даже подозревал, что Эзра пил алкоголь не только для поддержания человеческого обличья. — Я не буду пить, — резко ответил он. — Я тебе сразу сказал. — Колин, это глупо.— Эзра повернулся к нему и провел ладонями по щекам. — Хочешь, я заберу назад твою часть Обскура? Я вроде отдохнул. — Эзра. — Колин набрал воздуха, прежде чем сказать то, что они оба боялись произнести вслух. — А что мы будем делать, если за тобой не прилетят? — Прилетят, мы никогда не бросали своих, — ответил Эзра, но в его словах не было слышно уверенности. — Нужно придумать какой-то план, — сделал вид, что не услышал его, Колин. — Поменять внешность, где-то поселиться. Слушай, а мощности Обскура точно не хватит, чтобы уничтожить упоминания о вашем пребывании на Земле? Эзра только покачал головой. — Я чувствую, они прилетят, — заверил он. — Я не хотел этого спрашивать...— Колин прижал его к себе и, еле слышно, прошептал: — Может, ты прячешься? Может, ты не хочешь улетать? — Да как ты мог такое подумать? — возмутился Эзра. — Я никогда не обреку Родителей на несуществование, как бы я ни хотел остаться с тобой! — Хорошо. — Колин облегченно выдохнул. — Давай собираться. — Куда? — непонимающе спросил Эзра. — Ты же хотел увидеть Гранд-Каньон? — Колин посмотрел на него с улыбкой. — Хоть какая-то, но цель. Тем более что нам совсем мало осталось. *** В ночь перед последним дневным переездом до национального парка в Аризоне Эзра вел себя так, будто это была их последняя ночь вместе. Колин, уставший после тяжелой дороги и страстного секса, инициированного Эзрой как только они переступили порог, нашел в себе силы только на то, чтобы сходить в душ и завалиться спать в позе звезды, еле прикрывшись краем пледа. Очнулся он оттого, что Эзра сидел сверху и разминал ему спину. — Эзра, я устал, отстань, — проворчал он, но с места не двинулся. — На второй раунд меня не хватит. — Я же только массаж, — промурлыкал Эзра, целуя его в шею. — Знаю я твой “только массаж”.— Колин чувствовал, как начинает проваливаться в сон. Обскур тянул огромное количество энергии, и он, хоть и ел в несколько раз больше, чем обычно, постоянно ходил голодным и усталым. Ему казалось, что он совершенно не высыпается и встает таким же усталым, что и ложится. — Перевернись-ка, — шепнул Эзра, чуть ли не силой переворачивая его на спину. — Эзра, — простонал Колин. — Я все понимаю, но я устал. — Думаю, против этого ты не будешь, — подмигнул ему Эзра и, склонившись, провел языком вдоль его члена, никогда не остающегося к нему равнодушным. Поласкал языком головку, взял ее в рот, скользнул по стволу губами, взяв так глубоко, что Колин просто обессиленно сжал в руках простыни. Эзра же хитро посмотрел на него и, видимо, что-то запел, отчего восхитительная вибрация его горла передалась и члену Колина, который долго не выдержал и кончил, потеряв сознание. — Колин, Колин, очнись же, — услышал он будто сквозь пелену. Эзра смотрел встревоженно, и его глаза как-то подозрительно блестели. — Еще начни реветь, — попытался улыбнуться Колин, чувствуя слабость во всем теле. — Иди сюда. — Он потянул Эзру, устраивая рядом с собой. — Я сейчас посплю и буду снова полон сил... завтра с утра. — Если бы ты еще сам верил в эти слова, — пробурчал Эзра, обнимая его. — Давай я заберу Обскура, не геройствуй. — И что, так и начнем его друг другу до конца жизни передавать и попеременно находиться в состоянии “пять минут до обморока”? — Колин закатил глаза. — Не вижу смысла. — Ты знаешь, как решить проблему, — вздохнул Эзра, прижимаясь к нему еще теснее и натягивая на них обоих одеяло. Колин дождался, когда Эзра уснет и, с трудом высвободившись из его объятий, вышел на улицу. В машине он вынул бутылку виски из сумки и несколько минут собирался с силами, прежде чем сделать первый глоток. Он отдавал себе отчет, что человеческое тело будет реагировать на алкоголь определенным образом, и не хотел повторения событий своей молодости, но и с этой невообразимой слабостью нужно было что-то делать. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше уж его пьяные выходки, чем смерть, но разум вовсю сопротивлялся этому решению. Колин смотрел на бутылку так, будто там был яд — но рот вопреки всему его нежеланию наполнялся слюной в предвкушении. Дрожащими руками Колин зажег сигарету, отставив бутылку в сторону. Дверь с другой стороны открылась, и на сиденье скользнул заспанный Эзра, все еще со следом подушки на щеке и со взъерошенными волосами. — Я хотел сделать это один, — нахмурился Колин. — А я не хотел, чтобы ты делал это один, — пожал плечами Эзра, забирая бутылку и делая большой глоток, прежде чем потянуться к нему за поцелуем. Колин прижался к влажным губам и позволил Эзре проявить инициативу и скользнуть языком ему в рот, проталкивая терпкую жидкость. На автомате Колин сглотнул, ожидая, что виски привычным теплым комком пройдет по пищеводу, но не почувствовал ничего. Удивленно отстранившись, Колин забрал бутылку и сделал несколько глотков уже сам. Ничего, будто воду пил. — Ты же не думаешь, что Обскур позволил бы тебе снова заработать зависимость, — усмехнулся Эзра. — А сказать мне об этом никто не мог? — вскинул брови Колин. — Зачем было меня мучить? — Так это работает: доказывать, что ты Достоин, нужно каждый день, переступая через свои страхи, — ответил Эзра. — Если б ты знал, как меня это еще с самого детства задолбало. *** Спал Колин прекрасно, и только под утро ему начал приснился сон про спиральную летающую тарелку, помигивающую сиреневыми огоньками и зависшую над Гранд-Каньоном. — Колин, — начал тормошить его Эзра. — Колин, просыпайся, они прилетели! Колин подскочил на кровати, отмечая, что усталость последних дней как рукой сняло: — То есть это не сон? — Нет, это Обскур общается мыслеобразами, — счастливо улыбнулся ему Эзра. — Они нас на самом деле ждут. Колин насторожился: — Что значит “нас”? — Тебя и меня, — будто это было само собой разумеющимся, пояснил Эзра. — Ты провел ритуал единения, забрал часть моего Обскура, мы теперь… — его улыбка погасла, но он договорил по инерции: — вместе. Колин спустил ноги с кровати, отворачиваясь. Он сжал челюсти до хруста, стараясь не сказать ничего, что могло бы огорчить Эзру. — Ты не летишь со мной, — констатировал тот. — Нет. И ты сам всегда это понимал, — согласился с ним Колин. — Я не оставлю все то, что держит меня здесь. — Но мы могли бы слетать ко мне, вернуть слепки личностей Родителей и, когда те окажутся в безопасности, вернуться на Землю, — предложил Эзра, садясь рядом и потираясь щекой о его плечо. — Ты же понимаешь, что твои соотечественники ради меня еще раз не полетят сюда? — вздохнул Колин. — А если полетят, то с пару десятков этих ваших трехлуний спустя, когда все мои родные будут мертвы. Нет, Эзра, я не согласен, прости. — Как же я ненавижу ваши организмы. Чуть что, сразу в слезы, — вытирая глаза, проговорил Эзра. — Иди сюда. — Колин обнял его, притягивая к себе. — Когда-нибудь ты прилетишь ко мне в гости, а я уже буду совсем стареньким в окружении внуков. — Ты не будешь стареньким, я оставлю тебе Обскура, — уверенно ответил Эзра. — И только попробуй отказаться! — Прости, но пережить тех, кто мне дорог, я не смогу. — Колин поднялся на ноги и кинул в Эзру футболкой. — Одевайся, не будем заставлять ждать. *** Они проехали миль двадцать, когда Колин заметил, что их догоняют несколько черных машин. В отличие от их поруразвалившегося пикапа, который они два раза за последние несколько недель ремонтировали, те были не в пример новее, поэтому, несмотря на то, что Колин выжимал газ по максимуму, расстояние все сокращалось и сокращалось. — Выследили все же, — прошипел Эзра, нервно оглядываясь назад. — Давай Обскуром. Резко выдохнув, Колин свернул на обочину. Эзра, быстро сориентировавшись, выскочил на улицу и потянул Колина за собой, подальше от дороги. — Забирай Обскура и уматывай, — сказал тот, выдергивая руку. — Еще чего, — ответил ему Эзра, и их унесло уже знакомое ощущение распада на малейшие частицы. Во второй раз путешествие при помощи Обскура прошло легче. Но, поднявшись на ноги, Колин, застыл, пораженный открывшейся ему картиной: корабль миллийцев, зависший над Гранд-Каньоном. Это было грандиозное зрелище, аналога которому Колин не мог припомнить — да он сейчас только и мог, что смотреть и восхищаться этой мощью и изяществом. — Красиво, правда? — Эзра встал рядом и взял его за руку. — Точно не хочешь со мной? Колин очень хотел, но понимал, что это не для него. — Всю жизнь мечтал при первом контакте с инопланетянами быть голым, — пошутил он, не желая отвечать на поставленный вопрос. — А ты и не был, — рассмеялся Эзра. — Точно, — фыркнул Колин. — Совершенно не могу тебя воспринимать так, как их. — Он вздохнул. — Наверное, тебе пора? — Да, — с сожалением согласился Эзра, прежде чем поцеловать его. Колин разорвал поцелуй первым: — Быть голым еще ладно, но быть со стояком — уже слишком. Эзра улыбнулся: — Мы перенесем тебя назад к машине и сотрем все упоминания о том, что мы вообще прилетали во второй раз. Возможно, тебе придется объяснять, как ты там оказался, но ты все равно ничего не будешь помнить. Если ты не хочешь, конечно, остаться единственным человеком на Земле, который знает о том, что мы прилетали повторно. — Не хочу, — мотнул головой Колин. — Мне будет гораздо легче… не помнить тебя. — Тогда прощай. — Эзра взял его лицо в ладони и посмотрел ему в глаза. В следующий момент Колин очнулся голым у какого-то ржавого пикапа. — Где я? — спросил он, прикрываясь руками, у склонившегося над ним мужчины в темном костюме и с кобурой на поясе. — Что случилось? Кто вы? — Мистер Фаррелл? — удивился тот, узнав его. — Что вы тут делаете… в таком виде? *** Колин сделал глоток кофе, сидя на открытой веранде уютного кафе. Светило солнце, и хотелось улыбаться его лучам. Несколько лет назад в его жизни будто началась счастливая полоса. Роли, о которых можно только мечтать, родные рядом, никаких проблем в жизни— что еще можно было желать человеку? Наверное, только личного счастья... но так не бывает, чтобы везло сразу и во всем. Отодвинув пустую чашку, Колин оставил деньги на столике и уже собирался уходить, но столкнулся с кем-то в дверях. — Какой я неуклюжий! — воскликнул длинноволосый парень, одетый в невообразимо яркую футболку и короткие шорты. — Простите! — Он схватил салфетку и стал энергично промокать пятно от кока-колы, которую только что пролил на рубашку Колина. — Я часто тут бываю и с удовольствием угощу вас. — Он улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. Колин улыбнулся в ответ, забирая у него салфетку: — Не беспокойтесь, мне не сложно переодеться. — Я настаиваю! — Парень тряхнул гривой волос и облизал пухлые губы. Они были такими яркими и соблазнительными, что просто притягивали взгляд. — Я на отдыхе с родителями, и мне скучно. Позвольте мне хоть немного развеяться. — Хорошо, уговорили, — усмехнулся Колин. — Я буду здесь завтра к полудню. — Я буду ждать с нетерпением. — Парень протянул руку и неожиданно сильно пожал ладонь Колина. — Я Эзра, Эзра Миллер. — А я Колин, приятно познакомиться. — Он нарочно не назвал фамилии, надеясь, что остался неузнанным. — До завтра. — Эзра снова улыбнулся, и Колину вдруг показалось, что он знает его целую вечность и видел эту улыбку множество раз. — Эзра, где тебя носит? — окликнули его нового знакомого с улицы. — Уже иду, — крикнул тот в ответ и помахал седому мужчине, держащему за руку одетую так же ярко, как и ее сын, изящную женщину в широкополой шляпе. Напоследок подмигнув, Эзра развернулся, нацепил на нос круглые красные очки и быстрым шагом направился к родителям. Колин оценил округлость задницы и крепкие бедра и подумал, что отдых может оказаться гораздо интереснее, чем он предполагал. fin.