Шрамы

      Учёба давалась Наруто нелегко, зато на уроках литературы Наруто не было равных. Узумаки раньше даже не прикоснулся бы к книге, теперь же она заменяла друзей. Конечно, с ним всегда был Курама, но… всё-таки быть одиноким — больно. «А с людьми ещё больнее», — напоминал себе раз за разом.       Наруто старался ни с кем не общаться — и все забили на него. Большего и не требовалось. Жил сам по себе на съёмной квартире, иногда в гости приезжала мама. Ходил в новую школу, совсем рядом с его теперешним местом жительства, а о старой… он очень старался не вспоминать, были на то причины. На улицу выбирался за продуктами, лекарствами и новыми выпусками журнала и манги, бывало, заглядывал в «Ичираку Рамен», иногда — в кино. Вот, в общем-то, и всё. Максимально непримечательная жизнь.       Иногда болело тело. Мама говорила, что накопит денег на продолжение лечения, но в последнее время дела у неё были плохи. Наруто не хотел быть обузой, они и так потратили все сбережения, лишь бы побороть болезнь. Врачи сказали, что она остановилась, хотя последствия останутся на коже навсегда. Кое-как вылечили лицо: изначально на нём были лишь маленькие волдыри, но отметины от них остались. Вот только на отражение всё равно спокойно не посмотришь: сразу начинали гореть щёки, словно порезы сделали только вчера. «Всё верно, лучше быть одному, тогда никто не узнает», — Наруто ненавидел своё тело, он разбил единственное зеркало в ванной. Не важно, что не его, хозяйка квартиры не так часто наведывалась. А если что, то он купит… только когда выселится.

Up in the morning/На ногах утром, Up in the evening/На ногах вечером, Picking down clocks/Посматривая на часы, When the birds come out to eat/Когда птички отправляются искать пищу.

      Никто не заподозрил, что Наруто — омега. Никого не волновало, куда он пропадал раз в месяц на пять дней. Таблетки хорошо маскировали запах. Летние каникулы Наруто провёл у мамы, хотя наведываться в родной город очень не хотелось. Слишком больно давили воспоминания. А Кушина встретила его сама не своя. Всё дело в том, что альфа внешне держалась изо всех сил только ради сына, теперь же, когда он жил далеко, в маске смысла не было… И перед Наруто предстала еле натянутая улыбка, мешки под глазами, растрёпанные волосы, мятая одежда, запах перегара — всё это стало Кушиной-сан. «Будет лучше, если мы научимся жить сначала, — с тоской думал Узумаки-младший, покидая маму в конце лета, — ведь… мы приносим друг другу слишком горькие воспоминания».       Новый учебный год начался обычно, никто блондина ни о чём не спрашивал. И сам он молчал. Одноклассники весело болтали о каникулах и жалели, что лето так быстро закончилось. Наруто для всех был пустым местом, у которого разве что иногда спрашивали про домашнее задание, сколько времени и прочую ерунду. Но, будучи подобием тени, парень мог наблюдать и слушать. Он знал, что Ино встречалась с Сакурой, но они были не против групповухи. Он знал, что Неджи имел своих личных омег-шлюх и Хината, его сестра, входила в их список. Он знал, что Гаара принимал наркотики. Он знал, что Киба тайно любил Хинату. Он знал, что Шикамару и Чоджи встречались, и это тоже было тайной: они даже просили Наруто их прикрыть. Шикамару, вообще, умный и неплохой, как оказалось, хоть Наруто и опасался его проницательности. Он завидовал их паре: Чоджи толстый и грубой наружности — не каждому нравятся такие, больше худышек подавай с милым личиком и развратных в постели, чтобы из задницы текло, как из фонтана — но рядом с ним бета Шикамару преображался, становился похожим на альфу, и его запах чувствовался за километр. Наруто тоже хотел, чтобы его любили. Такого никогда не будет, хотя кто запретит ему мечтать? Наруто не толстый, не худой, он — «грязный и уродливый», как говорили одноклассники из прошлой школы.       Наконец-то урок закончился.       В ноздри ударил очень сильный запах — такой, что ноги подкосились и стало не по себе. Тягучий, с лёгкой ноткой свежести, словно перед грозой, готовой разразиться и ударить. Мурашки по коже. И Наруто заметил, что не у него одного была такая реакция. Впервые запах отталкивал и пугал, а вовсе не притягивал. Хотя… может, и не совсем — всё же притягивал, коли уж всем стал интересен его обладатель. Наруто чувствовал, что этот запах значил для него что-то особенное, и стало интересно: «А у всех ли так?» Ноги несли за толпой: было не разобрать, где тот аромат, захвативший, кажется, всё здание, как купол, смывая другие запахи, словно водой. Слишком подогретое желание двигало Наруто вперёд, настолько, что он, незаметный псевдобета, оказался в первых рядах.

Up on the mountain/На вершине горы

      Альфа не обращал внимания на прикованные к нему взгляды и едва уловимый шёпот. Он шёл, будто сам по себе, несмотря на то, что его явно вёл учитель.       — Он… он ученик? — тихо спросил кто-то рядом с Наруто.       — Да, наверное, — в голосе одного из учеников послышалась неуверенность, ведь не могло же быть так, чтобы этот альфа был одним из них, — но такой запах бывает только у взрослых альф, и то не у всех.       «Точно, — Наруто слышал, что запах имеет свойство раскрываться или выветриваться в зависимости от обстоятельств, как бы проверяя на устойчивость, — жаль, не с кем поделиться». Наруто коснулся рукой телефона. И как назло парня кто-то толкнул, пытаясь разглядеть альфу получше, отчего телефон и даже тетрадь упали на пол.       Все устремили взгляд на возникший шум.

Down in the king’s lair/Вниз, в логово короля, Pushing these blocks/Толкаем эти глыбы

      На миг воцарилась тишина. Наруто казалось, что он допустил что-то непозволительное, а ведь так не хотел привлекать внимание. Но тут же случилось что-то, действительно выходившее за пределы допустимого, — так говорило сознание, ибо тот самый альфа, причина внимания целой толпы, просто поднял и протянул Наруто упавшие вещи.       Все раскрыли рты от удивления. Событие было сравнимо с тем, как если бы царь сделал реверанс холопу. А что до Наруто, то он нервно сглотнул, никак не ожидая такого, и чёрт его дёрнул, но родители учили быть вежливым:       — Спасибо! — слишком громко сказал Узумаки уже удалявшемуся альфе, чем ещё больше приковал к себе внимание. И тут же закрыл рот рукой, причём именно той, в которой держал телефон. Естественно, телефон упал. Опять. И опять Наруто покраснел, как варёный рак, а ещё…       Альфа подал лёгкий смешок, и давившая атмосфера ушла, оставшись тяжёлой, но приятной, как будто своей.

In the heat of the afternoon/В полуденную жару.

      Наруто понял, что попал, стоило этому хмурому парню улыбнуться и обратить бездонно чёрные очи на него.       — Я это сам, сам подниму! То есть это, не то чтобы я ждал… — Наруто поторопился поднять телефон; будь Курама живым, то уже давно бы взбесился. А может, он так хотел связать их? — Нет, просто я… это… самое…       — Расслабься, — альфа положил свои сильные руки на хрупкие, но стойкие плечи Наруто. — Тебя как зовут-то? — неожиданно поинтересовался альфа. — Меня — Учиха Саске.       Стоит ли говорить, что толпа никуда не уходила, наоборот, желавших посмотреть стало больше. «Лучше не придумаешь, — саркастически заметил блондин. — И чего это он пристал ко мне?»       — Узумаки Наруто, — твёрдо ответил скрывавший свою сущность омега.       По-видимому, альфе понравился ответ.       — Бывай, Наруто, — с этими словами он ушёл за молча ждавшим его учителем.       Узумаки стоял как истукан, до него медленно доходила одна простая вещь: теперь все знали его имя. «Весь год коту под хвост!» — Наруто большими шагами направился в класс, стараясь ни на кого не смотреть.       В классе одноклассники уже успели окрестить его звездой шоу, а Какаши-сенсей вдруг заявил, что у них появился новый ученик. И все замерли в предвкушении…       — Привет, я — Акаши Сай, — омега фальшиво улыбнулся.       «Вот облом, — разочарованно с классом выдохнул блондин, — а впрочем, с чего бы? Это очень хорошо, что мы не в одном классе», — он даже не заметил, как на него пялился этот Сай.       И всё-таки… от улыбки Саске сердечко Наруто сделало тук-тук. И когда он добрался домой, то выложил Кураме все эмоции за день, а были они связаны только с Саске, так как ни о чём и ни о ком больше думать не мог:       — Ты видел его, Курама, правда, он не похож на других? А его запах, я слышал, что такой бывает только у взрослых альф, у тех, что жизнь за плечами… А он мой ровесник! Ну… наверное. Хех, наверняка, он очень интересный, хотел бы я узнать его поближе, — размечтался Узумаки.       — Кажется, я ему понравился… — уже тише произнёс он. — Эх, мне стоит спуститься с небес на землю, он такой красивый, высокий, сильный, ты видел его мускулатуру? Крепкую спину. А его глаза?.. Он так посмотрел на меня… нет, такой урод, как я, ему не подходит, как бы я хотел другое тело, совсем обычное… Ха! Знаешь что?! У него просто отпадная задница. Буду представлять его во время течки, только представь, какой у него… — Наруто покраснел. — Кхм, надо бы делать уроки.

***

(четыре года назад)

      Школа — это место, куда ты идёшь учиться. И Наруто школа тоже преподала урок, но не географию или математику. Наруто после похищения провёл очень много времени в больнице, ему так не терпелось вырваться оттуда, пойти в школу, завести друзей… Узумаки не очень хорошо понимал, зачем же мама говорила ему скрывать своё тело. Даже если были проблемы на коже, делало ли это его настолько другим? Тем более разве это повод?.. Повод для смеха, повод для издевательств? Причинять ещё большую боль. Он совсем не учёл, что может оказаться негодным. Уродливым для одноклассников. Для общества.       — Урод.       — Урод!       — Фу, не подходи!       — Отвратительный.       — Блевать тянет.       Языки бывают острее ножей, но и ножи причиняют боль. В конце концов…

We were never welcome here/Нам здесь никогда не были рады.

***

(два года назад)

      Сын долго скрывал от Кушины правду. То, что происходило с ним в школе. Он хотел себе хотя бы видимость нормальной школьной жизни, сопричастность. Но однажды Наруто еле добрался до дома, а его щеки истекали кровью.       Общество решило, что лицо Наруто было слишком хорошим для его покрытого шрамами тела. Непорядок. На лице тоже должен быть след. Наруто вырывался, кричал, умолял не делать этого, рыдал… и замер в крике, когда здоровые альфы удерживали тело, а омега, облизываясь, наносила порез. Их было шесть… вроде, каждый новый наносил другой, но Наруто терялся от боли.

We were never welcome here at all/Нам здесь никогда не были рады. Совсем.

      Мама. Мама — как она рыдала, как она тогда злилась на тех, кто сотворил с её сыном такое. Снова! Злилась, кричала, материла! Крепко обнимала и обещала всё исправить.       И она сдержала слово.       Так Наруто оказался в новой школе, в новом городе. Подальше от обидчиков и всех тех, кто знал про его уродство. Так он решил на новом месте быть незаметным для всех. Так будет всегда…

No/Нет.