Шрамы

      Выйдя в сад храма Сусаноо, Наруто заметил, что на улице стало как-то темно и пасмурно, словно мир окрасился в серые цвета, с дополняющим шлейфом аромата его альфы, струящимся в холодную даль. И омега пошел за ним вслед. В кимоно уже было не так жарко. Да и вообще… по телу пробежала дрожь, хотя жар оставался. Захотелось снять эту тяжелую ткань — Наруто привык одеваться не по сезону, но именно выйдя на улицу, ему захотелось избавиться от неё. И содрать свою поврежденную кожу, которую он возненавидел снова. В эту минуту. Его кожа — его уродство — причина страданий, под толстым слоем кимоно таилась эта тонкая преграда. Преграда, что разделяет его с Саске. Казалось, они её преодолели. Но теперь Наруто думал, что так посчитал только он, когда спустя долгое время доверил свое зеркало альфе. Оказывается, что Саске сжимал в кулак истинный осколок их отношений. И сейчас готов был показать его в своей окровавленной руке. И… именно от этого по телу Наруто бегут мурашки. — Здесь тихо, не правда ли? — Саске стоит к нему спиной, но Наруто по интонации услышал усмешку, что тронула тонкие губы брюнета.       Правда. Холодная тишина на пороге лета. — Ага-а… — блондин отчего-то нервничал, — шумно было на этом… празднике, даттебайо! Эм… То есть… это было правда неожиданно, да?! У Какаши-сенсея и у Обито будет… малыш, — улыбнулся Наруто. — Тебя это радует? — Ну-у… — Наруто почувствовал в вопросе упрек. — Что ты думаешь об Обито? — продолжил Саске. — Эм… он…       Тот, кто загубил много жизней? Тот, кто также страдал и заслужил счастье? Тот, кто заслуживает шанса, а может, уничтожения? Так как о нем могут думать Наруто… и Саске? — Я думаю, что понимаю его, — прошептал Узумаки и вспомнил все, о чем говорил Обито. — Я знаю каково быть неудачником, уродом. Прекрасно знаю. Я увидел, какой Обито на самом деле, когда он оказался рядом с тем, с кем его разлучили. Разлука причиняет огромную боль, — он с вызовом посмотрел на Саске. — И насколько важно, чтобы с тобой были рядом, спасли от тьмы! — Хм… так значит тебя радует, что после всего он может быть счастлив? — словно для него слова Наруто звучали просто, как ответ «да», а не что-то большее, что объединяет их, как затягивающиеся раны. Так для Саске это были шрамы, которые невозможно исцелить. — Да, а тебя?! — выпалил Наруто. — Разве ты не помог ему?! — Я помог не ему. — И все-таки… — прошипел омега, но слов подобрать не мог: «Почему с тобой так тяжело?» — Он заслуживает справедливости… Они заслуживают, — имея в виду и Какаши тоже. — А чего заслуживаю я? — Саске ещё помнил их с Наруто разговор, как раз до его ухода: Неджи, Гаара, Сай, а теперь ещё и Обито… — всех их Наруто защищает от него. «Я что, хуже их всех?» — обиженно подумал брюнет. Разве к нему были справедливы, хоть Наруто, хоть кто-то, хоть когда-нибудь?! — Ты все ещё отвергаешь меня… — Я бы тогда не пришел! И не было никакого «все ещё», даттебайо! — Ложь, ты с самого начала отвергал меня, — глаза брюнета сузились. — Я знаю! Я знаю, что не должен был! Но поверь, я всегда хотел быть ближе к тебе! Но ты был лучше меня…, а я же… был худшим, а потом ты спас меня. Я теперь тоже хочу спасти тебя, — Наруто сделал шаг вперед. — Саске, я хочу лишь помочь… — С чего ты вообще взял, что мне нужна помощь? — Учиха будто его не слышал. — Я это вижу. Почему? Почему, Саске, ты не даешь мне это сделать? — Наруто вдохнул побольше воздуха, ощущая, как давит на грудную клетку атмосфера холода, созданная его альфой, — помнишь, ты говорил мне, что никто в этом мире не идеален, что нужно принять это, что я стану сильнее с тобой… А ещё ты сказал, что мы выдержим все беды вместе. — Помню. — Так почему…? — Потому, что я — альфа. Я не идеален, но слово сдерживал, пока ты сам не оказался против. И помощь твоя мне не нужна.       В другой раз Наруто бы обиделся, но теперь он говорил твердо и серьезно: — Верно, ты альфа, лучший из всех, кого я знал, или когда-либо узнаю. Ведь только рядом с таким я мог понять свое предназначении омеги — нести мир. Как твой избранник, я должен избавить от тьмы твою душу. И выдерживать беды вместе — это выдерживать вместе, а не стирать память. Делиться, доверять и понимать.       Не видя, что слова поимели хоть какое-то действие, омега продолжил: — И если ты мне не веришь, то это ты не признаешь во мне истинного, я никогда не сомневался в твоей силе.       Саске чувствовал, как аромат цитрусов легко распространялся в саду. Казалось, он впитался и в промокшую под ногами траву, и его унесло далеко в облака, и за пределы сада. Казалось, что все пахло Наруто, куда бы он не пошел. И даже послышалось пение цикад, которые, наверняка, тоже чувствовали. Чувствовали этот аромат, пробирающийся внутрь поля альфы, где его холод, как смывающий дождь, готов покрыть любой другой запах, — но Наруто этого не боялся, а вдыхал его запах, ощущая те нотки, которые не доступны даже острому обонянию хозяина. — Что мне нужно сделать, чтобы ты вернулся?       Наруто не мог представить, о чем альфа думает. Боль заполнила его сердце от одной мысли, что он не сможет помочь: «Нет, это невозможно». Омега сжал губы. Он должен… — Я ведь люблю тебя.       И прежде, чем Наруто это сказал, его взяли в объятия и вся внутренняя дрожь медленно схлынула, сердце забилось от тепла, а по щеке покатилась слеза. И полил дождь.

It's who we are/Мы такие, какие есть Doesn't matter if we've gone too far/Не важно, зашли ли мы слишком далеко

      Саске старался запомнить это прикосновение носа к плечу, впервые в жизни благодарно принимая ливень, который был так похож на его, обрушившиеся в эту минуту, чувства…

Doesn't matter if it's all okay/Не важно, всё ли в порядке, Doesn't matter if it's not our day/Не важно, наше ли это время.

      И приняв решение, альфа сообщил о нем омеге, начав с просьбы… «Доверяй мне».