Соскучился/Громкий

Хоть выступление и закончилось, в крови все еще бушевал адреналин. Казалось, Эзра может свернуть горы и переплыть океан, несмотря на всю моральную и физическую усталость после отработанного по максимуму вечера. Но именно сегодня фанаты были активны, как никогда, и работать для них было сущим удовольствием. — Странно, я вроде бы забирал куртку из гримерки, — Эзра убрал от лица влажные пряди, закрывавшие обзор и еще раз осмотрелся, но куртки нигде не было. — Пойду поищу, — крикнул он Лайле и Джошу, уже направлявшимся к выходу. — Не задерживайся там, — ответила ему Лайла и неожиданно подмигнула. Эзра недоуменно пожал плечами и, улыбнувшись симпатичной девушке-администратору, пошел за сцену, в небольшую комнатку, где переодевались, наносили грим и ждали начала концерта приглашенные музыканты. Клуб уже опустел, и только персонал приводил зал в порядок: расставлял по местам отодвинутые столики и занимался своими, неинтересными Эзре делами, тихонько переговариваясь. Совершенно не хотелось спать — хотелось танцевать и петь, хотя, казалось бы, пел он сегодня достаточно. В гримерке не горел свет: наверное, выключил кто-то из персонала. Пританцовывая и напевая что-то себе под нос, Эзра зашел в комнату, запер за собой дверь и стал шарить по стенке в поисках выключателя. Именно в этот момент что-то, а, точнее, кто-то прижал его к двери, зажимая рот, перехватывая руки и поднимая у него над головой. Эзра непонимающе моргнул и попытался освободиться, пока осторожно: его еще ни разу не зажимали в гримерке неадекватные фанаты, но все в этой жизни бывает впервые. Эзра почти успел испугаться, замер, сердце ухнуло куда-то вниз, но в тот же момент он узнал пальцы, узнал запах одеколона, дыхание у своей щеки, жар тела, прижимающегося к нему. Ему потребовалось пару секунд, чтобы перевести дыхание, и когда он расслабился, пальцы с губ скользнули вниз по шее к горлу, доказывая, что он не ошибся: это был Колин, тот самый Колин, блядский Колин Фаррелл, с которым они периодически трахались, и Эзра был бы очень не против определиться, что это значит. Этот самый Колин что-то делал в небольшом городе, где и они-то устроили концерт, чтобы вечер не пропадал. Приехал специально? Зачем? Чтобы трахнуть его после концерта в гримерке? — Ты меня напугал, черт возьми, — сказал Эзра, делая глубокий вдох, унимая бешено колотящееся сердце. Вместо ответа чужие губы моментально накрыли его рот — жестко, напористо, целуя сразу грубо и жарко. Эзра даже не смог оттолкнуть и отстраниться: Колин знал его как облупленного, знал все потаенные желания, все чувствительные местечки и зоны на теле, знал, что он тает и слабеет в ногах, когда его целуют вот так. С самого первого их поцелуя, с самого первого прикосновения Эзра понял, что ничего не сможет с этим поделать. — Подожди... — он с трудом прервал поцелуй, повернул голову в сторону, но губы Колина смазанным движением влажно прошлись по скуле до уха. — Да чтоб тебя! Остановись! Сильные руки пробежались вверх по шее к затылку, схватили за волосы и бесцеремонно оттянули голову назад. Шумный выдох, тяжелый надсадный стон... Знал ведь, как заставить Эзру перестать думать, знал, что сделать, чтобы Эзре стало мало! — Колин, мать твою! Мы же в гримерке, сюда могут войти, нас услышат… Эзра не успел договорить, как его развернули лицом в дверь. Он не смог сдержать дрожь, что прошила от самого затылка до копчика, когда Колин прошептал ему в волосы: — Тебе кто-нибудь говорил, что ты поешь, будто тебя кто-то трахает в этот момент? — он лизнул за ухом. — Очень похоже. — Блядь... — выдохнул Эзра. — Ты первый. Что ты задумал? — Сейчас покажу. — Руки Колина уже вовсю хозяйничали с ремнем, расстегивали ширинку, горячая ладонь сжала его через белье. — Ты сдурел, — Эзра пытался сдерживаться, пытался сфокусироваться на мысли, что нельзя, нельзя — здесь; но пальцы на голой коже, обхватывающие член, основание ладони прижимающее головку к животу — все заставляло раскрыться, вынуждало отдаться, потерять контроль, сказать «да». — З-зараза, — прошипел Эзра сквозь зубы, со свистом втягивая воздух. Сзади тяжело прижимались всем телом, горячей грудью, твердым членом прямо к ягодицам, фиксировали руками, губами на шейных позвонках. — Сумасшедший... Меня ждут... Все поймут, чем я тут занимался… В ушах стучало, Эзра облизнул губы и не смог отказать себе — потерся задницей, волнообразным движением от спины до бедер. Хотелось стонать, хотелось, чтобы кожа к коже, пах к паху, кусаться и царапаться, хотелось или упасть на колени и почувствовать тяжесть члена на языке, или целоваться до одури, до ноющих губ. Рот моментально наполнился слюной. Эзра предпринял последнюю попытку, когда почувствовал, что Колин потянул на нем джинсы вместе с бельем вниз и сам опустился на колени: — Я потный… грязный… — Грязный, — повторил за ним Колин, жарко выдыхая в поясницу. — Потный, — выдох уже на голой ягодице, и Эзра прикусил ребро ладони, чтобы заглушить стон. Он уперся другой рукой в стену, чтобы хоть как-то сохранить равновесие и не упасть — ноги разъезжались, — закрыл глаза. — Люблю тебя таким, — язык уже у самого ануса, пальцы жестко стиснули бедра, и Эзра подавился стоном, зашелся хрипом, замычал на одной ноте, в то время как его вылизывали, трахали языком. И Эзру окончательно закоротило. Он сам стащил с себя футболку непослушными руками, развел шире ноги, насколько позволяли спущенные до щиколоток джинсы, прогнулся в пояснице, отставил задницу. Сзади зарычали, рванули его на себя, толкнули на стол, так что Эзра едва успел ухватиться за столешницу, сметая с нее кисти, пудреницы и тюбики с гримом. — Хочу тебя слышать, — голос звучал хищно, опасно, и от него живот сводило судорогой предвкушения, член тек смазкой. — Трахни меня, — попросил Эзра, поворачивая голову. Колючая щетина у лопатки, ладони от плеч по ребрам — на грудь, по соскам, мокрые поцелуи вдоль позвоночника. Колин легонько шлепнул его по внутренней стороне бедра, и Эзра улегся животом на стол. Губ коснулись пальцы, и он послушно открыл рот, облизывая и посасывая их. Судя по всему, это будет единственная смазка на сегодня, поэтому Эзра не жалел слюны, вбирая пальцы Колина как можно глубже и вылизывая между ними, уже понимая, что с самого первого момента был согласен на то, чтобы быть выебанным Колином в этой темной тесной гримерке. Гримерке, за тонкой стенкой которой человек десять персонала клуба недоумевали, что он там делает, или смеялись над ним, если тот, кому Колин заплатил — вряд ли обошлось только автографами, — рассказал остальным, что Эзра там не один. В любом случае, дверь в комнате только одна, и ему предстоит еще несколько позорных минут, когда они с Колином ее покинут. Колин же, пока Эзра сосал его пальцы, прижимался сзади, кусал за плечи, вылизывал шею, зарывался носом во влажные от пота волосы, жадно вдыхая запах, рычал, оттягивал зубами мочку уха, толкаясь скользким от естественной смазки членом между ягодиц, не проникая внутрь, а только дразня. Пальцы ходили внутри четко и ритмично, растягивали, задевая простату. Колин не был нежным, нет, скорее, он вовсе не жалел Эзру, бесстыдно насаживающегося на его пальцы и крутящего задницей. — Хочешь меня? — спросил Колин. Не дождавшись ответа, он заставил Эзру запрокинуть голову и приник к его губам, прошелся языком по зубам, небу, пососал язык, в то же время зашелестев упаковкой презерватива. Эзра застонал ему в рот, когда внутрь стал проникать член. Колин входил в него медленно, мучительно медленно, вцепившись пальцами в бедра, чтобы потом заполнить его одним сильным толчком, от которого Эзра чуть не въехал лбом в зеркало у столика. Ему не позволили передохнуть, с ходу задавая четкий сильный ритм — и он сорвался. Застонал, закричал до сорванного горла, заскреб ногтями по столешнице. — Еще... — одним длинным гортанным выдохом, когда руки развели ягодицы еще сильнее, так что растянутостью зажгло, когда пальцы Колина сжались на мошонке, нырнули под живот, где член стоял колом и прижимался к холодной поверхности стола. — Еще... — всхлипом, когда его развернули лицом и подтянули за бедра к себе, перехватив ноги под коленями, когда укусили за подбородок, заставляя жмуриться и скулить. Скулить от того, как от члена до пупка разливается жар, от того, как сладко, четко и сильно внутри двигается Колин, жестко впечатывая спиной в зеркало, сжимая зубы на горле, ключицах, прикусывая губы Эзры. От тяжелого судорожного шепота в самое ухо: "Громче!" И Эзра почти выл — так хотелось кончить, так хотелось еще глубже, еще больше. — Давай, я хочу, сейчас! — пробормотал Эзра Колину в рот, притягивая того за шею к себе ближе. Дурея от ощущения влажных от пота волос под ладонью, от грубого яростного поцелуя в ответ. — Блядь. Колин. Как охуенно! Еще-еще-еще-еще! Эзра не обращал внимания, насколько разборчиво звучат его просьбы-приказы. Главное было то, как сладко, как яростно и жарко имел его Колин, как двигался внутри член, все быстрее и быстрее, под нужным углом. И Эзра кончил, сжимая Колина мышцами, заходясь в крике удовольствия и облегчения и выплескиваясь тому на живот. Эзра обмяк в объятиях Колина, часто дыша и дрожа от накатившего удовольствия. Все такой же твердый и возбужденный член был внутри и, судя по тяжелому дыханию Колина, тому оставалось немного до оргазма. — Давай, — разрешил Эзра, смиряясь с не самыми приятными ощущениями, что ждали его. Буквально несколько движений — и член Колина запульсировал, а сам он вжался в Эзру, издав непонятный звук, похожий как на стон, так и на всхлип. Спустя несколько мгновений они повалились на небольшой диванчик. Сотрудники клуба завтра будут недовольны, но ни у одного из них не было сил, чтобы приводить в порядок гримерку. Немного передохнув, Эзра с сожалением поднялся и стал натягивать брюки, которые он не помнил, когда успел снять. Футболка же нашлась неожиданно быстро. Колин в темноте еле отыскал рубашку, подсвечивая себе телефоном: не обсуждая, свет решили не включать. — Впервые мне так стыдно открывать дверь, — признался Эзра, берясь за ручку. Он был уверен, что снаружи караулит Джош. Но друга за дверью не оказалось, как и Лайлы, там вообще не было никого: помещение было пустым и темным. — Колин? — одновременно со злостью и облегчением произнес Эзра, обозревая аккуратные ряды столиков и ни одного человека вокруг. — Не мог же я реально заставить тебя показаться перед этими людьми, — самодовольно усмехнувшись, хмыкнул Колин. — Ты же орал на весь клуб! — Ах ты… — Господа, — откуда-то из темноты послышался голос и к ним вышел охранник. — Мистер Миллер, вы не оставите мне автограф? Моя дочь ваша огромная поклонница... Уже садясь в заботливо вызванное охранником такси, Эзра вынул из кармана куртки телефон и улыбнулся, увидев пришедшее от Джоша сообщение: “Удачи, мы поехали”, — и подмигивающий смайлик от Лайлы. — В следующий раз я не стану договариваться с персоналом, — предупредил Колин, привлекая Эзру к себе. — И с твоими друзьями тоже. Эзра расплылся в улыбке и, незаметно для водителя, скользнул ладонью между ног Колина. Тот только откинулся назад и, прикоснувшись пальцем к губам в знаке молчания, опустил руку ему на колено.