Ревность

Конечно Маширо не думал, что будет просто, когда прощался с Акито. Но он не мог и представить насколько сильно был зависим от парня рядом с собой. Чтобы не думать о нём, Моритака забил себе все свободные минуты работой… Он тратил все силы на мангу, перерисовывая порой одну и ту же сцену по двадцать раз, в попытках достичь чего-то ему самому не известного. Мангака действительно изматывал себя, заставлял тело думать только об усталости, чтобы не давать наворачивающимся то и дело слезам и шанса. Но победить самого себя ему так и не удалось. Как бы сильно он не уставал, в памяти навязчиво всплывал чужой образ. Глаза, губы, смех… Нет. Парень не мог себя пересилить. То и дело он раздражённо бил по столу, портя очередной рисунок. Почему Акито любил не его? Чем он в действительности хуже какой-то девчонки? Почему он жертвовал собой, жертвовал возможностью быть рядом, ради неё, ради её счастья рядом с его Сюдзином? «Потому, что это и счастье Сюдзина. Потому, что я люблю его.» — повторял раз за разом мангака, сдерживая свои эмоции. Маширо чувствовал, как с каждым днём усталость наваливалась всё сильнее. Он продолжал ходить в школу, правда большую часть уроков он проводил в мед пункте, что почти полностью обесценивало его подвиг. Медсестра с каждым его приходом беспокоилась всё сильнее. Да, что уж там. Любой, кто увидел его, вероятно забеспокоился бы. Он осунулся, глаза всегда были красными от недосыпа и одолевавших порой слёз, на потрескавшихся губах всё чаще играла грустная улыбка. Парень и сам понимал, что долго так продолжаться не может. И в один день, всё действительно изменилось.

***

Последнее, что помнил Моритака это то, как он в очередной учебный день брёл по школьному коридору. Однако сейчас открыл глаза он в мед кабинете. Неужели потерял сознание? Долго задаваться вопросами ему не дало собственное тело, утягивая его в долгожданный и такой желанный сон. Первое, что он увидел, когда открыл глаза во второй раз, это лицо спящего Такаги, положившего голову на сложенные на его кровати руки. Между его бровей залегла складка и даже спящий, он выглядел обеспокоенно. Моритака удивлённо рассматривал лицо друга, не в силах понять мерещится ли это ему.Однако он чувствовал себя гораздо лучше и ничто не намекало на возможность галлюцинаций.Решив удостовериться окончательно, Маширо нерешительно провёл рукой по волосам спящего парня. Сердце испуганно замерло. Как-будто он делал что-то незаконное или же исполнял давнюю мечту, которую твёрдо считал недостижимой. Осмелев, парень аккуратно стянул очки с его усталого лица. — Сюдзин, — тихо позвал его парень, не особо ожидая ответа. И действительно, парень лишь слегка вздрогнул.А Маширо, решив что-то для себя, убрал тыльной стороной ладони волосы со лба друга и легко, почти невесомо, поцеловал. И вновь он заметил, как по щекам текут слёзы, но в этот раз улыбка на его губах неподдельная. — Сайко… Ты дурак. Ну нельзя же так себя выматывать! Ты знаешь сколько ты спал?.. Ну и заставил же ты всех понервничать… — подал голос, открывший глаза Акито, смотрящий на него теперь снизу вверх из своего не особо удобного положения. — Прости.Я. я просто запутался, — тихо ответил парень. Такаги выпрямился и подался вперёд, прижимая к себе Маширо в крепких объятиях. — Сюдзин, знаешь. Я люблю тебя. Дурак я, правда? — уткнувшись в чужое плечо проговорил Маширо. — Не больший чем я сам, — пробормотал ему куда-то в затылок ответ Акито. И для Маширо всё стало как-то просто и очевидно. Он просто прижался к парню посильнее и, словно в бреду, шептал, что больше никогда не отпустит, а Акито смеялся и перебирал его пряди. Всё было действительно правильно.