one two three

      Джемину вообще кажется, что Ренджун со своей китайской прирождённой тупостью и прямолинейностью начинает заражать Джено уже воздушно-капельным путём. Потому что когда они втроем остаются в раздевалке после изнурительной тренировки в клубе лёгкой атлетики, Джено без предупреждений спрашивает у Джемина открыто, даже без румянца на щеках, как было раньше: — А когда мы будем трахаться, ты ведь будешь снизу, Джемин-а? Ренджун, который сидит напротив, давится водой из бутылки и машет рукой в воздухе, прося помощи у ребят; те стучат его по спине, и китаец наконец может вдохнуть полной грудью, чтобы ответить: — а ты хотел как-то иначе, Джено? — Нет, хён, — мотает головой тот и садится рядом со всё ещё не пришедшим в себя Джемином — кажется, у него с этими двумя оболтусами скоро точно поедет крыша (если не уже). — Вы совсем обалдели задавать такие вопросы, когда мы ещё не целовались толком? — у Джемина голос немного дрожит, а кулаки так и чешутся вмазать по довольному до безобразия лицу Джено. И Ренджуну заодно, потому что его руки у Джемина на талии — гладят и совсем немного щекочут у чувствительных донельзя рёбер.       Джено тычется носом в бледную джеминову шею, а потом мажет мокрыми губами по подрагивающему кадыку и улыбается, потому что нос к носу встречается с Ренджуном. И они целуются на глазах у Джемина, не смея прекратить улыбаться; им нравится видеть, как краснеет парень рядом и сжимает тощие коленки вместе, потому что, чёрт возьми, он немного завидует. Он хочет целоваться так же: толкаться языком в горячий рот, отвечать яростно и кусаться, когда воздуха не хватает в лёгких, и чтобы до красных припухших губ, но с довольной улыбкой на этих самых алых губах. — Предлагаю посидеть у меня — мама вернется не раньше восьми. И все соглашаются, ведь они ещё толком не целовались с Джемином, а мама у Джено любит задерживаться, при этом всегда притаскивая с работы какие-нибудь съестные вкусности.

***

Джемин считает, что любви для него одного слишком много. Считает так он в абсолютно неподходящий момент: Ренджун хочет, аки альфа самец, зажать его у стены и улыбнуться, как он любит, по-китайски. Оба слышат, что Джено на кухне копошится в холодильнике и, кажется, собирается приготовить омлет, матерясь из-за отсутствия бекона и приговаривая такое провокационное: — Я положу Джемину порцию побольше, — кричит Джено, и слышно отчетливо, что он смеётся под нос от собственных подколов в сторону несчастного китайца. — То есть то, что я иностранец уже не считается? — Ренджун дуется и подрывается, минуя коридор и влетает на кухню, смотря как Джено, собрав мешающую челку с лица, завязывает её в маленький хвостик на макушке, а после упорно пытается взбить яйца в глубокой миске вместе с молоком. — Если бы можно было делать привилегии инвалидам в приготовлении омлета, то тебе бы досталось больше всего, — и Джено получает в лоб ладонью от Ренджуна, который обиженно дует свои щеки и удаляется с кухни, гордо задрав голову.       Они включают на ноутбуке последнюю часть мстителей, а потом Джено, как истинный программист, подключает его к телевизору, и теперь все устраиваются на просто нереально огромной (двуспальной) кровати, подбивают под спины и задницы подушки, достают из портфелей пачку чипсов и съедают больше половины на первых трех минутах фильма (омлет они съели ещё за обсуждением их новой учительницы по английскому в гостиной). К слову, Джено ещё сказал: «я вас наебал и самая большая порция у меня», за что получил в лоб теперь уже от Джемина, но это не столь важно. — Предлагаю Ренджуну сменить имя в паспорте на Капитан Китай, — смеётся Джемин и закидывает в рот последнюю горсть сырных чипсов, а потом вытирает ладонь о футболку Джено и улыбается, зная прекрасно, что это убережет его от дальнейшей расправы. — Окей, тогда ты, На Джемин, будешь Плюшевым Человеком, — между ними сидит Джено и старается не отвлекаться от просмотра фильма, потому что последний раз он смотрел его в кино, и даже там Ренджун и Джемин умудрялись глупо шутить через кресло друг от друга, кидаясь попкорном друг другу в лица. — Ладно, раз уж на то пошло, — Джено всё же встревает в их разговор и тянется к стоящему возле кровати рюкзаку, чтобы достать бутылку воды, — то кто я? — А ты просто дебил, Джено, — теперь уже язвит Ренджун и не может сдержать смешка, когда Джено цедит сквозь зубы, что вмазал бы с удовольствием, да не может, потому что Ренджун-хён.       Спустя часа полтора, когда вся еда, притащенная из магазина, заканчивается, Джено становится скучно — суть фильма он снова упускает и теперь лишь смотрит на яркие сражения на экране, устроившись на плече чуть ли не уснувшего Ренджуна, и держит всё также смущённого Джемина за руку. — Джемин, — Джено и Ренджун произносят его имя почти в унисон, что смешит младшего ещё сильнее, но продолжить решается лишь Ренджун: — шутки шутками, но тебе надо решить, кому из нас ты отдашь свой первый поцелуй? У них на лице ни следа от улыбки — лишь серьезность и полная незаинтересованность в захватывающих кадрах фильма, на которые старается отвлечься Джемин; у младшего в этот момент, к слову, сердце забилось не на шутку быстро — даже стало страшно. Как, чёрт возьми, он может выбрать между этими двумя идиотами? Отдать свой первый поцелуй Джено, который любит обнимать его перед физкультурой и таскает из дома соленые крекеры с луком? Или Ренджуну, который просто обожает называть Джемина маленьким и тыкать в его ляжки пальцем, когда они сидят на физике за одной партой? — Господи, ты бы видел свое лицо, малыш, — Ренджун старается подавить рвущиеся наружу адски громкие смешки, но в итоге сдается и падает к Джено на колени, хватаясь за его талию и истерично хохоча куда-то в живот. Джено, в свою очередь, не нарочно бьет Ренджуна по спине в порыве особенно громкого смеха, а потом тянется рукой ко всё ещё ошарашенному Джемину, чтобы опрокинуть его прямо на несчастного китайца, который сейчас готов просто задохнуться от смеха. — Не волнуйся, мы пошутили, — Джено целует в висок и тычет пальцем в покрасневшие джеминовы щечки, — всё ведь и так ясно — ты подаришь свой первый поцелуй мне. — Прекрати издеваться над ним, — коленки у Джено острые и лежать на них не очень удобно, поэтому Ренджун пихается и пытается встать, дабы не задеть ненароком сидящего рядом Джемина, — мы попробуем все сразу — втроем.       У Джемина щеки горят адским пламенем: Джено прикрывает глаза, когда дожидается того же от Ренджуна, и оба тянутся к немного поджатым губам младшего. Нелепо немного, но им нравится, ведь Джемин жмурится совсем немного и приоткрывает рот, чтобы губы Ренджуна накрыли верхнюю, а Джено наоборот, укусил за нижнюю. Старшие стараются быть предельно осторожными, даже не углубляют и так сложный для всех поцелуй (хотя очень хочется), а просто прижимаются к его губам сильнее и улыбаются — все трое. А потом Джено тянет на себя Ренджуна и целует теперь уже только его — по-взрослому, дабы показать Джемину, как они могут ещё. Ренджун улыбается, давая своему ненасытному телу волю на небольшие вольности: сплетает шершавые языки, пытается испробовать глубже, сильнее, как может позволить себе только он. Джено, наоборот, целует легко, почти непринужденно, приоткрывая губы лишь для того, чтобы обхватить язык Ренджуна и немного двинуть головой вперед, теснее прижимаясь и кусая совсем не больно, — даже без крови.       Джемину чертовски нравится смотреть, как часто дышат его бойфренды, стоит им прервать поцелуй и посмотреть на него — глаза в глаза: их приоткрытые рты с припухшими губами, влажные следы от слюны, вечно текущей по острым подбородкам и прикрытые искрящиеся глаза. — Иди сюда, Джемин-а, старшие будут учить тебя взрослым вещам.

***

Они собираются остаться дома у Джено через недели две, когда его мама снова предупреждает о том, что задержится на работе и придёт ближе к девяти вечера. Джемин предлагает зайти по пути в севен-элевен и купить пару бутылок содовой; он не сомневается, что в доме у Джено из напитков — вода из-под крана и ещё какое-нибудь удобрение для цветов, а это уж точно не вкусно, да и травиться, когда на кануне итоговые контрольные не лучшая перспектива. — Возьми фанту, ладно? — кричит Ренджун, когда Джемин скрывается за стеллажами с молочной продукцией и движется прямиком к газировкам. Теперь китаец обращается к Джено, который было тоже пошел за едой, но был остановлен чужой рукой: — купи смазку. — Ты серьезно? — Джено говорит тихо и смотрит на прилавок с презервативами позади кассира. — Не слишком ли рано? — Мы не будем трахаться, — на щеках у Ренджуна алый румянец, а голос немного дрожит, потому что он старается собраться с мыслями и добавить: — просто купи смазку и всё, договорились? — А в чем проблема? Не можешь купить сам? — Джено хмурится и сует руки в карманы разношенной ветровки, а потом смотрит немного вдаль, выглядывая макушку Джемина среди магазинных прилавков. — Просто ты, ну, — немного мнется Ренджун, — выглядишь, как парень, которому уж точно есть восемнадцать. А еще ты прямо-таки альфа самец и вообще крутой. Он даже сам не замечает, как путает корейский с китайским и переступает с ноги на ногу, пачкая белые кроссовки из-за собственной неуклюжести, а потом Джено треплет его по волосам и просит пойти поискать Джемина, потерявшегося в этом магазинном лабиринте, и благодарит за комплименты.

***

Джемин теряется в пространстве, когда рука Ренджуна накрывает его глаза, а губы Джено непозволительно близко к шее — он намеренно дышит чаще, щекоча воздухом чувствительную кожу у острой линии челюсти: — Закрой глаза, Нана, — шепчет Ренджун и осторожно ведет его в спальню. А ещё у Джено руки крепкие и держит он крепко — Джемин запоминает это ещё с первого дня их знакомства. Они садятся на всю ту же двуспальную кровать Джено и стараются восстановить дыхание, пока один не решается тихо произнести: — Мы всё понимаем, Джемин. Никто даже не настаивает на сексе, что ты, — Джено целует в губы нежно — просто касается и тут же отрывается, шаря рукой в рюкзаке в поисках бутылочки смазки. — Просто сейчас твои хёны покажут тебе немного больше. Наслаждайся, ладно?       Джено стучит по месту рядом с собой и немного отодвигается, давая сесть Ренджуну немного поудобнее и вытянуть ноги вперед, положив поверх чужих — тоже разведенных. У Джемина начинает колотиться сердце, когда Джено старается как можно осторожнее расстегнуть ширинку на чужих джинсах и приспустить боксёры — он старается делать всё медленно не только потому что переживает, а ещё из-за собственных нервов; Ренджун переживает не меньше, поэтому осторожно берёт ладонь Джемина в свою и пытается улыбнуться, пока Джено до безобразия холодной рукой касается его члена. Дрожь пробивает всё тело, когда чужие пальцы обнажают головку, а капли охлаждающей смазки, которую Джено купил в злосчастном севен-элевен оседают на вздутых венах: — Всегда слушай стоны партнёра, — у Джено голос немного дрожит, когда он ощущает, как податливо выгибается в его руках Ренджун и стонет слишком громко — Джемин жмурится и старается не думать о жилистых руках Джено на аккуратном члене покрасневшего донельзя Ренджуна. — Если он дышит часто, то ты всё делаешь правильно. Если иначе, то… Джено двигает рукой резче и целует Ренджуна в губы — смазано и снова с языком, наслаждаясь тем, как Джемин смотрит на них: голодно и слишком жарко. — Ещё немного, хён, — у Джено окончательно срывается голос. Руки Ренджуна тянутся вперед, пальцы вплетаются в отливающие зеленоватым волосы, а затем чуть оттягивают, вынуждая Джено отклонить голову и уткнуться носом к собственному укусу на внутренней стороне бедра. В отместку он сдавливает чужой член у основания, ведёт сжатой ладонью по всей длине и тянется губами к яичкам, оставляя мокрый поцелуй на мясистой кожице мошонки. Ренджун дышит через раз, когда чужой ноготь скользит по уретре, а естественная смазка пачкает пальцы, которые тут же размазывают её по чувствительному члену — звезды перед глазами от резких, буквально остервенелых движений. Джемин не дышит, лишь смотрит, как губы Джено умело касаются чужой шеи и замирают на миг у ключиц: — Ты всегда можешь оставить на ком-то из нас засосы — мы не будем против, — Джено двигает рукой по члену быстрее и немного грубее, что Ренджун невольно изгибается и губами еле слышно шепчет: — именно, малыш. У всех троих спирает дыхание, когда Ренджун кончает Джено в руку и слишком шумно пытается отдышаться, смотря Джемину в глаза и цепляясь пальцами за чужое острое исцарапанное плечо.

***

      В кафе на удивление вообще не людно, потому первое, что делает Джено — кидает свою ветровку на свободный кожаный диван почти в конце помещения, а потом тащит не сопротивляющегося Джемина к кассам, прося того начать сразу же копошиться в сложенных в заднем кармане купюрах и заказывать им обед. У Джемина денег не много, а язык заплетается, когда он выговаривает названия бургеров и в уме высчитывает суммарную стоимость — хватить должно хотя бы на самые дешевые. Джено, собственно, как и всегда, нагло врал, что сегодня он нищий, потому что нищий не вытаскивает из портфеля потрепанный кошелёк, не роется в нем с пару секунд и уж точно с улыбкой не протягивает продавцу свою кредитку, толкая роящегося в мелочи Джемина: — добавьте к заказу баскет острых крыльев и самый большой спрайт, а этому улыбчивому парню ванильный коктейль. Спасибо. Джемин хочет пнуть Джено по заднице и напомнить, что сейчас он, вообще-то, сэкономил на заказе, взяв себе вовсе не то, что хотел, но молчит, потому что рука Джено на его пояснице — под кожанкой — теплая и гладит слишком приятно, что хочется растаять прямо тут — перед столом выдачи заказов.       На часах уже чуть больше четырех, а значит, как высчитывает Джемин, Ренджун уже вполне мог закончить олимпиаду, поэтому он тянется к смартфону, лежащему на подносе и строчит быстро. Джено, жующий бургер, не успевает даже увидеть, что Джемин, между прочим, сменил заставку рабочего стола на какую-то фотографию с сайта их школы. Кажется — их команда по лёгкой атлетике. nana: мы с джено зашли в кфс, который недалеко от футбольной школы, где мы соревновались с командой джонни и марка. думаю, найдешь нас mumijun: окей^^ — Сладкая парочка, — Ренджун подходит неожиданно и, как любит он, обязательно сзади. Он хватает со стола недопитый молочный коктейль, который точно-точно принадлежал Джемину и говорит: — «Я не завалил экологию!» И его яро поздравляют дожевывающие картошку фри Джено и Джемин. У обоих на лицах последний день Помпеи из сырного соуса вперемешку с кетчупом, а у Джемина, ко всему прочему, на носу остатки от какого-то третьего соуса — видимо, Джено лез целоваться с набитым ртом и промазал, попадая по бледной донельзя коже смущенного до сих пор Джемина. — Я не голодный, — мотает головой Ренджун и плюхается рядом с Джено. Он осматривается по сторонам, подмечая, что народу до сих пор мало, и тут же быстро целует каждого в губы, улыбаясь. — А у вас, как я вижу, пир. — Отмечаем твой не завал по экологии, — у Джемина улыбка на всё лицо, что, наверное, ещё чуть-чуть и оно точно треснет.       У Джемина позорно краснеют щеки, когда его бедра касается широкая ладонь Джено, а пальцы Ренджуна ныряют в задний карман, несильно щекоча, а ногтем царапая приятную кожу брюк. Ему хочется напомнить, что они всё ещё в людном месте, и что, во-первых, они парни, а, во-вторых, их трое (Джемин до сих пор считает это чем-то аморальным, но не может отказать себе — ведь он совсем не хороший мальчик). А потом они целуются в коридоре вечно пустующей квартиры Джено и обнимаются. Втроем.