Маниакальное

            «Бриджитт!»       Феликс тряхнул головой, прогоняя оттуда назойливый образ.             «Бриджитт Чен!»       Парень зажмурился, подавляя в себе желание закрыть руками уши.             «Бри, ну сколько тебя можно ждать?»       Он отворачивается, пряча во взгляде зависть.       У Феликса нет сил смотреть на неё, просто нет. Он устал от постоянных мыслей об этой вездесущей Бриджитт, устал от едкой зависти к тем, кто может вот так просто подойти и обнять её, как это только что сделали подружки, уводя гулять. Он едва не умер, когда капитан школьной футбольной команды со словами «Эй, Бридж, пойдём новую речёвку придумывать!» просто подошёл и закинул девчушку на плечо. Бриджитт смеялась так звонко и заразительно, что Феликсу хотелось плакать.       Кажется, он обожал её. Пересчитал все её реснички и веснушки, пока они корпели над совместной лабораторной, мог на слух по одному приветствию определить её настроение, выучил каждую едва заметную эмоцию, каждый жест.       Он сходил с ума от того, как сильно хотел быть рядом с ней, смотреть в её сияющие глаза, пересыпать в пальцах мягкие пряди её хвостиков. Хотел бы оберегать её, хотел бы…       Феликс ненавидел сам себя.       Ненавидел свои желания, свою маниакальную одержимость, в которой он упрямо не признавал обычную влюблённость.       Кажется, порой он ненавидел Бриджитт. Вот что ей надо было от него целыми днями? Ему и так тошно постоянно её отшивать. Когда она уже отстанет? Да, он Феликс Агрест, бесчувственный манекен — он прекрасно знает, что его так величают за спиной, — но ведь у всего есть предел!       «Нет предела только у человеческой глупости!» — говорил Плагг, когда Феликс в очередной раз вперивал бездумный взгляд в потолок.       Он считал себя недостойным такой, как Бриджитт. (Плагг считал его идиотом, но под действием сыра быстро сдавал позиции)       Бриджитт Чен была идеалом для Феликса Агреста. Яркая вспышка, вездесущая комета, солнечный человечек — он мог подобрать уйму подобных описаний своих чувств. Она была везде и со всеми, она была с каждым наедине. Феликс был уверен, что во всём коллеже не было ни одного человека, который бы не знал Бриджитт. Общительная, непоседливая, дружелюбная, эмоциональная — разве был он, «бесчувственный манекен», хоть на сотую долю процента ей под стать? Бриджитт жила мгновением, большинство событий её жизни обрушивались ей на голову внезапно. Куда там Феликсу с его поминутным расписанием? Он успевал абсолютно всё, а Бриджитт, кажется, успевала ещё больше.       Иногда Феликс думал, что она слишком много на себя берёт.       Выборы нового представителя класса? «Голосуйте за Бриджитт Чен!»             Это мой долг.       Лучшей подруге приспичило вести школьную газету? Пожалуйста, директор дал добро.             Мэр разрешил нам работать наравне с полицией.       Нужно договориться о проведении мероприятия? Нет проблем, будет вам разрешение.             Я добилась того, чтобы в прессе это не разглашалось.       Да, Феликс был холодным, нелюдимым, резким и ещё много каким, да вот только идиотом он вопреки аксиомам Плагга не был.       Он слишком долго смотрел на Бриджитт Чен, чтобы не узнать в ней Ледибаг.       Это осознание пустило по венам пылающих бабочек, которых Феликс принял за обычную температуру — наверное, его просквозило на тренировке. Пару дней он был свято уверен, что бредит, потому что невозможно в здравом уме непрерывно думать об одном человеке.       А человек этот совсем не облегчал страданий, обеспокоенно спрашивая «Феликс, у тебя всё хорошо?» и глядя в глаза своим невыносимым взглядом. Бриджитт кладёт руку ему на плечо, и Феликс едва не скулит, сдерживая порыв обнять её. Такая маленькая, хрупкая! Не то, что некоторые модели, с которыми ему приходилось работать. Вот, кого хочется укрыть от всех невзгод, защищать, не жалея себя.       Душу греет то, что он может делать это в облике Нуара, а каждый упущенный удар, который пришёлся на Бриджитт, оседает в памяти неприятным осадком.       А когда, попав под атаку, Ледибаг остаётся неподвижно лежать, мир Феликса рушится в считанные мгновения.       Он даже не осознаёт, как расправляется со злодеем, едва не калечит уже мирного жителя, и только тихий стон приводит его в чувство.       Феликсу плевать на всё, но он ловит акуму в какой-то грязный пакет из мусорного бака, потуже завязывает его и прячет в карман, секундно думая, что это самое нелепое из всего того, что он делал. А после хватает Ледибаг на руки и исчезает под возмущённый гомон журналистов. Потом, потом она восстановит город, чёртовы эгоисты! Из всей толпы только их одноклассница выкрикнула предложение помощи.       Осторожно запрыгивая в окно особняка, Феликс думает о том, что надо бы её поблагодарить в следующий раз.       Он укладывает Бриджитт на свою кровать, и у неё тут же заканчивается трансформация. Красная квами умоляюще смотрит на него и просит не разглашать тайну, на что из кольца самовольно вылетает Плагг, попутно вещая о том, что «этот оболтус по уши её любит, Тикки, не волнуйся по пустякам!». И Феликс бы с радостью запустил в него подушкой, да вот там Бриджитт, а тревожить её он не посмеет.       И всю ночь сидит у своей кровати.       Тикки сказала, что с Бриджитт всё в порядке, просто заумная атака отняла жизненные силы. Она спит, и Феликсу кажется, что он тоже, потому что не может это быть правдой. Он не думает ни о чём и исполняет, наконец, одно из желаний — накручивает прядку тёмных волос на палец.       Плагг где-то в шкафу хихикает, что его подопечный — идиот, потому что давно пора просто девчонку поцеловать.       Бриджитт, в принципе, говорит то же самое, когда открывает глаза.       — Ну наконец-то, глупый Кот, — улыбается она, прижимая ладошки к припухшим от поцелуя губам.