A storm warning

      Ризу не нравится то, как тихо в обычно шумном офисе. Ему не нравится то, как все прячут и отводят глаза в сторону, кидая острые, что стрелы, взгляды в спину, когда он проходит мимо. Его, мягко говоря, нервирует все это пристальное внимание и какая-то мертвецкая атмосфера. Все происходящее похоже на кадр из плохого кино, в котором почему-то именно ему отвели главную роль даже без его на то согласия. Васкез единственный смотрит на него открыто, и открыто же усмехается дерзким и ехидным оскалом. Дурной знак. Настолько дурной, что Риз готов перебить всю посуду в угоду суеверных представлений о повседневных явлениях.       ― Я пришел за документами, ― говорит Риз, как только дверь директорского кабинета закрывается за его спиной с характерным щелчком. Он говорит твердо и выглядит спокойно, но внутри его - буря и судорожная мысль о том, что он все-таки перегнул палку со своим дерзким геройством. Он понимает, что ни калечить, ни тем более убивать его никто не будет – буква закона тяжела и тверда, – но мысль об унижении, к тому же прилюдном, пугает и заставляет его самолюбие испуганно скручиваться узлом.       Наверное, стоило явиться сразу по приезде, а не затягивать с этим на полторы недели из-за чего ему в пускай и последний раз, но снова придется пережить издевательства Тэсситера, которые тот считает до крайности остроумными и едва ли не изысканными.       Время идет, а Тэсситер все так же молчит, даже не потрудившись повернуться к нему, и это нервирует все сильнее. Риз пристально буравит взглядом широкую спинку обтянутого черной кожей офисного кресла, из-за которого видна лишь узловатая, с четким рисунком вен рука, лежащая на подлокотнике. Тэсситер перебирает пальцами, отбивая беззвучную дробь, и в этом движении есть что-то отвратительно паучье, из-за чего Ризу приходится сильнее контролировать себя, чтобы его ненароком не передернуло в плечах. Ему хочется окликнуть его еще раз, но он стоически молчит, обратившись каким-то каменным, недвижным изваянием, словно стремясь таким образом стать меньше и незаметней.       Просто отвратительное, блять, чувство.       ― Сядь, ― наконец оживает Тэсситер и, приподняв руку, дает небрежную отмашку, которая видимо, означает приглашающий жест. Риз расправляет плечи и подходит ближе, усаживаясь в куда более скромное, в сравнении с директорским, кресло. Беглым взглядом окинув стол, он замечает разложенные в две небольшие стопки бумаги, которым не придает никакого значения, пускай и знает, что педант до мозга костей, Тэсситер не оставил бы это без внимания и прибрал бы их, если бы в них не было бы нужды.       ― Ты довольно долго работал на «Гиперион», мальчик, и будем откровенны, продержался тут дольше всех. Я уверен, что ты не мог не заметить, что людей из старого состава можно по пальцам пересчитать, потому что многих я уволил, но не тебя, хотя да, честно говоря, намеренно пытался найти малейшую ошибку и повод, чтобы вышвырнуть тебя из компании, как хилого щенка. Но ты хитрый, Риз. Мелкий, хитрый, сукин сын.       Риз подобрался и вжался в кресло, чувствуя, как все его тело напрягается и, краем глаза замечая, как искусственные пальцы с силой сдавливают пластик подлокотника. Именно поэтому он и откладывал свою явку так долго – последняя издевательская тирада Тэсситера его совершенно не радовала своим бодрым и гладким началом. Давайте признаем, что мало кто любит унижение, а он к тому же еще и уверен, что сейчас кто-то да прильнул к двери, вслушиваясь в то, что происходит в кабинете и нашептывая об этом всем остальным. Кубло змей, да и только. Впрочем, надо просто это пережить, все будет в порядке.       ― Твоя наглость и дерзость, Риз, просто феноменальны и нуждаются в отдельном документировании. Кто бы только мог подумать, что такая мелкая мошка как ты, сможет навести столько шороху. Сначала ты требуешь отдельный кабинет и волю для своих исследовательских изысков, потом увольняешься и заодно прихватываешь с собой кругленькую сумму, фактически едва не воруя у компании, а теперь еще и это…       Тэсситер осекся и обернулся, и вид у него был столь мрачным, загнанным и бессильно злым, что Риз смутился. Это была не издевка, а что-то сродни обвинению, когда маленький ребенок противится естественному ходу вещей и кидает свою жалобу всему миру. Тэсситер был подавлен, и Риз не знал радует ли это его или пугает еще больше. Он понимал лишь то, что совершенно ничего не понимает в происходящем, а плохой кадр из плохого кино становится еще более отвратительным во всех смыслах.       ― Ты не получишь своих документов, и свое увольнение ты тоже увидишь еще не скоро. И поверь, ты очень об этом пожалеешь.       Страх сменился возмущением, Риз стиснул зубы и приподнялся – действие было рефлекторным, Риз понятия не имел, что будет делать дальше. Ни громко хлопать по столу, ни тем более вызывать Тэсситера на бой он не намеревался, что первое, что второе было до крайности глупым и демонстративным – отлично подошло бы для конфликта на экране, но в реальной жизни никакой силы не имело.       ― А какого, собственно, х…?!       ― Потому что я так сказал, ― Риз опешил и опустился на место, почувствовав давление ладоней на свои плечи. Знакомый запах, почти знакомый голос – обычно он звучал куда более весело и дерзко, но теперь отдавал деловой холодностью и жесткостью. Всегда считавший себя самовольным и неподдающимся контролю, Риз без сомнения повиновался и поддался. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит у него за спиной, одним взглядом заставляя Тэсситера нервно ерзать на месте.       ― Вопрос все еще актуален, ― мрачно огрызнулся Риз, дергая плечами и стряхивая с себя руки Джека. Присутствие Тэсситера все еще выжимало из него самообладание, что нельзя было назвать чрезмерно приятным, сам виновник повсеместного раздражения сохранял мрачное молчание, явно не собираясь объясняться.       ― Мистер Тэсситер, тыковка, хотел нам сказать, что он, ввиду ряда интереснейших обстоятельств и недосмотра, увольняется из нашей чудесной компании, и вылетает из этого унылого, допотопного, как комната моей покойной бабки, кабинета нахрен. Но ввиду того, что мы не можем оставить исследовательский отдел без управления, ― Джек обходит его кресло по кругу и, смахнув со стола макет какой-то планетки – из-за чего Тэсситер вздрагивает и недовольно поджимает губы, – усаживается прямо на край стола, беря стопку документов и передавая ее Ризу, ― его главой станешь ты, парниша. Потому что таков приказ нашего замечательного директора Джека, то есть мой.       Риз перебирает документы и скользит глазами по строчкам, которые сливаются в сплошные полосы. Все происходящее не укладывается у него в голове, или укладывается, но пока еще воспринимается чем-то нереальным и неподъемным. Он уже нашел себе хорошее место, почти договорился об устройстве, а тут на его проторенной дорожке образуется такая вот не обговоренная нигде и никак неожиданность, что конечно охренительно интересно.       ― Какого хера ты все еще тут, Гарольд? Я же сказал «вылетает из этого кабинета нахрен», тебе нужно наподдать для разгона? ― Джек обращается к Тэсситеру, но смотрит на Риза, смотрит как-то туманно и двузначно. Риз чуть приподнимает бровь, но позы не меняет.       ― Мои вещи, сэр, если позволите, я…       ― Не позволите. Потеряйся, Гарольд, чтобы я тебя искал и не нашел. Мне нужно обсудить с моим новым управляющим его новые обязанности.       ― Как прикажете.       Когда дверь за Тэсситером захлопывается, они с Джеком поднимаются одновременно, и даже не смотря на небольшое расстояние между ними, Риз все-таки успевает врезать Джеку настолько сильно, насколько, то позволяют стесненные условия. Джек перехватывает его руку и отводит за спину, смеясь и свободной рукой потирая начавшее краснеть место удара.       ― Отличное начало, Риззи, я в тебе даже не сомневался. Ну, так что, ты согласен?       ― Ты придурок, ― шипит Риз, не столько от боли в сдавленном запястье, сколько от раздражения на свою потерянность. И все же он рад, искренне рад тому, как все сложилось.       ― Это я уже слышал, детка, но согласись, это будет веселое путешествие, особенно с учетом того, что я уже присмотрел себе отличную квартиру в Денвере, ― Джек улыбается, и в его улыбке – обещание и веселье.       Риз знает, что будет сложно, но его жизнь никогда не была легкой. Он кладет протезированные пальцы Джеку на шею и тянет к себе, едва не касаясь своим лбом его лба. Улыбка выдает его с головой.       ― Даже не сомневаюсь, Джек.