Фанфик Clair

Мейсон находился в полузабытьи и уже не понимал, что ему снится, а что происходит на самом деле… — ...Мамочка, пожалуйста, не уходи, я не могу без тебя! Памела держала на руках плачущего ребенка, все крепче прижимая его к себе: — Мейсон, сынок, успокойся, я не надолго ухожу. Вот увидишь, скоро мы снова будем вместе. Малыш крепко обвил руками ее шею. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Мама, мне страшно. Почему мне нельзя пойти с тобой? — Потому что папа тебя не пустит. Родной мой, тебе нечего бояться. Ты всегда должен помнить, что я очень люблю тебя. — Я тоже тебя очень люблю, я не отпущу тебя. Мать опустила Мейсона на пол и взяла в ладони его личико: — Мейсон, послушай меня внимательно. Веди себя хорошо, не огорчай папу, тогда он позволит мне вернуться, ты меня понял? Мальчик зарыдал в голос и вцепился в мать мертвой хваткой. Мейсон вдруг отчетливо осознал, что мама действительно уходит и он ничего с этим не может поделать. — Нет, нет, нет! Мама, только не уходи. Я буду хорошо себя вести! Появился Си Си. — Памела, ты еще здесь? Я же велел тебе убираться. Мейсон, немедленно иди в свою комнату, только твоих истерик мне не хватало. — Ты видишь, в каком состоянии ребенок? У тебя что, совсем никакого сочувствия к нему нет? Дай я его хоть успокою. — Мне надоели его капризы, кроме них он ни на что не способен, весь в тебя, ты ничему своего сына не научила. — Во-первых, он не только мой сын, во-вторых, чего ты ждешь от такого малыша? Интереса к твоему бизнесу? Если он тебе не нужен, я заберу его, проживем как-нибудь без твоих денег, зато Мейсон не вырастет таким черствым, как ты. — Я ни за что не оставлю ребенка с такой матерью. — Папа, пожалуйста, не выгоняй мамочку, я все буду делать, как ты хочешь… От слез его голосок срывался. — Все! Мне надоел этот концерт! Памела, забирай свои вещи и убирайся отсюда. Си Си с трудом оторвал о нее орущего Мейсона. — Ты сам не ведаешь, что творишь, Си Си. Я ненавижу тебя, я даже не знала, что умею так сильно ненавидеть. Придет время и Мейсон тебя возненавидит. — Без тебя я воспитаю Мейсона, как следует. Когда он вырастет, поймет, что я был прав. — Не дай Бог ему стать таким же, как ты. Наступил вечер и Мейсон испугался, вдруг мама до ночи так и не вернется? Что тогда с ним будет, кто его уложит спать и поцелует на ночь? Он в последнее время часто слышал ссоры родителей и то, как отец говорил, что мать не будет жить в этом доме и даже видеться с Мейсоном, но это было непостижимо для детского сознания, малышу казалось, что ни один ребенок не любит свою мамочку так сильно, как он, и не мог даже представить, что его мамы рядом с ним не будет, что он больше никогда не сможет прижаться к ней… Ребенку всю ночь снились кошмары, он в страхе просыпался, хотел бежать к матери, но вспоминал, что ее нет. На следующий день, едва дождавшись, когда отец вернется с работы, Мейсон подбежал к нему. — Папа, я же хорошо себя веду, пусть мама вернется. — Мейсон, иди займись чем-нибудь, я устал. Ребенок прижался с отцу: — Папочка, ну пожалуйста, я же не могу без мамы. — Сынок все не так просто, как тебе кажется. Мейсон расплакался: — Я хочу к маме, я умру без нее. Си Си рассердился: — Перестань плакать, ты же мужчина. — Нет, я не мужчина, я мальчик, я хочу к маме, все дети живут с мамами. Си Си оторвал ребенка от себя. — Немедленно успокойся и отправляйся в свою комнату, только нытиков мне здесь не хватало. Ребенок раздражал его своей, как ему казалось, излишней чувствительностью. Не о таком сыне он мечтал, когда Памела забеременела и не таким должен быть его наследник. Марк мчался по дороге. Он был зол на своих головорезов. Какого черта они ему позвонили? Какая ему разница, жив Мейсон или нет? Не станет же Марк вызывать «скорую», если сам не сможет помощь оказать. Наверное, придется телефон отключить, чтобы больше не звонили. Он пытался определить, нет ли слежки. Но Круз был осторожен и Марк ничего не заметил. …Отец с Софии глаз не сводит. Что он в ней нашел? На маму он никогда так не смотрел, а ведь мама намного красивее и лучше. Когда же она вернется? Мейсон говорил мачехе, что все равно папа любит маму и скоро она вернется, а София здесь жить не будет. София почему-то не сердилась, старалась быть ласковой с ребенком, а самое главное — не жаловалась Си Си. Ведь Си Си должен считать сына хорошим мальчиком, иначе не позволит Памеле вернуться, а такого Мейсон даже в мыслях допустить не мог. Особенно плохо ему было по вечерам, когда отец закрывался с Софией в их с мамой комнате или они куда-нибудь вместе уходили, ребенку казалось, что он ощущает физическую боль от тоски по матери и равнодушия отца. Однажды, когда отец работал в кабинете, ребенок подбежал и прижался к нему: — Папа, почитай мне книжку. — Сынок, ты же видишь, что я занят. Попроси няню. — Мама могла бы мне почитать, если бы была здесь. Папа, а когда мама снова будет здесь жить? — Мейсон, мама здесь больше не живет. — Я хочу к маме! — Я же просил не мешать мне. Иди, попроси няню, чтобы почитала тебе. У Мейсона внутри все сжалось. Он медленно отошел от отца и направился к двери. Около выхода он остановился. — Папа, а ты совсем-совсем меня не любишь? — Что за глупости? Конечно, люблю. Мейсон с трудом пришел в себя. Положил руку на грудь — сердце бешено колотилось. — Слушайте ребята, так как на счет информации о докторе? Вы поделитесь со мной тем, что знаете о нем? Или опять задушевные беседы будем вести? — Какие еще беседы? Смотри, не окочурься. У Мейсона перед глазами опять все поплыло… …Он уже не то, чтобы смирился, но стал относится к Софии менее враждебно. Иногда она играла с малышом, он даже позволял ей брать себя на руки. Отец в последнее время стал как-то мягче относится к Мейсону и все время выглядел очень радостным. Мейсон решил, что когда папа в таком настроении, можно еще раз поговорить о маме. Папа ведь видит, как Мейсону плохо, он в последнее время не сердится на сына и, возможно, сделает, как хочет Мейсон. Но когда малыш узнал причину такого настроения, его мир в очередной раз рухнул. Папа с сияющим лицом сообщил Мейсону, что скоро у него будет братик. Мейсон убежал в свою комнату и зарылся лицом в подушку. У папы другой ребенок от другой женщины… А как же Мейсон? Как же Памела? Ему вдруг впервые пришло на ум, что, возможно, мама больше не вернется. Но детское сознание все равно не могло воспринимать эту мысль, Мейсону это все еще казалось нереальным. — Мейсон, посмотри, какой чудесный у тебя братик. Его зовут Ченнинг. Мейсон ничего чудесного в братике не видел. Он ему вообще каким-то страшненьким казался. А хуже всего — отец, похоже, его любит. И чем он, Мейсон, хуже этого мерзкого созданьица? Это было для него также непостижимо, как и отсутствие матери. А отец с мачехой наглядеться на младенца не могли. — Си Си, посмотри, как он похож на тебя. — Дорогая, у него твои белокурые волосы. Мейсон подбежал к зеркалу и провел рукой по волосам — они совсем не белокурые. «Зато я красивый», — подумал ребенок. Марк озадаченно смотрел на лежащего без сознания Мейсона. Проверил пульс — плохо дело. Он, конечно, попытается привести его в чувства, но, похоже, нужна реанимация. Этого Марк обеспечить не может. …Мери в свадебном платье, но она не его невеста. Как такое возможно? Неужели он больше никогда не обнимет ее? А вдруг Марк будет плохо обращаться с Мери, и она будет несчастна? Надо это под контроль взять. Мейсон никогда не позволит Марку обидеть ее… Какая же она красивая! Мейсону, конечно, выражают сочувствие по поводу свадьбы Мери, но если бы хоть кто-нибудь знал, как сильно он ее любит, как сходит по ней с ума! …Он прижимает к себе возлюбленную и не слышит ее дыхания и биения ее сердца… Глаза отца наполнены болью… Погибла Мери, а в ад попал Мейсон. Его мать и Мери. Мейсон никогда не простит отца. Из-за него происходило то, что он не т, что вынести, даже осознать не мог… — ...Мальчик мой, очнись, пожалуйста, все будет хорошо, я позабочусь о тебе. Си Си хлопал его по щекам. Мейсон пришел в себя, вспомнил все, что произошло на кануне. — Папа, как Мери? — Она в порядке. Мейсон снова потерял сознание. Си Си в ярости прижал Марка к стене. — Что ты сделал с моим сыном? — Ничего я с ним не делал, как видите, он цел. — Я тебя по-хорошему спрашиваю, что с ним? — У него больное сердце, Вы об этом не знали? — Марк, я еще в Мексике предупреждал тебя, чтобы ты оставил в покое Мери и Мейсона, ты меня не понял. Сейчас пощады не жди, тебе предъявят столько обвинений, что ты до конца жизни будешь за решеткой сидеть. Сейчас мне нужно заняться Мейсоном, но с тобой я еще разберусь, поверь мне. И Марк, глядя на выражение Сисяниного лица, верил. Си Си был готов прямо там задушить Марка. Одно дело, когда он сам издевается над своим ребенком, это же не означает, что Марку можно делать то же самое. «Скорая» увезла Мейсона с отцом, полиция увела Марка. Кода ему сообщили об обвинении в предумышленном убийстве, он понял, что имел в виду Си Си, когда говорил о всей оставшейся жизни за решеткой. Марк даже не тешил себя иллюзиями, что сможет избежать наказания — его обвиняют в двух тяжких преступлениях. Он еще не знал, что и Мери ему «сюрприз» готовит. А хуже всего, что даже когда Мейсон был полностью во власти Марка, Марк все равно ощущал его превосходство над собой, это приводило его в бессильную ярость. Потом приперся Крузоид и прочитал Марку очень длинную и очень нудную лекцию о том, что Марк во всем был не прав. Мейсона привели в чувство, он немного ожил и Си Си разрешили забрать его домой, при условии, что тот обеспечит сыну необходимое лечение. Врачи были рады, что им не придется это чудо в больницу везти, потому что когда Мейсон пришел в себя, он замучил всех своими дурацкими разговорами. Напичканный лекарствами, Мейсон спал в своей комнате в доме Кепвеллов. Мери сидела рядом с ним. Теперь-то им ничего не грозит. Марку предъявили уже два обвинения, она еще и свое добавит. Мери убрала слипшиеся пряди со лба Мейсона, он открыл глаза: — Мери… ты в порядке? — Я в порядке. И ты тоже. Дорогой, тебе надо отдыхать, поспи еще. — Мери, я больше суток молчал, — нагло соврал Мейсон, — Давай поговорим. Ты все это время в доме отца была? Он заботился о тебе? — Да. Как только ты пропал, я была с твоей семьей и они все поддерживали меня, хотя и сами за тебя очень переживали. — Я все это время переживал за тебя, с ума сходил, боялся, что Марк до тебя доберется. Если бы отец о тебе не подумал, я бы его убил. — Мейсон, не надо так. Видел бы ты, как он переживал. — Просто ему не хотелось бы на мои похороны тратиться. — Мейсон, как ты можешь? Помолчи лучше. Отец тебя любит, хоть и не всегда это показывает, ты несправедлив к нему. — Марка арестовали? — Конечно. Помнишь женщину, которая погибла якобы из-за его халатности? Сейчас ее муж настаивает, что это было преднамеренное убийство. Ты потом подробности узнаешь. — Я сделаю все, чтобы он из тюрьмы никогда не вышел. — Мейсон, тебе сейчас надо о своем сердце подумать. — Так оно же тебе принадлежит, ты и думай. Только бережно с ним обращайся, оно хоть и храброе, но не железное. Мери рассмеялась: — Хорошо. — Тебе не надо за меня переживать. Теперь ведь нам не о чем беспокоиться и мое сердце постепенно в норму придет. — Мейсон взял Мери за руку и посмотрел на кольцо на безымянном пальце. — Мери, ты помнишь, как я подарил тебе это кольцо? — Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. — Ты помнишь, что я тогда просил, и что ты ответила? — Да. — Мери, ты будешь моей женой? — Да. Потому что я очень люблю тебя. — Повтори. — Я очень люблю тебя. — Еще раз. — Я очень-очень люблю тебя. Мейсон прижал ее руку к своей щеке. Вспомнил о хрупком ребенке, оставшемся без мамы — каким он был, таким и остался.