Кровь и снег, вино и вода

Латвия, село Вайдава, 1827-й год. Освальд сделал глубокий вдох и поднял глаза к зеркалу, посмотрев на такое знакомое и одновременно невыносимо чужое лицо. Платиновые волосы на этот раз не были уложены, местами спадая на лоб, лицо исхудало, а поперек левого глаза виднелся шрам, нанесенный несколько дней назад очередным адским гончим. Сомнение разъедало душу, а страх тугим узлом стягивал горло. В поисках утешения и веры, он закатал рукав рубашки и осторожно провел кончиками огрубевших пальцев по выцветшей руне «Парабатай» на изрезанной шрамами левом предплечье. Уже несколько лет как он не ощущал тепло, что некогда исходило от нее, уже несколько лет, как радость сменилась печалью и невыносимой тоской по родному брату, который также был его парабатаем. — Смотри сегодня внимательно, Грэгори. Сильно сжав руку в кулак, он остановил взгляд на массивном кольце с выгравированным на нем головой волка и мечом. — Я не подведу вас. Чего бы мне это ни стоило. Магнус с невыносимой болью в груди смотрел на действия нефилима, не в силах даже окликнуть его, ибо знал, что быть может это последние минуты, когда он может предаться воспоминаниям, хоть и печальным. Норвежец все же заметил притаившегося у стены мага, и сразу натянул лучезарную улыбку на лицо, опустив рукав рубашки. — Все готово, да? — мягко спросил юноша. Магнус молча кивнул. «К сожалению». — Что-то не так, друг мой? — Освальд положил правую руку на плечо мага, не переставая улыбаться, но Магнус знал, насколько сильно он пытается казаться нормальным. Он буквально чувствовал его страх, смешанный с гневом, тоской и болью, такой сильной, что маг содрогнулся. — Тебя ждут, — коротко бросил Магнус. Фанвулф кивнув, убрал руку. Он уже собирался удалиться, как Магнус нашел в себе силы, хотя бы попытаться в последний раз. — Освальд. Ты не обязан делать это. Они поймут, если ты просто развернешься и уйдешь. Я могу придумать что-то и сказать им, что твоя идея нереальна, — он поймал себя на мысли, что говорит слишком быстро и сбивчиво, настолько он не хотел терять этого прекрасного норвежца. — Магнус, если не я, то кто? Это мой прямой долг, прошу хватит отговаривать меня от этого, — уже без улыбки произнес Фанвулф. — Ты мне нужен. Мне нужно, чтобы ты верил в меня. — Освальд…, — Магнус мягко положил руку ему на плечо, посмотрев с нескрываемой печалью прямо ему в глаза, — Грэгори погиб не зря, вне зависимости от исхода сегодняшнего дня. Фанвулф напрягся, кивнув головой: — Спасибо. В гостиной дома собрались десятки нефилимов разных возрастов и национальностей. Их было больше, чем требовал на то ритуал, но меньше, чем ожидал Освальд. Парень на миг растерялся, как только обнаружил, что шум стих и все устремили на него свои взгляды. В горле пересохло, а кровь стучала в ушах. Машинально схватившись правой рукой за левое предплечье, он собрал всю волю в кулак. — Мои братья и сестры! Я горд, стоять тут перед вами! Я горд, что вы преодолели такое расстояние, услышав мой зов! Сегодня, мы перепишем историю Сумеречных Охотников. Бессчетные жертвы и войны, что каждый из нас ощущает в своей крови, наконец обретут смысл! Голос норвежца звучал звонко, воодушевляя собравшихся, но руки его были сжаты в кулаки, дабы скрыть дрожь волнения. — Я не принуждаю никого из вас оставаться со мной до конца. Каждый из вас ― моя семья, терять которую я устал за всю свою жизнь, но я не знаю, что ждет нас сегодня. Умрем мы или выживем, одержим ли мы победу или будем разбиты. Поэтому вы вольны выбирать свой путь, пока еще не поздно. Вне зависимости от вашего выбора, я всегда буду рад отдать за вас жизнь, ибо вы услышали меня, поверили в меня, ― Освальд сделал глубокий вдох, слыша в ушах стук собственного сердца. ― Но прежде всего, я хочу сказать ― вне зависимости сегодняшнего исхода, это будет историей. Историей доблести и несказанного мужества, что вдохновит наших детей, детей их детей и всех, кто будет после нас. Вдохновит на подвиги! Вдохновит бросить вызов тьме и победить! Я буду честен с вами, ибо вы ― те, кто нашел в себе силы бросить вызов Пустоши. Вы смелейшие из всех, кого я видел за свою жизнь, даже если вы решите уйти прямо сейчас. Не корите себя за страх и неуверенность. Вы вольны выбрать свой путь. На этом Освальд сделал паузу, давая возможность присутствующим обдумать его слова и уйти тем, кто сомневается. Он видел этот блеск в их глазах, он словно слышал, как их сердца бьются словно единое. «Они поверили мне. Они последовали за мной». Джозиа Вэйланд, стоявший впереди поднял свой бокал с вином в воздух. За ним последовали и другие, давая понять, что отступать они не собираются и готовы пойти даже не смерть. В душе молодого Фанвулфа от такого жеста словно взорвались миллионы фейерверков. Кончики пальцев онемели, а чувство эйфории заполнило собой всю его душу. ― Мы были выкованы в крови! Мы были закалены небесным огнем и болью бессчетных потерь! В наших венах течет кровь ангелов, что бросили вызов тьме и победили! Такого же будет и наше наследие! Каждый из присутствующих нефилимов, вслед за бокалом вина, поднял свой клинок серафима вверх и один за другим лезвия начали сиять чистым белым светом. Магнус наблюдал за этим явлением со смешанными чувствами. С одной стороны, его переполняла гордость, а с другой скорбь и боль от возможности потерять такого прекрасного человека. Улыбка озарила лицо Освальда, а глаза заблестели с новой силой. На секунду он повернул лицо к Магнусу, улыбнувшись еще шире. Бейн улыбнулся в ответ, но заметил тот грустный и глубоко уставший взгляд в глазах юного нефилима. «Я горжусь тобой, парень».

***

― Освальд был одним из немногих, кто верил в то, что кровь Эйнара сдерживает Великого Демона Самаэля* подальше от нашего мира. И он всю жизнь искал способы избавить Землю от его приспешников, закрыв бреши между измерениями. Твой предок хотел закончить войну, начатую еще десять веков назад, в тот миг, как Джонатан Шадоухантер испил из Чаши Смерти, ― спокойно продолжал Магнус свой рассказ, как был грубо прерван. ― И что? Ты думаешь я не знал эту историю? Я читал дневник Освальда, ― Алан нахмурился, всячески стараясь избегать зрительного контакта с магом. ― И чем же ему отплатил этот мир? Нас сделали изгоями, опасными для всего Сумеречного Мира. Его историю даже толком не рассказывают неофитам. ― Ты похож на него, Алан. Жаль только внешне, ― бросил Магнус, усмехнувшись. ― Если на этом все, то я пойду. А ты, ― он указал на стоящего в растерянности Део, который буквально с открытым ртом слушал рассказ Магнуса, который он слышал лишь кусками, ― если хочешь оставайся, просто знай, что нам скоро мочить козлов. ― Алан, то, что нам рассказывает мистер Бе… Магнус, ты не мог прочитать в дневнике, ― немного раздраженно ответил Амадео. ― Давай дослушаем. ― Освальд ― причина по которой с тобой происходит то, что происходит, ты же знаешь, ― Магнус сделал паузу, внимательно следя за реакцией Алана. Сомнение коснулось его лица. И демонстративно закатив глаза, он все же остался.

***

«Нет нет нет». Освальд не мог пошевелиться, чувствуя, как сильный жар охватывает все его тело. Им удалось. Им удалось предотвратить Второе Вторжение и закрыть большинство разломов. Но какой ценой? Фанвулф был удивлен, что, до сих пор жив. Пересилив себя, он встал, оглядевшись и сердце его замерло. Бездыханные тела нефилимов лежали вокруг него. Кто-то лежал под завалами, кто-то был сожжен дотла, а кого-то просто разорвали на кусочки. Крыша дома отсутствовала, и снег, словно пепел медленно опускался на то, что осталось от особняка. Дрожь била тело Фанвулфа, а осознание того, что он все это начал, ледяным потоком врывалась в его голову. ― М…Магнус… Магнус… ― он пытался кричать, но из груди юноши вырывались лишь хрипы. Магнус еле-еле приходил в себя, пытаясь восстановить в голове хронологию всех событий. Собравшись с силами, маг легким движением руки отбросил придавившие его балки. Жадно глотая воздух, он видел перед собой лишь черное небо и хлопья снега, что приятно охлаждали его разгоряченную кожу. ― Мистер… Бейн… прошу… Услышав это, Магнус словно очнулся ото сна, медленно присев. Стараясь сфокусировать зрение, он с ужасом огляделся. Боль поломанных ребер отзывалась по всему телу, а паника начала охватывать его сердце, как он заметил склонившуюся высокую фигуру, яростно сжимающую в руке клинок серафима. Пересилив боль сломанных костей, Магнус не спеша подошел к Освальду. Лицо его было измазано в крови и копоти, а потухший взгляд был устремлен куда-то вдаль. ― Я здесь… Освальд… Фанвулф дрожал, пока из глаз его текли слезы. Освальд растерянно прикасался к плечу, далее к груди, словно пытаясь убедиться в реальности своего тела. Парень резко повернул голову к нему. Магнус никогда не забудет этот взгляд. Ярость, боль и печаль кружились в его неоновых глазах невообразимым водоворотом. ― Почему? Почему я жив? Я… Я должен был умереть! Не они! Магнус растерянно мотал головой, буквально чувствуя всю боль, что испытывал юноша. Внезапно послышались шаги и перед ними появился Джон Блэкторн, в сопровождении Джозиа Вэйланда. Оба мужчин еле стояли на ногах, а из многочисленных ран текла кровь, но несмотря даже на это, в ясных глазах нефилимов играл блеск. Угрожающий, праведный, яростный блеск, присущий всем носителям наследия Джонатана Шадоухантера. ― Они… они мертвы… Николас… я не чувствую его… НИКОЛАС! НИКОЛАС! ― Джон схватился за плечо, где предположительно была его руна парабатай и бессильно опустившись на колени, закрыл лицо руками. Освальд не понаслышке знал, какого это ― терять парабатая. Боли, сравнимой с этой утратой не существовало ни для одного сумеречного охотника. Перед глазами парня, словно 25-й кадр, встал образ разорванного тела его собственного брата. А все голоса смешались в неразборчивый гул. Кровь стучала в ушах, а первобытная ярость, смешанная с невыносимой тоской и болью, захлестывала его с невообразимой силой. Джозиа склонился к Джону, в надежде нарисовать на нем исцеляющую руну, но Блэкторн грубо оттолкнул юношу, продолжая кричать от нестерпимой боли. Неожиданно, также прихрамывая и держась за кровоточащие раны показалась еще небольшая группа выживших нефилимов, среди которых были также представители семьи Карстэйрс, Лайтвуд и Эрондейл. ― Освальд! У нас… у нас получилось. Ведь так? ― морщась от боли, с надеждой спросил Найджел Карстэйрс. ― Освальд? Фанвулф молчал, изо всех сил пытаясь справиться со своими эмоциями и выйти их оцепенения. Внезапно Джон вскочил, и за секунду преодолев расстояние, ударил норвежца в лицо, отчего тот лишь слегка отшатнулся, так и не придя в себя полностью ― Отвечай! Отвечай! Они погибли, сукин ты сын! Они все мертвы! ― истошной кричал нефилим. ― Отойди от него! ― Найджел бросился на юного Блэкторна, оттолкнув его подальше от норвежца. ― Ты с ума сошел? ― Он виноват! Он начал это все! ЕГО ПРОКЛЯТАЯ СЕМЬЯ! Не было никакого вторжения! Никогда бы не было! Он просто хотел войти в историю! Хотел снять проклятье, наложенное на его род и использовал для этого нас как пушечное мясо! Грэгори мертв, ты слышишь меня? Разорван на кусочки и твои никчемные попытки не вернут его к жизни! ― Замолчи! ― вскрикнул неожиданно Джозиа. ― Как ты смеешь! Освальд пожертвовал всем, чтобы спасти нас всех! ― Получилось… ― тихо пробормотал Магнус. Нефилимы словно по команде повернули к нему головы. Сделав глубокий вдох, он продолжил: ― У вас получилось запечатать один из самых больших разломов, а также..., ― слова давались ему с трудом из-за боли, вцепившейся в него удушающей хваткой, ― а также сотни мелких трещин. Блэкторн словно очнулся ото сна, именно эти слова ему надо было услышать. Ему жизненно необходимо было знать, что его парабатай погиб не зря. Посмотрев на Освальда, он ужаснулся от своего поведения. ― Прости… я не должен был… ― Ты прав… Да! ― норвежец поднял голову, даже не вытерев струйку крови, что текла из разбитого носа. ― Магнус… Магнус говорил мне не делать этого! Я во всем виноват! Я виноват! ― Освальд отошел и раскинув руки начал громко кричать. ― Я тот, кто тебе нужен, ублюдок! Я! Не они! Это я наследник Эйнара, слышишь? ― Освальд… ― Магнус осторожно положил руку ему на плечо, но норвежец резко отошел, помотав головой. ― Послушай меня! ― Нет! ― в лице парня застыл внезапный ужас. ― Они идут. Я чувствую. Я должен покончить с этим! Парень закинул руку за спину. И тут Магнус заметил, как из массивного кольца Фанвулфа словно начал просачиваться черный дым, что собирался в темный смог, приобретая форму. Через секунду Освальд уже ухватился за массивную черную рукоять, что материализовалась из зловещего черного дыма. Следом появился и сам меч, с черным словно смоль лезвием, на котором были выгравированы древние руны. Клинок словно служил нефилиму, идеально ложась ему в руку. Сомкнув длинные пальцы на рукояти сильнее, Освальд словно достал меч из невидимых ножен, подняв над головой. ― Уходите все! ― повернувшись к выжившим крикнул норвежец. ― Хватит с меня потерь! Вы сделали все, что могли! Теперь это только моя битва… Простите меня… Магнус понял намерения Фанвулфа и моментально бросил взгляд на стоящих в ступоре нефилимов. Только Найджел, держась за кровоточащее плечо, подскочил к парню. ― Освальд… Не надо. Фанвулф грубо толкнул парня. ― Уходите. Вас это уже не касается! Моя кровь лежит в основе ритуала. Я и положу этому конец! Норвежец опустился на колени и разрезав ладонь огромным мечом, начал рисовать на земле круги из древних хтонических рун. Присев посередине, он поднял голову и дыхание его перехватило от увиденного. Вокруг Освальда, со светящимися клинками серафима, в боевой готовности, стояли все выжившие нефилимы. Казалось, раны их мгновенно залечились, ибо стояли они гордо, с высоко поднятой головой, несмотря на залитые кровью лица. Магнус также почувствовал невообразимый прилив сил, увидев данное зрелище. Вот они ― воины Небес. Вот они ― разящий меч Разиэля. ― Решил всю славу себе присвоить? ― горько улыбнулся Джером Лайтвуд. ― Даже если твоя кровь ― главный ингредиент, мы начали это вместе. Вместе и закончим, ― Найджел ободряюще взъерошил светлые волосы норвежца. ― Поверь в нас еще раз. В неоново-голубых глазах Фанвулфа проснулась надежда и посмотрев на Магнуса, в поисках ободрения, он с нечеловеческой силой вонзил Дайнслейф в землю. В этот самый миг, Магнус стал свидетелем того, как пишется история, в этот самый миг, стоило яркому, небесно-голубому свечению окружить тело Освальда, Магнус понял, что Фанвулфы имели в виду под наследием Великого Волка Фенрира. Наследием, что несколько сотен лет назад, Эйнар Эйольв передал своим потомкам. Глаза Освальда светились изнутри ярчайшим голубым светом, в то время как белки устрашающе почернели. От самых скул до век начали проявляться синие прожилки. Образ его выглядел грозным, но в то же время благостным. То, что сейчас происходило с юным Фанвулфом, в местах, где он был родом, называли режимом Берсерка, режимом воителя. Демоны, что внезапно начали появляться из хаотично открывающихся порталов, моментально, вступив на землю, возвращались обратно, словно невидимая сила загоняла их обратно. ― ПОЛУЧАЕТСЯ! ПОЛУЧАЕТСЯ! ― радостно крикнул один из нефилимов. Внезапно Магнус почувствовал невероятный скачок энергии. Настолько мощной, что он отшатнулся, словно от резкого удара. Переместив взгляд кошачьих глаз на Освальда, он заметил, что парень начал корчиться от боли. И тут он понял, что происходит. ― Хватит! ― резко крикнул Магнус, поняв истинные намерения юноши. «Не делай этого, парень. Не тупи!» Закрыв сотни разломов в первый раз, он потерял сознание, не выдержав напряжения, а сейчас, он решил идти до конца, закрывая самый древний и большой разлом, сотворенный лично Великим Демоном Самаэлем и Лилит. Освальд закинул голову и начал громко кричать, пока алая кровь струйками текла из глаз и носа юноши. «Этот скачок энергии… Это… Это был не Освальд…» ― ФАНВУЛФ ХВАТИТ! ОН ЗДЕСЬ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ЕГО СДЕРЖАТЬ! Яркие клинки серафима, что сумеречные охотники сжимали в руках, все разом, словно по щелчку, потухли. «Не может быть…» Всех нефилимов отбросило в разные стороны, невидимой ударной волной, исходящей от Освальда. Сам же норвежец упал на землю, и меч, что несколько минут назад материализовался из воздуха, также превратился в сгусток пыли. «Невозможно. Дайнслейф не может так просто исчезнуть… Это он… Самаэль». *Из Кодекса: Лилит и Самаэль провели ритуал благодаря которому многие демоны могли подолгу пребывать в нашем мире. Они пробили бреши в защите через которые в наш мир устремляются полчища демонов (во времена Джонатана Шадоухантера. Эта катастрофа и послужила созданию нефилимов).