у меня была возможность, но я упустил ее

Однажды у меня была возможность… но я упустил ее.       Неважно, как меня зовут или сколько мне лет. Это история рассказывает о тех событиях, когда я еще учился в школе. История не совсем обо мне, но об этом позже. Я не хочу говорить никаких определенных имен или мест, потому что это не даст моему читателю ровно ничего. Но для удобства чтения, я заменю их похожими названиями и именами.       Предположим, меня зовут Егор. Я учился тогда в выпускном классе обычной школы. Я бы не сказал, что я был лентяем в учебе, но и отличником не был. Я уже много лет состоял в футбольной команде, что сейчас является моим хобби, но тогда я мечтал стать профессиональным футболистом.       Мне нравилась одна девочка. Мне она и сейчас нравится. Предположим, ее зовут Екатерина. Когда я учился в шестом классе, она перешла в нашу школу, что кажется просто чудом для меня.       Я был очень стеснительным подростком, закомплексованным и неуверенным в себе парнем. Не знаю, откуда пришла эта неуверенность, но я думал, что был не очень красивым и вообще никому не нравился из девчонок. Но это были необоснованные детские страхи, даже некоторые мои бывшие одноклассницы спустя много лет, после выпуска признаются, что были влюблены в меня.       Моя Катя была просто красавицей. Рыжие волнистые волосы аккуратно лежали на милых плечиках. Зеленые глаза-изумруды вечно сияли, даже во время нудных уроков. Не понимаю, как она успевала слушать учителя и одновременно хихикать с подругой. Она была довольно высокая, выше любой девочки из класса, что ее очень радовало. Она не упускала возможности подразнить низкую подругу. Катя никогда никому не желала зла, так что нередко бывало, что кого-то задевали ее дразнилки. Вот такая была круглая отличница из 11а.       Ну, вы понимаете, что я не мог просто так подойти к такой девушке. Тем более что я был таким стеснительным и неуверенным. Но однажды… — Ха-ха-ха. Ты проиграл спор. Ты должен исполнить моё желание, как договаривались, — злорадствовал мой друг Андрей. Он был очень веселый и вечно шутил над кем-то (этим качеством он очень напоминал мне Катю), но он был и остается моим самым лучшим другом. Конечно, он знал предмет моих мечтаний. — Ну вот. И чего ты хочешь? — расстроено спросил я, не ожидая ничего хорошего от своего друга со странным чувством юмора. — Ты должен сказать Кате, что она тебе нравится и позвать на свидание. Я буду вашим купидоном! — воскликнул Андрей, хитро улыбаясь. — О, нееет! — О, даааа. Егор, ты ДОЛЖЕН это сделать. Ведь она тебе нравится уже… один, два, три… пять лет! Ты обязан признаться ей. Уже выпускной класс. А если вы после школы разъедитесь в разные города и больше не встретитесь? Это будет не только на твоей совести, но и на моей. Я ведь не помог тебе, как друг, — уныло произнес Андрей. — Хорошо, я сделаю это. Я же проиграл спор, — сказал я, благодаря Бога за то, что у меня есть такой друг, как Андрей. Я до сих пор благодарен.       На уроке географии я обдумал тысячу вариантов развития событий, тысячу мест, куда я мог ее пригласить, тысячу слов, которые я мог ей сказать, но всё было что-то не то. Я очень волновался, руки и лицо потели так, словно я пробежал кросс, а не спокойно сидел за партой, поэтому мне пришлось несколько раз отпрашиваться в туалет, чтобы умыться холодной водой. Размышляя над тем, что делать, я тайком поглядывал на Катю. Она в этот раз не хихикала, а очень внимательно смотрела на учителя, который рассказывал что-то, тыкая указкой по карте России. Она накручивала рыжие локоны на тонкие пальчики, а потом раскручивала, и так много-много раз. Катя очень часто жевала жвачку на уроке, за что ее вечно ругали, и этот урок географии был не исключением: она опять ее жевала. Но я никогда не понимал, в чем был ее смысл. Жвачкой не станешь сытым, а приятный запах вскоре уходит, но моя Екатерина, почему-то ее очень любила.       Урок географии тянулся очень долго, но и он закончился, как заканчивается всё в этом мире: от урока географии до вкуса Катиной жвачки. За это время я так и не придумал, что сказать, поэтому я решил, что буду импровизировать. — Привет, Катя! — Привет, но мы уже здоровались, — улыбнувшись, ответила Катя. — Правда? Мне нужно у тебя кое-что спросить… — замялся я. — Что ты хотел, Егор? — мягко спросила Катерина, смотря мне прямо в глаза, а казалось, что и в душу. — Тыбнемоглбысходитьсомнойвпарк? — очень быстро протараторил я. — Что, прости? Я не поняла. — Ты бы не хотела сходить со мной в парк после школы? — уже более четко спросил я. — А зачем? — ответила вопросом на вопрос Катя, хлопая длиннющими накладными ресницами. Не понимаю, у нее и так были красивые ресницы, зачем она носила накладные. Загадка. — Ну не знаю. Просто погулять… — Давай! Только я сразу после школы не могу. Давай встретимся в пять часов около огромного камня, которой находится по середине парка? — Конечно! Договорились! — радостно воскликнул я, хотя и безуспешно, пытался скрыть свое ликование.       Так как это был последний урок, я пошел домой. Дома я перерыл весь шкаф в поисках более модной одежды, чтобы впечатлить ее, но, в конце концов, надел просто черные джинсы и белую рубашку с кожаной курткой. Я был очень взволнован, поэтому мама даже несколько раз спросила, все ли у меня в порядке. Я ответил, что все просто отлично, и чуть ли не вприпрыжку выбежал из дома. По пути в парк я проходил мимо цветочного магазина и подумал, что это первое мое признание в любви, и что у меня обязательно должны быть цветы. Я купил по совету продавщицы самые дорогие красные розы. Одна мысль, что цветы могут обрадовать мою Катю, заставляла забыть о том, что я потратил все свои карманные деньги.       К камню я подошел примерно в полпятого. Я репетировал свою речь, которую сочинил, пока подбирал одежду. Я чувствовал себя так, будто я смогу переплыть океан или взобраться на Эверест, не меньше. Ни разу мне не пришла в голову мысль, что надо делать уроки или готовиться к экзаменам. Все мои мысли занимала Катя. В прочем, как и всегда.       Прошел час, два, три. Уже темнело. А Екатерины все нет и нет. Сначала я думал, что она опаздывает, но когда уже было почти восемь часов вечера, я понял, что она не придет. Я очень разозлился, она не отвечала на телефон, и я думал, что это просто злая шутка. Я был не в себе, много раз по пути домой я порывался выкинуть цветы, но было жалко денег, и я решил, что подарю их маме.       Вернувшись домой, я лелеял надежду, что все-таки это недоразумение, в котором никто не виноват, и поставил цветы в вазу, чтобы отдать их в следующую нашу встречу в парке. Я лег в кровать, не переодевшись, так и не вспомнив про домашнее задание.       Первым уроком у нас был русский язык. Его вела наш классный руководитель — Любовь Михайловна. Она была низкого роста, но молоденькая и очень красивая. Конечно же, моя Катя была стократ красивее. — Здравствуйте, дети. Я должна рассказать одну ужасную новость. Даже не знаю, как подобрать слова, — всхлипнув, сказала Любовь Михайловна. У меня было плохое предчувствие, холод пробежал по коже. — Ваша одноклассница — Екатерина Петрова вчера погибла в автокатастрофе.       Что она говорила дальше, я уже не слышал. Мои уши будто были заложены, и я не слышал ничего кроме стука своего сердца. Оглянув класс, я заметил, что женская половина класса рыдала навзрыд. Даже пару мальчиков позволили себе слезы. Я почувствовал боль в груди, словно на нее давили грузом весом в несколько тон. Перед собой я видел не плачущую у доски Любовь Михайловну, а милое личико моей Катюши, которое сияло своими глазками-изумрудами и невероятно красивой улыбкой. Вдруг я почувствовал, что что-то капнуло мне на руку. Притронувшись к щеке, я понял, что это мои слезы. Вскоре я разрыдался. Все остальное я помню, как в тумане. Вроде ко мне подбежал Андрей, что-то говоря, вывел меня из класса. Наверное, он меня утешал, потому что я помню, как он сочувственно обнял меня за плечи.       Не знаю, как я дошел до дома, но последнее, что я помню, — это то, что я лежал у себя на кровати. Я задавал себе тысячу бессмысленных вопросов: почему Катя все время накручивала свои волосы на пальцы, как она оставалась отличницей, когда вечно отвлекалась на уроках, чем так хороша жвачка и почему она носила накладные ресницы. В голове крутилось множество вопросов, и всплывали самые давние воспоминания. Когда я увидел Катю на линейке в шестом классе, я подумал, что она эльф, потому что она была очень похожа на одного персонажа из книги, которую я прочитал летом. А в первый раз, когда она со мной заговорила, я почему-то заикался, хотя никогда прежде такого не было, но моя Катя просто весело рассмеялась. Таких мелких воспоминаний было очень много. Они калейдоскопом пролетали перед глазами. А эти магические зеленые глаза не выходили из головы.       Я тогда винил себя, как никогда прежде. Почему я не подошел к ней неделю назад? В прошлом месяце? Прошлом году? Пять лет назад? У меня было просто куча времени, чтобы гулять с ней в парке, миллион возможностей заговорить с ней и еще больше шансов признаться ей в своих чувствах. Но я вечно чего-то боялся, вечно откладывал на потом. Я думал, что если не признаюсь сейчас, так признаюсь потом. Я никогда не думал, что потом может и не быть.       Спустя какое-то время ко мне в школе подошла Катина лучшая подруга и сказала, что я нравился Кате не меньше, чем она мне, что, если бы я не пригласил бы ее в парк, она бы сама вскоре позвала меня куда-нибудь. Эти слова были ножом по сердцу. Если бы я только мог вернуть время назад… Каким же я был трусом. У меня была возможность признаться ей… но я упустил ее.