Ангел и Демон: Между двух огней

Громко смеясь, малышка Алтэйа выбежала на террасу и поспешила к отцу, держа в руках большую коробку. Ифиджения, которая вместе с женой Даниэля и Вилдой сидела в плетенных креслах на террасе, бросила взгляд на племянницу. Девочка вся светилась от счастья, наслаждаясь праздником, устроенным для нее Ифидженией, Костасом и отцом. Гречанка знала, что племянница очень любит свои дни рождения, поэтому и решила устроить ей праздник с клоунами, конкурсами и соревнованиями. И во все эти развлечения оказались так же втянуты и взрослые. Костас, как и его братья, с радостью развлекались вместе с Алтэйей и с Себастианом, сыном Даниэля и Анны. Сам Даниэль тоже принимал активное участия в соревнованиях. В этот момент все мужчины походили на больших детей. Какое-то время женщины тоже во всем этом принимали участие, но потом решили найти место поспокойней.       Теперь они сидели на террасе и слушали, как из дома доносятся смех и музыка. Алексиус и Костас периодически выглядывали на террасу, чтобы проверить самочувствие Ифиджении, которая еще с утра чувствовала себя разболтанной. Выбежавший на террасу Себастиан, увел Анну в дом, и подруги остались вдвоем. — Какая красивая кукла, — улыбнулась Вилда, смотря, как Алтэйа при помощи отца достает из коробки куклу Белль из «Красавицы и Чудовища». — Кто же подарил тебе такую красавицу, Алтэйа? — Ксандер, — радостно сообщила девочка, прижимая к себе игрушку. — А он что здесь делает? — понизила голос немка, смотря на подругу, которая побледнела и потупила взгляд. — Его Алтэйа вчера пригласила, — сквозь зубы процедила Ифиджения. — Теперь главное, чтобы Александр и Костас лбами не столкнулись. Я еще от вчерашнего не отошла. — А что было вчера? Мне показалось, что оба были спокойны. — Тебя тогда не было. Ты с Тео и Брауном ушла. Александр решил поговорить со мной, но наткнулся на Костаса. Уж не знаю, о чем они там разговаривали, но когда я вышла в коридор, то Костас находился на стадии превращения в Громовержца. — И что нужно было Вельянову? — Он хотел знать, кто отец ребенка. — А что ты? — Сказала ему все как есть. Пойду я к Костасу. Не хочу, чтобы он хоть что-нибудь сказал Александру.       Ифиджения поспешно поднялась с кресла и пошла к двери. Проходя мимо племянницы, она наклонилась к ней и поцеловала в щеку, после чего взъерошила волосы брата и, улыбнувшись ему, вошла в дом. Тут же ее за руку схватил один из клоунов и прижал к ее губам палец. Ифиджения немного напряглась, но все же вместе с ним прошла на середину комнаты. В этот момент клоунесса подвела к ней Александра, у которого глаза были завязаны бордовым платком. Закусив губу, гречанка мысленно прокляла себя за решение войти в дом. Пока клоуны объясняли Александру, что тому следует делать, молодая женщина невольно стала разглядывать его. Как и всегда, Вельянов выглядел восхитительно. Гладко выбритое лицо, темная копна волос как следует расчесана и стянута резинкой. Хорошо сшитый бордовый костюм и белая рубашка, в которые был одет македонец, прекрасно сидели на нем, подчеркивая его фигуру, а так же придавая его образу что-то особенное и притягательное.       Когда горячие руки Александра легли ей на руки и медленно стали подниматься вверх к плечам, Ифиджения широко распахнула глаза. Прикосновения македонца мгновенно отозвались в теле гречанки крупной дрожью и жаром. Она стала ощущать то, что было непозволительно ощущать ни в данный момент, ни в вообще сложившейся ситуации между ними. Стоило рукам мужчины скользнуть с плеч на ее шею, как сердце молодой женщины затрепетало и медленно ушло в пятки, а у нее в животе стали порхать бабочки. Внимательно смотря на лицо Вельянова, Ифиджения видела, как уголки его губ медленно поползли вверх, а руки устремились к ее волосам. Спустя еще несколько секунд македонец расплылся в улыбке и снова скользнул руками по рукам гречанки. — Это Ифиджения, — очень мягко произнес он, а его голос, наполненный теплотой, заставил трепетать Ифиджению изнутри. — Теперь я! — радостно воскликнула Алтэйа, вернувшаяся в дом, когда клоун снял с глаз Александра повязку.       Улыбнувшись племяннице, Ифиджения подошла к супругу и обняла его руками за талию. Костас, который с трудом улыбался, обнял жену и прижался губами к ее виску. — Как быстро он угадал, — фыркнул грек, чем насмешил женщину. — Только держи себя в руках, — с напряженной улыбкой на лице, ответила ему Ифиджения, смотря на Алтэйу и Эвелин, которая присела перед ней.       Несколько минут девочка своими руками скользила по Эвелин и хмурилась. Крисандер с Тео стали посмеиваться, чем заставили малышку нахмуриться еще сильнее. Проведя еще около минуты в раздумьях, она вдруг ахнула и широко улыбнулась. — Бабушка Эвелин! — восторженно прокричала Алтэйа и, стянув с глаз повязку, крепко обняла пожилую женщину за шею. — Костас, мне что-то нехорошо, — пролепетала Ифиджения и часто заморгав, стала судорожно хватать ртом воздух. — Идем, дорогая, — Костас посильнее прижал к своему телу супругу и вывел ее из гостиной, а затем подхватил на руки и понес в сторону кухни, откуда тянуло прохладой. Ифиджения сидела на высоком табурете у открытого окна, сжимая обеими руками стакан с апельсиновым соком. Костас стоял рядом с женой, нежно и осторожно массируя ее плечи. Тошнота уже отступила, а щеки гречанки понемногу стал окрашивать румянец. Допив оставшийся в стакане сок, молодая женщина протянула стакан супругу, и тот направился к холодильнику за второй порцией сока. В этот момент створки кухонных дверей открылись, и в кухню вошли Танис с Александром. При их виде у Ифиджении тошноты, конечно, не появилось, но приятного тоже было мало. — А почему вы ушли? Там так весело, — защебетала Танис и подошла к брату, обнимая его. — И вас Алтэйа потеряла. — Ифиджения себя не очень хорошо чувствует. В гостиной душно, а она духоту плохо переносит, — ответил Костас и, выбравшись из объятий сестры, подошел к жене и отдал ей стакан с соком. — Все хорошо? — Да. Нужно вернуться к Алтэйе, — Ифиджения осторожно спустилась с табурета и пошла к дверям.       Держа обеими руками стакан с соком, гречанка прошла в гостиную, где царило настоящее безумие. Алтэйа вместе с Себастианом бегали по просторной гостиной, которую заранее освободили от мебели, и закидывали друг друга мягкими мячиками. Увидев молодую особу, девочка радостно закричала и бросилась к ней. Ифиджения еле успела поставить стакан на каминную полку, перед тем как ей на руки прыгнула племянница. Засмеявшись, малышка обняла тетю за шею и прижалась губами к ее щеке. — Пойдем играть с нами! — с призывом сказала Алтэйа и спустившись с рук гречанки на пол, она взяла ее за руку и потянула следом за собой.       Не прошло и несколько секунд, как в Ифиджению полетели мячики. Засмеявшись, гречанка опустилась на пол и стала подхватывать мячики и кидать их в детей. Все мягкие мячики в момент разлетелись по гостиной, угодив практически во всех. Тео моментально отреагировал на это, и вот в детской забаве уже участвовали четверо. Когда с кухни пришли Танис, Александр и Костас, Тео сразу же занял позицию лидера и предложил закидывать мячиками только что пришедших. Эта идея понравилась всем, и вот уже мячики полетели в основном в Танис, но несколько мячиков, метко кинутых Ифидженией, угодили в лоб Александру и в плечо Костасу. Рассмеявшись, гречанка развела руками, смотря на супруга. Покачав головой, Костас широко улыбнулся и направился к жене. Он помог подняться ей на ноги, после чего обнял ее одной рукой за талию, а второй рукой погладил ее по щеке. В этот момент к паре подбежала Алтэйа и слегка дернула грека за штанину белых брюк. Через несколько секунд мужчина подхватил девочку на руки и посмотрел ей в глаза. — А когда ваш малыш родится? Мне одной в Греции скучно, а с ним я буду играть, — произнесла малышка, а затем перевела взгляд с Костаса на Ифиджению. — Жемчужинка, наш малыш родится в начале сентября. Только некоторое время ты не сможешь с ним играть, — Ифиджения погладила племянницу по голове и улыбнулась. — Жаль, — вздохнула Алтэйа и поджала губы. — Но зато ты сможешь катать его в коляске и помогать нам заботиться о нем, — ободрил Костас девочку и она тут же радостно улыбнулась, одной рукой обнимая его за шею, а второй рукой обнимая за шею Ифиджению. Пока аниматоры, приглашенные Ифидженией, подготавливали для детей следующее развлечение, а большинство взрослых вышло на улицу, Ифиджения с Тео и Вилдой остались в доме, чтобы развлечь детей. Костас не особо хотел оставлять супругу, но она все же настояла на том, чтобы он ее не опекал и вышел с остальными. Стоя на террасе рядом с Алексиусом, Даниэлем и Анной, грек боковым зрением поглядывал за сестрой, которая стояла поодаль, прижимаясь к Александру. Костаса очень злило присутствие Вельянова, но еще сильнее его злило то, что Танис все время находится рядом с ним. Достаточно одного взгляда на них, как сразу было понятно, что этих двоих связывают некие отношения.       Из дома послышалась музыка, смех и громкие голоса. Тем временем аниматоры заканчивали установку оборудования на лужайке перед террасой, и Костас с нетерпением ждал момента, когда сможет вернуться в дом, откуда доносились музыка и женский голос:

Still regret I turned my back on you / Я всё ещё жалею, что отвернулась от тебя. No one makes me feel the way you do / Я ни к кому не испытывала подобных чувств. Never meant to cause you trouble / Я не нарочно причинила тебе страдания. Never meant to do you harm / Я не хотела сделать тебе больно. I was weakened by temptation’s wing of charm / Я была слаба, будучи унесённой на крыльях соблазна. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой. Almost drowning in the sea of sin / Я почти утонула в море греха. Can you ease the pain I feel within / Ты можешь облегчить мою душевную боль? Never meant to cause you trouble / Я не нарочно причинила тебе страдания. Never meant to do you harm / Я не хотела сделать тебе больно. I was weakened by temptation’s wing of charm / Я была слаба, будучи унесённой на крыльях соблазна. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой…

— Да они там дискотеку решили устроить, — расплылся в улыбке Ставрос, подходя к другу. — Да нет, не дискотеку, — задумчиво отозвался Костас, а потом резко взмахнул руками. — Это Ифиджения поет!       Сорвавшись с места, Костас настежь распахнул двери, ведущие из гостиной на террасу. Алтэйа и Себастиан радостные прыгали на полу, Тео и Вилда дрались подушками, сидя на диване в углу гостиной, а Ифиджения сидела в кресле у камина, наблюдая с интересом за всем происходящим. Когда игравшая музыка доиграла до нужного момента, гречанка улыбнулась и запела:

Never meant to cause you trouble / Я не нарочно причинила тебе страдания. Never meant to do you harm / Я не хотела сделать тебе больно. I was weakened by temptation’s wing of charm / Я была слаба, будучи унесённой на крыльях соблазна. Never meant to cause you trouble / Я не нарочно причинила тебе страдания. Never meant to do you harm / Я не хотела сделать тебе больно. I was weakened by temptation’s wing of charm / Я была слаба, будучи унесённой на крыльях соблазна. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой, I want to hold you in my arms again / Хочу снова обнимать тебя. To be forgiven cause I still need a friend / Хочу быть прощённой, ведь мне по-прежнему нужен друг. I want to be forgiven / Я хочу быть прощённой.*

Когда музыка закончилась, дети радостно завизжали и бросились бежать на улицу к аниматорам. Громко смеясь, Вилда с Тео продолжали свой бой на подушках, что насмешило Ифиджению. Подойдя к Костасу, который все еще стоял в дверях, гречанка приобняла его за талию, и они вместе вышли на террасу. — Ни разу не слышал, чтобы ты пела, — сказал Крисандер, наваливаясь на балюстраду, разглядывая при этом жену брата. — Если бы не знал, что ты закончила факультет туризма, то подумал бы, что ты училась в каком-нибудь музыкальном колледже. — Для того, чтобы иметь возможность хорошо петь, не обязательно обучаться в специализированных заведениях. Мне вот было достаточно школьного хора, — ответила Ифиджения, смущенно отводя взгляд в сторону. — Скажи, а как это у тебя на все время хватало? — вопросительно повел бровями Костас, зарываясь лицом в волосы супруги. — Не знаю, — пожала плечами гречанка и бросила взгляд в сторону, о чем тут же пожалела.       Столкнувшись взглядом с Александром, который прижимал к себе Танис, обнимая ее за талию, молодая женщина поспешно отвернулась и обратила свое внимание на детей, которые находились в окружении мыльных пузырей, выпускаемых специальным генератором. Радуясь, как маленький ребенок, Ифиджения поддалась вперед и спустилась с террасы, Когда она подошла к детям, то на нее со всех сторон полетели мыльные пузыри, которые вместе с детьми она начала ловить руками.       В какой-то момент Алтэйа побежала на террасу и, к большому сожалению Ифиджении, позвала с собой Александра. Пока гречанка выискивала взглядом супруга, которого уже не было на террасе, Александр снял пиджак и, отдав его Танис, пошел следом за девочкой. Вместе они подошли к Ифиджении, веселящейся в компании Себастиана, и Алтэйа произнесла: — А давай как тогда в парке.       Кивнув, македонец подхватил девочку на руки, а затем осторожно усадил к себе на шею. Задорно смеясь, малышка тут же продолжила ловить руками шарики, а Вельянов посмотрел на Ифиджению, стоявшую к нему спиной. Он находился очень близко к ней: протяни руку и уже коснешься ее. Сегодняшний день стал для македонца настоящим испытанием. Весь день молодая женщина находилась рядом с супругом, и было заметно, как они наслаждаются обществом друг друга. На это было невыносимо смотреть. Александр понимал на что соглашается, когда принимал приглашение Алтэйи. Мужчина прекрасно представлял, что будет очень непросто, но он и подумать не мог, что настолько.       Не выдержав в какой-то момент, Александр шагнул вперед, еле ощутимо прижимаясь к спине Ифиджении. — Жаль, что я не могу обнимать тебя, как в тот день в парке, — шепнул он ей на ухо.       По телу Ифиджении в момент пробежала дрожь, и она мысленно отругала себя за подобную реакцию. Все внутри гречанки кричало: «ты можешь меня так обнимать», но молодая женщина сопротивлялась этому. Быстро совладав с собой, Ифиджения улыбнулась и, повернувшись к Вельянову, с холодом во взгляде посмотрела на него. — Тебе и без меня есть, кого обнимать, — произнесла она и направилась к Алексиусу, который вышел на террасу. — А когда будет торт? Я только ради него на ногах еще держусь. — Потерпи немного. Торт будет минут через пятнадцать, — улыбнулся Алексиус, обнимая сестру. — Я наверное усну прямо сейчас. — Может тебе лучше присесть? — грек с беспокойством взглянул на сестру, но та отрицательно покачала головой. Ифиджения проснулась самой первой. Часы показывали только 05:40, а гречанка чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Аккуратно выбравшись из объятий супруга, она скрылась в ванной комнате. Умывшись и собрав волосы в неряшливый пучок, молодая женщина переоделась в синюю клетчатую рубашку и джинсовый комбинезон и тихо покинула ванную комнату, а затем и спальню. Заглянув в детскую, чтобы проверить Алтэйу и Себастиана, Ифиджения отправилась на первый этаж и из обувной тумбы, стоявшей в коридоре, достала свои любимые зеленые высокие кеды.       Глубоко вдыхая прохладный утренний воздух, гречанка бродила по огороженной территории у конюшни, где обычно прогуливались лошади. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь естественными звуками: шумом деревьев и еле слышным щебетанием птиц. На душе молодой особы было так светло, тепло и спокойно. Не было никаких волнений, никаких дурных мыслей. Все мысли Ифиджении были лишь о ребенке и том, что сегодня с утра у нее хорошее настроение, и не было ни намека на тошноту — а это все было хорошим знаком.       Ифиджения расчесывала густую гриву мустанга, когда у нее за спиной раздались тихие шаги. Повернув голову, гречанка увидела Александра, стоявшего у загона, облокотившись о ограждение. Мужчина рассматривал лошадей, не обращая никакого внимания на молодую женщину. Закончив расчесывать гриву Мавро, Ифиджения вошла на конюшню, где столкнулась с Самуэлем. Пообщавшись с мужчиной несколько минут, гречанка решила вернуться домой. Обнимая себя руками за плечи, она покинула конеферму и побрела в сторону особняка. Ей вдруг захотелось чего-нибудь перекусить: что-нибудь большое, сладкое и кислое. Перебирая в голове все возможные варианты, женщина дошла до сада и опустилась на скамью. Прикрыв глаза, Ифиджения запрокинула голову и улыбнулась. Легкий ветерок трепал ветви деревьев, нарушая тишину сада. — Ты очень рано встала. У тебя все хорошо? — раздался с правой стороны от нее тихий бархатный голос Александра, и Ифиджения тут же распахнула глаза. — Все чудесно. Я просто выспалась, — ответила молодая особа, подмечая, что совершенно спокойно относится к присутствию Вельянова. — Ты тоже рано встал. — Мне сегодня не спалось, — македонец присел рядом с гречанкой и закинул ногу на ногу. — Может это из-за того, что весь день прошел на эмоциях? А может потому, что всю ночь мои мысли занимала удивительная женщина? — Скорее всего второе, потому как даже дети спят без задних ног. Хотя эмоций у них было куда больше, — улыбнулась Ифиджения. — Должно быть и у тебя вчера было много эмоций. Ты нас покинула раньше, чем это сделали дети. Даже они пошли спать только после одиннадцати часов. — Я быстро устаю. Врач говорит, что это скоро пройдет.       Не желая посвящать Александра в подробности своей беременности, Ифиджения поднялась со скамьи и пошла в дом. Стянув на террасе с ног кеды, она прошла в гостиную. Поглаживая себя по животу, гречанка направилась на кухню, где уже слышались голоса.       Открыв створки дверей, молодая женщина улыбнулась. Эвелин и Жаклин хлопотали у плиты и тихо переговаривались. Стоило Ифиджении пройти на кухню, как обе женщины повернулись к ней. — Ты сегодня рано, — Эвелин подошла к гречанке и приобняла ее. — Как же я за тебя рада. Жаль, что Аллистер и Латиша не дожили до такого чудесного момента. Они бы были очень рады, узнав о твоей беременности. — Ну ничего, — грустно улыбнулась Ифиджения, — Ты за них порадуешься. Ведь так, бабушка Эвелин? — Конечно, — рассмеялась в ответ Эвелин. Во время разговора с Эвелин и Жаклин, гречанка все сильнее стала ощущать чувство голода. Почистив апельсин и, налив в стакан яблочного сока, молодая женщина вышла на террасу и устроилась в плетеном кресле у стола. Залпом осушив наполовину стакан сока, она поставила стакан на стол, и стала не спеша есть апельсин. Радуясь хорошему настроению и прекрасной погоде, гречанка разглядывала лужайку перед домом, где вчера вечером с большим восторгом играли в мяч дети с Костасом, Даниэлем, Алексиусом и Тео. Когда к ним неожиданно присоединился Александр, Ифиджения испытала двойственные чувства, но все же не смогла оставить без внимания то, что у македонца хорошо получается общаться с детьми. И главное, что ему нравится это делать.       Встряхнув головой, отгоняя от себя воспоминания, Ифиджения взглянула в сторону сада и тут же выпрямилась, как натянутая струна. В один момент настроение гречанки изменилось в худшую сторону, и виной этому стали Александр и Танис. Мужчина и юная гречанка стояли на дорожке между кустами роз, и девушка что-то говорила своему собеседнику, прижимаясь к нему. Было заметно, что Вельянов с интересом слушает ее, и даже кивает головой в ответ. В какой-то момент их разговора, Танис резко обхватила лицо Александра руками и поцеловала его в губы. Увидев это, Ифиджения резко вскочила на ноги. Затуманенными от слез глазами, она наблюдала за парой, и, когда македонец запустил руки в волосы девушки, гречанка бросилась в дом. Пробежав по гостиной, она стала подниматься по лестнице, и тут неожиданно ее тело столкнулось с преградой, и она чуть кубарем не покатилась вниз. Сильные мужские руки обхватили Ифиджению за талию, не давая молодой женщине упасть. — Прости, Крисандер. Я тебя не заметила, — шумно выдыхая, произнесла гречанка и улыбнулась брату супруга. — Шесть футов так незаметны? — с легкой усмешкой в голосе отозвался грек. — А ты предпочитаешь, чтобы твои шесть футов все замечали? — спросила Ифиджения. — Ах, я забыла! Ты же у нас один из желанных женихов в Греции, и привык к вниманию девушек и женщин. — засмеялась она. — Ты здорово задела мое самолюбие, — изобразил огорчение Крисандер. — На меня всегда обращают внимания и женщины, и девушки, а ты так открыто заявила, что меня не заметила. Неужели я недостаточно хорош? — Крисандер, ты восхитительный мужчина, но я не замечаю никого, кроме супруга. — Так уж и никого?       Почувствовав укол совести и смущения, Ифиджения опустила голову и, обойдя Крисандера, поспешила наверх. Крисандер окликнул ее, но она даже не обернулась. Столкнувшись в коридоре с супругом, гречанка поспешила обойти его и скрыться за дверью спальни. Хмурясь, Костас запустил руки в карманы брюк и вышел на лестницу. — Что с Ифидженией? — спросил он у брата, который выглядел подавлено. — Я сболтнул лишнего. Брат, я не хотел ее обижать. — Я поговорю с ней. Она сейчас расстраивается даже по пустякам, поэтому не обращай внимания на ее перепады настроения. — Мы со Ставросом сейчас едем в Лондон, а когда я вернусь, то поговорю с Ифидженией и извинюсь перед ней. Ей и так сейчас несладко, особенно после того, как Александр и Танис появились здесь вместе. Сейчас из окна коридора видел, как они в саду целовались. Кажется, и Ифиджения их видела. — Этого еще не хватало, — сквозь зубы прошипел Костас и поспешил в спальню к супруге. Завтрак проходил в спокойной обстановке. Дети разговаривали о чем-то своем, а взрослые обсуждали планы на день. Только Ифиджения не принимала в обсуждениях никакого участия. Она была молчаливей обычного, а после завтрака покинула дом и ушла на конеферму. Вскоре к ней присоединился Даниэль с сыном и Алтэйей. Недолго думая, бывшие одноклассники решили организовать конную прогулку, и вскоре вместе с детьми они на лошадях отправились на прогулку по окрестностям.       Ифиджения чувствовала сильное напряжение, но прогулка немного успокоила ее. Даниэль всегда был отличным собеседником, и рядом с ним Ифиджения чувствовала себя спокойно. С ним было очень интересно общаться, а во времена обучения в школе, благодаря общим увлечениям, они много времени проводили вместе. Так как с момента их последней встречи прошло много времени, а по телефону и в стенах клиники много не расскажешь, то за общением они провели добрые три часа. Лишь когда дети уже стали засыпать, бывшие одноклассники решили вернуться домой.       У особняка Оллфордов Ифиджению с Даниэлем и с детьми встретили Анна и Александр. Увидев Анну и Александра, мужчина и женщина переглянулись. — Вы куда пропали? — заговорила Анна, когда Ифиджения и Даниэль остановили лошадей у дома. — Костас вернется из Лондона и обоим устроит головомойку. Уехали без предупреждения, детей с собой взяли, так еще и телефоны дома забыли. — Прости, дорогая. Обещаю, что такого больше не повторится, — Даниэль улыбнулся супруге и передал ей сына. Спрыгнув с лошади, он потянулся, а затем забрал у Ифиджении дремлющую Алтэйу.       Когда Анна с супругом и детьми скрылась в доме, Александр спустился с террасы и подошел к мустангу, верхом на котором все еще сидела Ифиджения. Взглянув на нее, македонец протянул к ней руки. Ифиджения удивленно повела бровями, но через несколько секунд позволила Вельянову помочь. — Спасибо, — чуть слышно поблагодарила она мужчину, стоило ее ногам коснуться земли. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Александр, не торопясь убирать руки с талии молодой женщины. — Просто чудесно, — с трудом выдавила из себя улыбку Ифиджения, хотя у нее на душе скребли кошки. Убрав руки Вельянова со своей талии, гречанка стала подниматься на террасу, но вдруг остановилась. — Это, конечно, не мое дело, но от Танис стоит держаться подальше. — Ревнуешь? — губы Александра тронула улыбка, и он направился к Ифиджении. — Причем здесь ревность? Просто я знаю Танис намного лучше и дольше тебя, — произнеся это, женщина вбежала на террасу и скрылась в доме.       Покачав головой, Вельянов скрестил руки на груди и посмотрел на лошадей, которые бродили перед домом. Когда к лошадям подошел Джордан и повел их на конеферму, Александр вернулся в дом. Гостиная была пуста, и он решил подняться в комнату к Вилде, чтобы поговорить с ней. Сейчас был подходящий момент, потому как немка избегала прямого общения с ним, постоянно находясь с кем-нибудь в гостиной. Македонцу приходилось очень непросто с тех пор, как Вилда перестала общаться с ним. Обычно он делился с ней своими переживаниями, спрашивал совета, когда дело касалось Ифиджении, да и просто общался с ней. Сейчас же ему с трудом удавалось даже поздороваться с ней. Немка избегала его, как прокаженного.       Постучав в дверь и дождавшись приглашения, Александр прошел в комнату Вилды. Увидев гостя, немка вскочила с кровати, рассыпая по полу большое количество фотографий, которые до этого лежали у нее на ногах. Ахнув, женщина бросилась поднимать фотографии, а Вельянов поспешил ей помочь. — Проваливай, — сквозь зубы процедила Вилда, поднимая с пола очередную фотографию. — Грубо, — хмыкнул македонец, искоса поглядывая на подругу. — А ты по-другому не понимаешь. — Да все я понимаю, Вилда. — Раз понимаешь, то почему ты еще здесь? Почему не вернулся в Лондон или вообще в Мюнхен не улетел? — Ты же знаешь, что я не могу. — Ах ты не можешь?! — немка выдернула из рук Александра и швырнула на кровать. — Ну, да, как же ты можешь уехать, когда у тебя тут внезапная любовь возникла. Знаешь, я бы могла тебя понять, и даже в чем-то понимала, но до определенного момента. У вашего треугольника все углы были острыми, но это не повод все так обрывать. — Я об этом и хотел поговорить, — начал мужчина, но Вилда жестом заставила его замолчать. — А о чем здесь можно говорить? Ты сам разорвал этот треугольник, а в придачу к этому нашел себе новую даму сердца, да еще какую. Так что катись к ней, а меня оставь в покое. Вот когда разберешься в себе, сделаешь сотню ошибок и порядком настрадаешься из-за этой Леди Змеи — вот тогда приходи. Я с удовольствием позлорадствую, — ехидно улыбнулась женщина, складывая руки на груди.       Возможно, немка бы не остановилась на этом, но в этот момент в комнату вбежала Алтэйа. Улыбаясь, малышка взяла Александра за руку и потянула его за собой. Мужчина не стал сопротивляться этому, так как разговор с Вилдой все равно уже зашел в тупит, и вместе с девочкой вышел из спальни. Как оказалось, Ифиджения, Даниэль и Себастиан устали после конной прогулки и решили немного отдохнуть, поэтому Алтэйа пришла к Александру, чтобы тот посмотрел с ней погулял и посмотрел мультики. Радуясь тому, что хотя бы с Алтэйей у него хорошие отношения, Вельянов подхватил ее на руки и понес туда, куда она ему указала. Ифиджения заканчивала разговор с супругом, поднимаясь на второй этаж. Мужчина был очень недоволен тем, что она без предупреждения уехала и обещал, что после возвращения из Лондона, он привяжет ее к себе и никуда больше не отпустит. Заверив Костаса в том, что эта была последняя прогулка без предупреждения, гречанка завершила разговор и продолжила искать племянницу. За то время, что молодая женщина спала, малышка успела и поиграть, и пообедать, и даже немного погулять перед домом, но теперь она словно сквозь землю провалилась. Ни Эвелин, ни Жаклин не знали, где может быть Алтэйа.       Проходя мимо одной из комнат, Ифиджения услышала знакомые звуки, но очень удивилась тому, что эти звуки доносятся именно из этой комнаты. Комната принадлежала Танис, а девушка старалась всегда избегать девочку. И если бы не сильное волнение, то гречанка бы никогда не заглянула в комнату сестры супруга, но сейчас ей было необходимо найти малышку. Приоткрыв дверь, молодая женщина испытала одновременно и облегчение, и непонятно откуда взявшуюся злость. На широкой двуспальной кровати лежали Александр, Танис и Алтэйа. Мужчина дремал, прислонившись спиной к изголовью кровати, у него на плече спала Танис, а голова спящей Алтэйи покоилась на его груди, а он одной рукой приобнимал Танис за талию, а вторая лежала на плече малышки. Чтобы никого не потревожить, Ифиджения тихо прошла в комнату и на несколько секунд бросила взгляд на телевизор, по которому шла: «Принцессу Сисси». Приблизившись к кровати со стороны Вельянова, Ифиджения склонилась над постелью и протянула руки к племяннице, и именно в этот момент ее руки коснулась рука македонца. — Оставь ее, — прошептал Александр. — И не подумаю. Если бы я только знала, что найду Алтэйу в вашей компании, то предпочла бы отказаться ото сна, — нехотя отозвалась гречанка и осторожно взяла на руки племянницу. — Что ты делаешь? — мужчина попытался ухватить Ифиджению за руку, но она ловко вывернулась, при этом крепко удерживая девочку у себя на руках. — Давай я ее отнесу. — Я сама прекрасно справлюсь, — отрезала гречанка и пошла к двери, но услышав как зашевелился Александр, повернулась к нему. — Тебе незачем ходить за мной. Наслаждайся обществом другой гречанки.       Ифиджения сделала еще один шаг к двери, и в этот момент в дверном проеме вырос силуэт мужчины. Улыбнувшись, молодая женщина чуть склонила голову, смотря на высокую мужскую фигуру, которая преградила ей дорогу. Из-за того, что в комнате уже царил сумрак, Александру не удалось разглядеть, кто именно из мужчин стоял напротив Ифиджении. Напрягшись всем телом, македонец внимательно смотрел, как гречанка с легкостью передает в мужские руки спящую Алтэйу, при этом ловко забирая у него из рук алую розу с длинным стеблем. Когда за Ифидженией закрылась дверь, Вельянов решил последовать за ней, но в этот момент зашевелилась Танис и положила правую ногу ему на ноги, а ее правая руку скользнула ему на грудь. Прогнувшись в пояснице, девушка сонными глазами взглянула на македонца, после чего на ее губах появилась улыбка, и уже в следующую секунду она припала поцелуем к губам Александра. Неожиданно резко в комнату открылась дверь, и на пороге комнаты появилась Ифиджения. Увидев открывшуюся перед ней картину, она шумно выдохнула и, скрепя зубами, произнесла: — Танис, тебя через пятнадцать минут ждут Крисандер и Костас. У них серьезный разговор по поводу Леонидаса.       Закрыв за собой дверь, гречанка поспешила вернуться в детскую, где остались Крисандер и Алтэйа. Когда молодая женщина вошла в детскую, малышка лежала у себя на кровати, обнимая любимого плюшевого слоненка, а у нее в ногах сидел Крисандер. — Тиа, спой что-нибудь, пока дядя Костас не приехал, — тихо попросила девочка и протянула к гречанке руку. — Действительно, Ифиджения, спой нам что-нибудь, — присоединился к просьбе Алтэйи мужчина. — Ну… хорошо, — протянула Ифиджения.       Гречанка расположилась у изголовья кровати и стала перебирать в голове свои любимые песни, поглаживая по волосам племянницу. Несколько минут она усердно думала, после чего запела первое, что пришло ей в голову:

Porque me muero de amor si no estas / И теперь я умираю от любви, если нет тебя, Me muero y no puedo esperar / Я умираю и не могу я больше ждать, A que vuelvas de nuevo aqui / Когда вернешься ты опять сюда, Junto a mi, con tus besos… / Опять ко мне, и поцелуешь… Es que me muero de amor si no estas / Ведь я умираю без любви, если нет тебя, Me muero y no puedo esperar / Я умираю и не могу я больше ждать. Necesito tenerte aqui, junto a mi / Мне так нужно, чтоб ты был сейчас, здесь со мной, Sin tu amor no puedo seguir. / Без твоей любви мне не прожить одной…*