Ревность - танец огня

      Не знаю, может ли кто любить сильнее, чем я тебя. Сомневаюсь. Я люблю тебя всем своим естеством. Пусть и порой мне и хочется выбросить тебя в окно. — Да ты уже мне все нервы вытрепала! Сколько можно изводить и себя, и меня своей глупой ревностью?! На кухне витал аромат свежезаваренного кофе и сладких французских духов. — Кто бы тут говорил о глупой ревности! Не Ваше ли Величество два дня со мной недавно не разговаривало из-за того, что я смеялась с шутки Петрова, — парировала я, с улыбкой наблюдая, как ты злишься. Кажется, когда-то я уже упоминала, что ты чертовски сексуальная, когда зла. О, да, это чистейшая правда. — Это не то, — буркнула себе под нос женщина, снимая с огня кофе. — Чего это вдруг? Подожди! То есть, флиртовать с каким-то мужчиной, при этом похлопывать по плечу — нормально, а когда я просто оценила шутку друга, заметь, без телесного контакта, так всё — истерика. Немного не честно, однако. Двойные стандарты, мадам. Она устремила меня свой злостный взгляд. Я бы, возможно, испугалась или смутилась, но это был бы кто-то другой, а не я. — Не честно, дорогая, однако, пересдавать два раза зачет. В то время, когда остальные имеют только один шанс, — перекривила меня ты. Закатив глаза, я поняла, что бесполезно спорить. Это мы можем делать вечно. — Алина, ты самая несносная блондинка, которую я знаю, — я расплылась в ухмылке, ведь каждый в курсе, что ты задушишь каждого, кто посмеет тебя назвать так. Глаза сузились, а чашка еле заметно дрогнула. Но ты всё так же оставалась невозмутимой. Что-что, а с выдержкой у тебя всегда было на отлично. — А у тебя так много знакомых блондинок? — брови вопросительно взлетели вверх. Теперь моя очередь — и чайная ложка с кофе промахнулась мимо чашки. — Ну пиздец вообще… — Что ты говоришь, милая? — невозмутимо переспросила ты. — Говорю, люблю тебя, — буркнула я, садясь напротив и выхватывая из твоих рук последнюю печеньку. На лице моментально отражается возмущение. — Ты что, охамела? — Тебя в университете, кажется, учили, что всё лучшее — детям. — Тебе 19, идиотка, — твои глаза закатываются, а тон саркастический, — кажется, на втором курсе юридического тебя учили, что ребенок — это до 18. — А знаешь, что ещё меня учили в юридическом? — я медленно поманила женщину пальцем. Она находилась в считанных сантиметрах от меня, и я могла прекратить всю эту стычку одним лишь поцелуем, но…  — Мы с тобой вместе два года, разница в возрасте 21 год, а за совращение несовершеннолетних карают ограничением свободы на срок до 5 лет или лишением свободы на такой же срок. А теперь считай. У тебя же с математикой всё отлично, вроде. Я подмигнула и с довольной моськой откинулась на спинку стула, наблюдая за тем как её глаза в сузились, а губы плотно сжались. — Неужели филологу нечего ответить юристу? — подстрекала я. — Ты хотела сказать, недоюристу? — бровь аккуратно изогнулась. — А вообще это ты меня соблазнила. Я снова поперхнулась. Нужно было только видеть это довольное лицо. — Каким это образом, женщина? — Ходила в своих прозрачных блузках, коротких юбках. И кто постоянно пытался любым способом облапать меня? — снова эта кривая ухмылка. Кофе уже остыл за нашей очередной перепалкой. И так каждое утро. Пререкаться — это уже неотъемлемая часть завтрака. — Ой, подумаешь, пару раз случайно задела вашу королевскую задницу рукой. Толпа была! Не льстите себе, — сделав невозмутимым лицо, я забрала наши чашки и принялась мыть. — Во-первых, раз 20, — я услышала как отодвинулся стул, — во-вторых, класс был абсолютно пустым, а в-третьих, — миг и я прижата к раковине, не таким уже, как на первый взгляд, хрупким телом, — ты права — задница у меня и правда что нужно. Убрав волосы на одно плечо, Алина Витальевна медленно стала покрывать поцелуями другое, нежно чередуя с покусываниями. Пальцы болезненно впились в край столешницы, а ноги немного подкосились. Почему, даже спустя столько времени, я до сих пор так реагирую на твои прикосновения и аромат духов? Внизу живота сразу стало сладко ныть, а по коже пробежали мурашки. Но как только я хотела обернуться, чтобы втянуть мою ревнивицу в страстный поцелуй ее уже и след простыл. Минут пять я просто стояла недоумении. — И что это было? — падая рядом на диван, спросила я Алину. Она делала вид, что увлеченно смотрит новый сезон Танцев со звездами. Я быстро взглянула на экран и снова на блондинку. Потом снова на экран. — Это точно танцы, а не скрытое порно на центральном канале? — открыв рот, наблюдала я за танцем Дорофеевой и еще какого-то (кстати, очень даже ничего такого) парня. — Разве что хорошо скрытое, — всё ещё впиваясь взглядом в плазму, прошептала она. — Тебя что, это заводит? — неожиданно осенило меня. Ее губы сжались, дыхание стало быстрым, а зрачки стали шире. Я знала эту реакцию. Уж поверьте. Просто в голове не укладывалось, что ЭТО могло так неё влиять. — Что? Нет! — воскликнула возлюбленная и быстро нажала кнопку на пульте, чтобы выключить. — Какой же ты дурочкой иногда бываешь. Ухмыльнувшись, я взобралась на коленки любимой. Мои губы потянулись к её. Нужно ловить момент. — Жень, а помнишь как так получилось, что мы вместе сейчас? Как ты думаешь, мы были бы здесь сейчас, если бы не Марина? — нежно проведя по моим темным волосам, спросила Витальевна. — Я… Я не знаю. Никогда не думала об этом. Главное, что всё сложилось как нужно. Мы счастливы. Что еще нужно? Господи, женщина, когда ты уже перестанешь забивать свою милую голову всякой чепухой? — закатив глаза, я улыбнулась. Пальцы медленно стали расстегивать пуговки на кофте любимой. Одна за другой. Неспеша. В сотый раз наслаждаясь этим действием. Осознанием того, что я могу это делать. Могу, хочу и буду. Я снова окунулась с головой в неё. На улице шел ливень. Женщина, лет сорока, сидела за столиком у окна в теплом кафе, попивая чёрный чай. Она ждала эту вредную и явно не пунктуальную шатенку уже двадцать минут. Женщина в силу привычки пригладила и без того непослушные короткие, темные волосы. — Вот так и делай людям добро. Они даже не соизволят вовремя прийти, — возмущаясь самой себе, шептала брюнетка, нервно поглядывая на наручные часы. У неё оставалось только полчаса до следующего урока. Наконец-то напротив ожидающей плюхнулась девушка. С кончиков её волос капала вода, словно она только из душа. — Это просто невозможно! Как можно быть такой стервой! — сразу начала возмущаться шатенка. — И вот я тоже задаюсь этим вопросом уже как полчаса, — колко напомнила женщина. — А? Что? Чёрт, простите. Марина Алексеевна, эта несносная женщина опять заставила меня писать самостоятельную. Я говорю, что не могу, а ей хоть кол на голове чеши — сейчас и всё, — возмущалась молодая девушка, попутно заказывая зеленый чай без сахара. Такой же, как и Алина… — про себя отметила Марина Алексеевна. — А что ей остается делать, если Ваша ленивая Светлость не посещает ее уроки? Евгения, скажи спасибо, что единицы не ставит молча, — тепло улыбаясь, напомнила брюнетка. Зал был небольшой, как раз для маленького количества людей. Обычная кофейня недалеко от школы. Здесь часто можно было увидеть как учителей, так и учеников. Всем пришлась по вкусу тишина и уют этого заведения. Единственный минус — что и вне учебы приходилось встречать и тех, и других здесь. — А ты не думала перестать вести себя с ней так и может что-то поменяется? — издалека начала Марина Алексеевна. Капли за окном монотонно стучали по крыше. Был включен тусклый свет, ибо тучи вобрали в себя весь свет. — А как я себя веду? Нормально веду. Отвечаю сарказмом на сарказм. Тем более, что менять? И так отлично, — невозмутимо развела руками Женя. Она искренне не понимала чего хочет от неё учительница истории. Марина нахмурилась. Сначала ей казалось, что это будет проще. Тем более она владела очень важной информацией. В возможностях которой, есть все шансы изменить подальшую судьбу двоих совсем глупеньких и нерешительных особей. — Хм… Женя, можешь мне не врать. Я вижу как ты на неё смотришь, — медленно, но уверенно сказала женщина. Шатенка напротив нервно ловила воздух ртом. Ее уличили. Что теперь делать? Первое чувство — стыд. Девочка, которая влюбилась в свою учительницу. Это же классика жанра! Казалось, что она хорошо скрывает свои чувства, а на самом деле — хреновая актриса. Если бы Женя умела краснеть, то точно бы была сейчас красная, как помидор. От этого зрелища историчка невольно прыснула. — Не напрягайся так, а то пар из ушей пойдет! Ты любишь ее — это нормально. Ты не должна скрывать своих чувств. Сердцу ведь не прикажешь… — Я… Ладно, смысла врать нету, — пальцы стали нервно стучать по все ещё горячей чашке зеленого чая. — Да, люблю! И что? Это моя проблема. Я с ней справляюсь. В любом случае пытаюсь. Этот разговор должен остаться между нами. Ничего не может быть и я смирилась, поэтому, пожалуйста, не будем об этом. Следующие стадии — гнев и отрицание. На глазах девушки выступили предательские слёзы. Так не хочется сейчас плакать, но боль внутри сильнее. — Солнышко, — брюнетка аккуратно взяла ее руку в свою, — не смей плакать. Поговори с ней. Поделись. Ты же даже не пробовала. Авраменко резко вырвала свою ладонь. — Поговорить? Поделиться? Да Вы видно издеваетесь надо мной! Она же пошлет меня и всё станет еще хуже! — нервно воскликнула школьница. Марина Алексеевна снова взяла ладонь шатенки в свою, крепко сжав. — Поговори. Ты доверяешь мне? — стояла на своём историчка. — Я чего-то не знаю? — вытирая свободной рукой слёзы, спросила Евгения. Ей казалось, что Марина Алексеевна не договаривает. — Ответь на вопрос, — строго сказала учительница. Внутри девушки шла целая война, хотя снаружи она казалась спокойной после пережитой истерики. — Да, доверяю. — Тогда обещай, что завтра же поговоришь. — Я не могу… Чёрт, Марина Алексеевна, Вы вообще понимаете, что от меня требуете? Она замужняя женщина! Зачем ей я?! — Женя закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. — Можешь. Обещай, — стояла на своем женщина, пристально наблюдая за собеседницей напротив. Она знала, что стоит девушке пообещать и Евгения поговорит. — Я… Хорошо. Завтра. После уроков. У меня как раз нет с ней урока. Ученица сдалась, понимая, что выбора нет, ведь Марина Алексеевна всё равно ее заставит. Вопрос времени. Коленки начинали дрожать, а руки трястись при одном только представлении того, что ей завтра нужно пережить. — Не хочешь тирамису? Я угощаю, — с широкой улыбкой предложила Марина Алексеевна, счастливая, что ей удалось проделать самую тяжелую часть. — Серьёзно? Вот Вы сейчас серьёзно? — распахнув от удивления и возмущения глаза, воскликнула девушка. Подмигнув, учительница позвала официанта и заказала два тирамису и еще чайник чая.

***

Женя стояла возле двери уже минут пять, потупив взгляд на железной ручке. Она никак не решалась войти, хотя понимала, что время идёт и скоро учительница уйдёт. Домой. К мужу, сыну, коту. Это невыносимо просто! Что она сейчас собирается сделать? У этой женщины счастливая жизнь, рядом самые близкие. Зачем ей девушка, которой только через месяц будет 18, школьница, без определенного будущего? Дернув ручку на себя, ученица вошла в кабинет. Он был как всегда светлым и теплым. Таким же как и его хозяйка. Хоть Женя и убеждала себя, что ненавидит эту женщину, всячески игнорировала ее, вела порой себя как хамка, но каждый раз ей безумно не хотелось покидать эти стены. Здесь она чувствовала себя спокойно и защищено. Правда, непонятно, почему. — Авраменко? — блондинка подняла голову вверх, вопросительно окинув девушку взглядом. Почему-то внутри всё сжалось при её виде. Перестань так пялиться на нее, дура. Марина явно с ума сошла, когда что-то говорила о её чувствах. Ты замужем, ты замужем. Максим тебя любит, ты его. Столько лет в браке. Вот дерьмо же.  — С невероятной скоростью пронеслось в голове Алины. Встряхнув головой, она снова погрузилась в тетради с самостоятельными. На улице уже давно потеплело и апрель дал разрешение на сброс тонны одежды. Теплые свитера сменились на футболки, штаны снова с подкатами, а сверху были накинута лишь тонкая кофта или кожанка. От вчерашнего дождя не осталось и следа. Яркое солнышко освещало школьный двор и дети весело и громко резвились на площадке. На шатенке надето было черное легкое платье, немного прозрачное сверху. Волосы собраны в небрежный пучок, а на плече висел небольшой серебристый рюкзак, в тон кроссовкам. Думаю, не стоит говорить какой любимый цвет Жени? Девушка пристально осмотрела учительницу напротив. Не заметив ничего необычного, она подошла ближе к столу. Казалось, от волнения сейчас станет уж совсем плохо. — Я слушаю тебя. Или ты и дальше будешь стоять и пялиться на меня, а потом совсем невинно лапать, как бы случайно? — спокойно спросила Алина Витальевна, делая вид, что очень занята и любопытство ее совсем не распирает. Авраменко заставила оторвать глаза от пола и взглянуть на предмет своего воздыхания: безупречная укладка, золотистые румяна, подведенные черным светлые глаза и… тоже чёрное обтягивающее платье. Невозможно быть такой из себя идеальной даже после трудного дня. Да вообще никогда невозможно. Первым порывом было как всегда возмутиться, надерзить, развернуться и уйти, громко хлопнув дверью. Но не в этот раз. Не понятно чего хотелось больше — схватить эту невероятную блондинку и ударить головой об стол или прижать к себе, страстно целовать и никуда не отпускать. В принципе, оба варианта были приемлемыми и приносили удовольствие. — Это было случайно! Я… Я хотела сказать… Сказать, что мне пора, — неожиданно даже для себя быстро выпалила девушка, широким шагом направившись на выход. Ну ты, блять, идиотка. Как можно быть такой трусихой? — Стоять, — раздалось сзади беспрекословным тоном. Шатенка замерла на месте, — подойди, — уже немного мягче. Алина Витальевна уже стояла возле своего стола. Она не понимала зачем и что сейчас делает. Что-то внутри подсказывало, что так правильно. Так и должно быть. Их взгляды встретились. В кабинете повисла тишина. Спустя несколько секунд они уже утопали в крепких объятиях друг друга. Слезы текли ручьем, освобождая всё, что накопилось за года. Губы нашли губы напротив и несмело прикоснулись. Секунда, две, три, минута, двадцать. Время замерло. Посреди кабинета стояли двое — женщина и девушка, которых практически ничего не связывает. Ничего, кроме глубокого чувства, которого боялись они обе и не знали, что с ним делать. Совсем тихо послышалось «Я люблю тебя…», но кто сказал три самых главных слова уже не понять.

***

— Так, расскажи-ка мне, что за такая великолепная шутка у Петрова, раз ты так смеялась, а то понимаешь ли, как только он увидел меня — сразу испарился в направлении своей новенькой хонды, — язвительно сказала Алина, сбрасывая бывшую ученицу на пол со своих колен. — Бля, больно же. Совсем сдурела со своей ревностью! — потирая место ушиба, громко воскликнула Женя: — достала! Если бы я знала, что ты такая… такая… стерва, то никогда… ни-ко-гда… — Что? Что никогда? Ты видела на что подписываешься, — сразу же став в защитную стойку, ответила Алина Витальевна в таком же тоне. — То никогда бы все равно не смогла пройти мимо, не прижав Вас к стене, — шатенка сузила глаза и повернула голову в бок. Через секунду в сторону учительницы полетела мягкая подушка, приземлившись прямиком на ее красивое личико. — Ну, всё! Теперь тебе точно задница. Если я тебе сейчас догоню… — Алина сразу же принялась зло грозить возлюбленной, но та, к счастью, знала как это всё остановить. Две женщины снова стоят посредине комнаты. Их все так же ничего не связывает. Ничего, кроме любви. Но теперь они знают, что с ней делать и как быть дальше.