Благотворительность от скуки

POV Клаус Я стоял один на мосту и смотрел на воду. Ее глубина манила меня, а сияние звезд, отражающееся на водной поверхности, завораживало. Я стоял, смотрел и думал. Думал о том, что мне невыносимо скучно и одиноко. Даже убийство целого бара не помогло мне избавиться от этих чувств, терзающих меня изнутри. Когда мне было настолько плохо в последний раз? Кажется, это было в 1920? Или нет... Не помню...В этом еще один минус вечной жизни - воспоминания стираются, в то время как боль остается. Я отхлебнул виски из горла бутылки и почувствовал, как кто-то идет. Медленно, уверенно, спокойно.... Девушка... Она сумасшедшая, или эту молоденькую блондиночку послали убить меня? Если второе, правда, то они глупцы. Конечно, я бы мог сразу расправиться с ней, но мне хочется дать ей шанс. Кто знает, вдруг она удивит меня... Девушка подходит ко мне и, не обращая внимания на то, что я весь в крови, просит: - Не одолжите? - говорит она, кивком указывая на бутылку. Я протягиваю ей напиток, который она, смешно морщась, начинает пить. Я успеваю разглядеть ее и понимаю, почему не убил ее сразу: девушка напомнила мне сестру. Интересно, где Бекс сейчас? Позвонить ей что ли... От мыслей меня отвлекает рука девушки с бутылкой. Я беру и тоже делаю глоток. Интересно, что дальше? - Любите смотреть на воду? - спрашивает она. - Не очень... Скорее на звезды... Девушка смотрит на меня, а потом неожиданно произносит: - Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из под ног, как палуба, когда плюет на человечество твое ночное одиночество, - ты можешь размышлять о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства, и - кстати - самого зачатия Мадонной сына Иисуса. Она читает просто, словно мы продолжаем разговор, но от такого прочтения ощущение от стихотворения почему-то усиливается. Я усмехаюсь и продолжаю: - Но лучше поклоняться данности с глубокими ее могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми. Да. Лучше поклоняться данности с короткими ее дорогами, которые потом до странности покажутся тебе широкими, покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами, покажутся большими крыльями, покажутся большими птицами. Да. Лучше поклонятся данности с убогими ее мерилами, которые потом до крайности, послужат для тебя перилами (хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице. - Бродский, - с улыбкой замечает она. - Бродский, - подтверждаю я. Проходит всего секунда, но я уже крепко держу ее за подбородок, готовясь к еще одному убийству: - Ты знаешь, кто я? - Да, - честно произносит она - Скажи, зачем ты здесь, и тогда умрешь быстро. - Я пришла не убивать. Я пришла просить. Просить об услуге.