Обман и уловка

Донни очнулся в каком-то месте, он сначала не понимал, где он, но потом до него дошло. Он очнулся в камере. Серые холодные стены и металлическая дверь. Донни чувствовал себя в западне, он не понимал, что вчера произошло. Его голова раскалывалась так, будто её кто-то сильно сжимал. Он хотел встать, но не мог, его руки были прикованы цепями к стене. Сейчас он сильно переживал за своих братьев. Ведь он думал, что он всего лишь приманка для них. «Но зачем тогда он схватил меня, если что-то говорил про Лео?» — думал Донни. Он пытался вспомнить, что вчера произошло, но не мог. Он думал только о своих братьях, не о себе. Он понимал, что если они придут сюда, это непременно будет ловушка. И что Шредер поймает и их. Но он ошибался. Он думал, как ему выбраться отсюда поскорее, но на ум не приходила ни одна идея, хотя он был кем-то вроде гения. Он думал и думал, думал и думал, пока в его голове не появилась интересная мысль. А что, если ко мне кто-то войдёт, развяжет мои руки и поведёт меня куда-то, то я просто ударю его и сбегу. Другого выбора у него не было. И он стал ждать, он ждал очень долго, пока не распахнулась дверь и в неё не вошли Тигриный Коготь, Бакстер Стокман в виде мухи и много футов. Донни думал о том, зачем столько футов. В это мгновение Донни не на шутку стало страшно, ладони покрыл холодный пот. Он был поглощён страхом, но этого не показывал. И он спросил: «зачем я здесь?». После затяжной паузы последовали слова Тигриного Когтя: «Для дела». — Для какого ещё дела? — спросил Донни, пытаясь не думать о худшем из опасений. Но всё оказалось не так. Донни хотел воспользоваться своим планом, но не тут-то было. Сначала к Донни подлетел Стокман и зажужжал. — Буде-е-е-ет не бо-о-больно, — в руках (если это можно назвать руками) он держал шприц. В шприце была жидкость тёмно-пурпурного цвета. Донни догадывался, что это, скорее всего, жидкость, парализующая тело. Донни изо всех сил пытался уйти от иглы, но у него не получалось. Бакстеру всё-таки удалось сделать Донни укол. Да уж, это было больно, как будто сто иголок одновременно вонзились в Донни. Он только стиснул зубы. Его освободили от оков. Опосения Донни подтвердились, он не мог двигаться. Тигриный Коготь взвалил его на плечи и понёс. — А-к-куратно, — прожужжала муха. — Он цен-н-н-ный образец.