baby, i'm yours. сборник рассказов

      Томаса трудно разозлить или вывести из себя. В жизни он само спокойствие, умиротворение и тихая гладь на воде. За три года ваших отношений ты всего пару раз заставала его в таком состоянии. С горящими голубыми глазами, будто шторм бушевал на самом их дне, сжатыми кулаками и ходящими желваками на скулах. Готовый в любой момент сорваться и зарычать на тебя, при этом зло сощурившись.       Словно чертовски хорошо играл в такой момент, ходил на грани реальности и постановки в своей голове, словно речь репетировал перед скандалом, движения оттачивал и лишнего себе не позволял.       Но сегодня ты впервые понимаешь, что ситуация выходит за рамки допустимого. Совсем забылась в этой скуке без своего любимого в повседневной жизни. Уехала вчера поздно-поздно, не дождавшись Тома со съемок, психанула и осталась у подруги с ночевкой.       Возвращаться домой не хотелось, там тебя опять ждали та же грустная обстановка, тишина и полное отсутствие уюта без главного и нужного в твоей жизни человека, который был на очередных съемках уже четвертую неделю. Перерывы между проектами были всего в несколько дней, и ты понимала, что они пролетали так быстро, что ты вовсе не успевала насладиться этим временем с Томасом.       — Где была?       Ты дергаешься от внезапности, роняя ключи от квартиры на пол, и смотришь на кухню, где Том сидел за столом и преспокойно попивал кофе из привычно белой кружки, которую ты подарила ему недавно просто так.       Его напускное спокойствие заставляет тебя прерывисто выдохнуть. Оторваться от его глаз невозможно: смотрит из-под ресниц цепко, настойчиво и в какой-то степени сексуально и возбуждающе. Но ты прекрасно понимаешь, что прямо сейчас тебе ничего не светит, лишь воспитательная лекция, упреки и разочарованные взгляды, который будут тебя морально убивать.       Просить прощения не хотелось. Ты не принцесса, заточенная в башню и ждущая своего принца каждый божий день.       — У подруги, — переключаешься ты на отрешенный тон и ставишь сумку на тумбочку в прихожей, проходишь мимо двери на кухню и заходишь в спальню. Скидываешь толстовку, джинсы и остаешься в одной футболке, достающей тебе до середины бедра.       — И это все, что ты хочешь сказать мне? — раздается за твоей спиной, на что ты хмыкаешь и складываешь вещи аккуратной стопкой. — Ни звонка, ни сообщения, ни даже записки, что ты ушла, а не собрала, например, вещи и не свалила от меня.       Ты оборачиваешься, изумленно смотря на хмурое лицо тяжело дышащего парня. Нижняя его губа дрожала, грудная клетка ходила ходуном. Сделай хоть шаг вперед, и ты услышишь, как его сердце пытается пробить себе путь наружу.       — Свалить от тебя? — недоуменно переспрашиваешь ты и сводишь брови на переносице. Внезапно стало холодно и ты попыталась оттянуть футболку еще ниже, пребывая в неком замешательстве. — Я просто хотела немного отвлечься.       — Откуда мне знать, если ты даже не сказала об этом? — низким голосом говорит Хиддлстон и переступает порог комнаты. — Я приехал в три ночи. Думал, ты спишь и не стал тебя будить, а утром зашел в комнату, а тебя там и нет!       — Том, — мягко произносишь ты, вытягивая руки вперед. — Успокойся. Мне жаль, что я не предупредила тебя. Прости.       — Где ты была на самом деле? — подходит он еще ближе, будто и не слыша твоих извинений. — Думаешь, что я ничего не замечаю за тобой? Совершенно не идешь на контакт в последнее время, игнорируешь мои сообщения целыми днями, отвечаешь сухо. Если ты собралась бросать меня, делай это прямо сейчас. Не тяни время и не трать мои нервы, пожалуйста.       — Ты охренел? — восклицаешь ты.       Хиддлстон удивленно приподнимает брови.       — Единственный, кто здесь игнорирует меня — это ты, идиот! — чуть ли не кричишь ты. — Я рада, что у тебя есть проекты и, что ты счастлив заниматься ими, но, черт возьми, ты вообще будешь обращать на себя и меня внимание? Будешь приходить хотя бы немного пораньше, чтобы ты мог нормально отдохнуть и, чтобы мы могли побыть вместе, поговорить, поужинать?       — Я думал… — начинает он, но почему-то замолкает на полуслове. Резко становится похожим на провинившегося щенка.       Реальность ударяет ему в голову. Облажалась не ты, а он.       — Ты прав, — вдруг говоришь ты, на что Томас поднимает на тебя взгляд и поджимает губы. — Нам надо это прекратить.       — Не надо, — шепчет он, делая несколько шагов вперед. Боится. — Я уже закончил со съемками, взял отпуск.       « — Теперь-то я догадываюсь, что с ним происходит», — думаешь ты.       — Ты не обязан соглашаться на каждый проект, который тебе предлагают. Понял меня? У тебя есть и своя личная жизнь.       — Конечно, — кивает он и облегченно выдыхает, чувствуя твои теплые ладони на своих.

« — Повел себя, как дурак».

      — Последний год ты так мечтал съездить во Францию, пожить в Париже и насладиться той атмосферой, что там царит, а на деле закидываешь себя работой, съемками и выступлениями в театре, боясь, что у людей пропадет к тебе интерес.       Ты видишь, как Том вздрагивает, невольно приподымая плечи. Он опускает голову вниз и хмуро глядит под ноги, несильно сжимая твои ладони в ответ на сказанную правду.       — Вы самый талантливый актер во всем мире, Томас Уильям Хиддлстон, — тихо говоришь ты, прижимаясь своим лбом к его. Заставляешь этим действием посмотреть себе в глаза.       — Правда? — несмело интересуется он, переключаясь на режим наивного ребенка.       — Правда, солнышко.       Хиддлстон улыбается тепло-тепло, тянется вперед и целует тебя, кладя одну руку на твою талию. Он прижимается еще ближе и не собирается отпускать тебя из своего вида ближайшие пару дней, пока вы и вправду не уедете в Париж.       Извиняется он очень долго и старательно…