Слишком обычный

Слишком красивый, для того, чтобы быть настоящим. Изящный, гордый, высокий, статный. Если бы не темный цвет, что преобладал в его внешнем виде, его можно было бы назвать ангелом. Падшим или низвергнутым в ад, но ангелом. Едва коснувшись каменной кладки, он отдернул руку. Идеальное лицо исказила гримаса омерзения. Глаза его не сияли, как в романах, от возбуждения и не пылали огнем, как в тех же романах, от гнева. Нет, абсолютно обычные, чуть сощуренные глаза серого (вроде бы) цвета. И зрачки самые обычные, черные, не расширенные от кокаина. А ресницы чуть короче обычного, глаза кажутся меньше. Хорошо, что он подводит их карандашом. Нос с едва заметной горбинкой, результатом уличной драки года два назад, гармонично смотрелся, если бы он не морщил его все время. Ему всегда не нравятся места, которые я предлагаю. Привереда. Никогда не отказывается. Если он сейчас скажет... - Я не буду здесь трахаться. ...это, я его ударю. - У тебя есть место получше? Мы всегда устраивали свидания в подвалах, на чердаках, в заброшенных зданиях, домах под снос. Один раз даже были на парковке (потом пришлось платить немалый штраф). Хотя свиданиями это назвать сложно - обычный секс. Возможности на более удобные места у нас нет. Моя семья настолько большая, что я сплю на матрасе на балконе, а он снимает комнату у семейной пары. И везде чертовы гомофобы. А он так красиво сжимает свои и без того тонкие губы. - Если ты не прекратишь хмуриться, я нагну тебя прямо сейчас. - Ты слишком похотливый, - поворачивает голову в сторону. - Бесит. Стоит, засунув руки в карманы джинсов, и смотрит в сторону. Хмурит брови, морщит нос, скривив при этом губы. Люблю, когда он так делает. Обычный, повседневный, ничем не выделяющийся, но такой идеально красивый. Темные волосы лежали в беспорядке, а челка, с парой седых прядок, упала на глаза. Седые пряди. В девятнадцать лет. Он говорил, что с тринадцати их находит. Но с каждым разом их больше. Такое ощущение, что за год он взрослеет на пять. - И долго ты будешь так стоять? - я поежился. - Тут так-то холодно. - А нечего было раздеваться, идиот. - Эй, тебе не нравится, когда я перед тобой весь готовый? Уже поданный на блюдечке на сервированный стол. - Оденься. У меня нет сейчас настроения. Ян потянулся за сигаретой, а я за трусами. Реально холодно. Можно отморозить что угодно, когда он соизволит посмотреть на тебя своими идиотскими обычными глазами. Да, все-таки они серые. Я люблю эти глаза. - Ты обещал не курить при мне. - Ты обещал найти место получше. Вот и терпи. Почему он так сексуально затягивается? Черт, эти идеальные губы должны ласкать сейчас не сигарету, а меня. Мои пальцы, проводить языком по всей их длине. Втягивать их в себя, дразнить, посасывать. И резко перейти с теми же действиями на член. Довести меня до исступления. Он несомненно может это сделать. Но не делает. Принципиальный ублюдок. - Опять мечтаешь об отсасывании? - А ты опять опошляешь все прекрасное. - Не я виноват, что ты все считаешь прекрасным. Я уже натянул (будь они прокляты эти мерзкие и до жути неудобные джинсы), когда он выдохнул. Резко и тихо. А потом просто прижался ко мне, аккуратно держа сигарету, чтобы не обжечь ни меня ни себя. - Я еще не застегнул, отпусти. - Нет, останься так. Это мило, - проклятый анимешник. Он однажды прямо сказал мне, что видит во мне ожившего персонажа из какого-то аниме про бога-бомжа. Юки или Юкай. Юкон. Терпеть не могу их имена. - На кого я похож? - В смысле? - Ну ты мне говорил, что я похож на Юкая... - Юкине. - Точно, Юкина. Ян усмехнулся. - Почему ты вспомнил именно сейчас? - Просто мы сейчас похожи на того бога-бомжа и этого Юкина. - Идиот, - он улыбался. - Бездомный бог, а не бог-бомж. И я не похож на Ято, да и ты вырос и уже не так сильно бросается в глаза сходство. Я зарылся в его волосы руками. Они жестковатые. И от них пахнет лимоном. - И на кого же ты похож? Он задумался. Пепел слетел с кончика сигареты, приземляясь на бетонный пол, как раз рядом с нашим одеялом-подстилкой. - Если перекраситься в белый, то буду похож на Такизаву из Токийского гуля. - Еще лет пять, если закрашивать седину не начнешь, то и перекрашиваться не придется. Он горько усмехнулся. Сдавил одной рукой мое запястье, туша окурок о стену. Выбросил его, щелкнув по нему пальцем. Повседневно. Изящно. Я идиот. - К тому же, некоторые имена не склоняются. Юкине, Ято, Канеки - они произносятся только так. Ясно? Вредный поучительный тон. Не его обычный. Раздражает. - Ясно. Я только потянулся к его лицу, как только разгладившееся лицо снова стало хмурым. - Ты же знаешь... - Да-да, правило номер три - никаких поцелуев, если после орального секса не чистил зубы. Я помню. - Тогда какого хера? Я пожал плечами. Просто. Ян закатил глаза. Ну что со мной поделаешь. Его пальцы оглаживали мои ключицы, выпирающие из-за худобы. Я не был стройным, подкачанным, изящным. Именно худым, немного угловатым. К тому же недавно был резкий скачок роста. В семнадцать лет - это уже поздновато, но все же. Кажется, ему это нравилось. Он всегда проводил пальцами по всем выступающим костям, а их у меня немало. А еще у него была забава проводить по ним языком, выписывая их название. Когда дело доходило до ног, я сходил с ума. Проклятье кинестетика. Вы думаете, что кинестетик только воспринимает лучше через прикосновения? Не-ет, это еще и довольно богатое эрогенными зонами тело, некоторые сверхчувствительны. А когда тебе еще закрывают глаза... - Ты можешь хоть раз расслабиться, довериться мне и помолчать? - он раздражен. Раскраснелся весь, уголок губы дергается в такт постукиванию пальцем по ключице. Какая синхронность. Интересно, а глаз будет дергаться в унисон? - Я и так молчу сегодня. - Нет, молчание - это отсутствие звуков из ротовой полости. - Прекращай говорить заумными словами. Бесит. - Идиот. Мы замолчали. Ян утыкался в выемку на моей шее, продолжая поглаживать ключицы, а я упирался подбородком ему в затылок. Раньше наоборот было, но теперь я выше, ха. Аккуратный, едва ощутимый тычок носом в шею. "Ложись". Ну как ему можно отказать? Если я не буду чувствовать эти тонкие пальцы на своих запястьях, а эти жилистые, скрываемые под толстовками, руки не будут обнимать меня - я сойду с ума. Просто свихнусь от ломки. Мой личный сорт героина? Не-ет, я зависим от него, как эпилептик от карбамазепина. Прекращу принимать - смерть. Тоже своего рода наркотик. Только лечебный. Если героин тянет на дно с каждым разом, то карбамазепин заставляет держаться на плаву. Я - эпилептик, Ян - лекарство. Вредное, злоебучее и горькое, но лекарство. - О чем думаешь? Он смотрит на меня, когда я лежу, весь чуть ли не изнывая от желания вынести ему мозг одним точным ударом. Или нагнуть, оперев на эту грязную и холодную стену, которая вызывает у него омерзение. Даже не знаю, что из этого лучше. - О том, что пора бы уже давно выебать тебя. Скривился. Ха, какой же он забавный, когда включает брюзгу. - Я тебе язык когда-нибудь вырежу. - Ты мне это уже в сотый раз говоришь. Может, придумаешь новую угрозу? Давай, пошевели мозгами. Придумай уже хоть что-нибудь, что меня напугает, а не возбудит. Идеальный изгиб рта, маленькая родинка чуть выше правого уголка. Ухмылка. Я сойду с ума с такой мразью! - Хватит ухмыляться. - Хватит предвкушать. Опустился ко мне, склоняясь над ухом. Укусит? Лизнет? Проведет носом? Заебал интриговать! - Я просто трахну твой рот, - шепчет. Очень "оригинально". - Как тогда, помнишь? Я сглотнул. Прекрасно помню. - Ты будешь также давиться, пачкая слюной свой подбородок. Ты опять будешь харкать кровью. Только уже не моей... - Ты просто дернулся сильно, - зачем напоминать о первом нашем самом позорном разе? И без этого тошно. - Я предупредил. Сказал, как отрезал. Почему он так уверен в себе? Потому что это Ян. - А теперь руки над головой, а сам на живот. Я перевернулся, опрокинув банку с энергетиком. Блин, я и забыл, что на дне еще осталось. Теперь придется стирать, иначе Ян в следующий раз вообще не пойдет со мной. - Задницу свою подними повыше. - Заткнись, мудила. - Кто бы говорил. Я почувствовал холодные тонкие пальцы над краем джинсов. Легкое касание, едва ощутимое. - Мне нравится, - шепнул он. И резко сдернул штаны, таща меня за ними. Опять неловко. Слишком узкие. - Не красней - мой косяк. Люблю его. Такого простого, незамысловатого, понимающего... Но если он ничего не сделает прямо сейчас, я его убью! Разобью лицо об стену. Отпинаю до потери сознания. Заставлю подавиться собственной спермой. Да, пожалуй, последнее. - Можно насухую? - Тебя это серьезно волнует?! Ты можешь делать все, только трахни меня уже! - Не ори, придурок. Характерный шлепок ниже ягодицы, по ляжке. Да, они у меня худые, но, сука, больно. Стянул штаны окончательно, провел пальцем по головке. Ч-черт, я измазал его в смазке. Может, у меня еще есть шанс?.. Посмотрел на него. Удивление вперемешку с омерзением. Ясно, шанса нет. - Ты мог бы хоть пре... - Просто заткнись уже, пожалуйста. - Ладно. Он правда замолчал. А потом просто протолкнул два пальца на две фаланги. И я почти улетел. До конца. Меня затрясло. Прошу, еще. Еще, пожалуйста... Развел пальцы немного в сторону, уже больнее. Но терпимо. Вот, сейчас должно быть хорошо... - Я передумал. И вынул пальцы. В смысле?! - Мне лень, так что возвращайся на спину. Не парься, уйдешь с пустыми яйцами. Бесит, в нашей паре я должен говорить непристойности. А он кривиться на них. Нехотя переворачиваюсь и сгибаю ноги. Меня это уже начинает серьезно раздражать. Бесит, когда он ведет себя необычно. Когда он пытается удивить меня, сделать что-то неожиданное - всегда лажает. Ха, а я лажаю в запланированных действиях. Две стороны одной медали. Ян скривился и... опустил голову к паху. О, Божечки! Он решил его откусить? Если да, то я даже против не буду. Лизнул головку, задев ее своей пирсой. Вот теперь точно улетел. Прощайте все, я сдох счастливым! Лизнул еще раз и обхватил губами. Ч-черт, почему раньше он не делал так? Я едва-едва двинул бедрами, а у него уже глаза расширились и губы плотнее сомкнулись. Идиот, я не собираюсь тебе мстить. А то ты потом повторять точно не согласишься. Опустился чуть ниже, взял глубже. Провел языком по щели. Разбудите меня. Это слишком охеренный сон, я не хочу кончить на простынь... - Ай! - зубы задели и без того чувствительную кожу. Сукин сын. - Прости, - промычал Ян. Есть хорошая новость - это не сон. Ян реально делает мне минет. Я охренел. Может, если зарыться ему в волосы и слегка потянуть, он не будет так напряжен? Пробую. Получаю царапину от ногтей на ягодице. Не нравится, ладно. Похер, мне и так хорошо. Вверх-вниз, вверх-вниз. И каждый раз пытается взять чуть глубже предыдущего. Он ведь это первый раз делает, верно? Я его люблю... - Хватит. - М? - Хватит, говорю, - с огромнейшим сожалением отстраняю его голову и двигаю к себе. - А теперь мне можно тебя поцеловать? Мы ведь наравне. Секунд тридцать проходит, прежде чем он усмехается и наклоняется ко мне. Прижимается губами, сминая их, и зарывает правую руку в волосы, левой начинает надрачивать мне. И знаете что? Это охуенно. А когда он касается языком моих губ, я кончаю. Пачкаю его руку, живот, капля попадает ему даже на подбородок. Красиво. - Ты ебаный снайпер, - шипит. Слизываю ее, медленно, продолжая вести язык к губам. Затягиваю в глубокий поцелуй, проникая языком уже в рот. У него большие, просто огромные от удивления глаза, когда переворачиваю его на спину. Он вообще странный. Терпеть не может грязи в обычном состоянии, но в возбужденном просто обожает грязный секс. Ебанутый. - Марк... - шепот и горячее дыхание в районе шеи. - Я тебя... - Заткнись, - зажимаю ему рот ладонью. - Я знаю. Обхватываю его запястье и чуть сжимаю. Эти тонкие запястья с узелками вен. Ну почему он такой? Почему он такой обычный и идеальный одновременно? Почему я даже трахнуть его не могу без его согласия?! Неудобно насаживаться, особенно если опыта не так уж и много. Саднит и немного жжет. Ладно хоть подготовил немного, и на том спасибо. Уже глубже. Слегка задел простату, неужели я нашел нужный угол так быстро? Хорошо. Даже слишком, чтобы быть реальностью. - Ян? - М? - Можно кончить на тебя? Потому что это случится очень скоро, и я тупо не успею ничего... Черт. У него такие широкие глаза от удивления. И рот чуть приоткрыт. Охуенно. А внутри взрывается воздушный шарик, который являет собой мое умение сдерживаться. Легкое, хрупкое, так просто лопается. Наверное, поэтому бывшая дразнит меня до сих пор скорострелом. Хотя я с ней еще дольше держался. А я еще не дождавшись разрешения испачкал его живот. Мне еще повезло - кофта задралась и теперь на ней нет пятен. В прошлый раз он заставил стирать ее на руках. - Идиот. - Ага. Он делает еще с десяток толчков, перевернув меня, и навалившись сверху. Может и два десятка. Но заканчивает он определенно позже меня. А еще мы всегда тихие. Ни стонов, ни криков, ни грязных разговор. Нашу тишину разрушают только шлепки тел друг о друга, тяжелое и горячее дыхание и мои просьбы, на которые он редко отвечает, но мне это и не обязательно. Мы - два косяка природы, ебанутые в край идиоты. Хах, во мне умер поэт. - Давай одеваться. Я отвезу тебя домой. А затем он встает и, не смотря на меня, закуривает, одновременно вытираясь салфетками от последствий. Честно - бесит он меня, вообще не понимаю, что я в нем нашел. Кретин, помноженный на кретина. Кусок долбоеба в квадрате. Мудак. - Эй, - он едва поворачивает голову в мою сторону. - Ты простудишься. Заботливый мудак. Да, каюсь, у него есть плюсы. Но он все равно мудак! Мой. Мой самый обычный парень в чересчур обычном мире. Не хочу, чтобы он менялся. - Эй, кретин, - только после секса я позволяю себе его пооскорблять. - Что? - Я люблю тебя. Улыбается. Так нежно, чуть прищурив глаза. - И я тебя. - Вы кто такие?! - со стороны двери раздается крик и эхом отбивается от всех поверхностей. Нам пизда. Опять.