i can not sleep without you

      Тэхён сидел на деревянной узорчатой лавочке, укутанный в теплый плед. Поздняя осень принесла дожди и запустение прекрасному саду, залила черно-белыми красками зеленое великолепие.       Так похоже на Тэхёна сейчас. Внутри до звона пусто.       Кто говорил, что эльфы бессмертны, вечны? Ложь. Подлая и обидная. Будь это так, он бы не сидел сейчас один. Прятался бы от холода не в пледе, а в родных теплых объятьях.       — Тэхён, смотри!       Тэ бежит на зов любимого голоса и натыкается на сияющий взгляд карих глаз.       — После стольких попыток, она все же прижилась! — Чонгук радостно кружил вокруг широкого куста со странными голубоватыми листьями. И Тэ вспомнил, что это редкий вид роз, который Чонгук пытался вырастить вот уже четыре года. Не так много для вечного, но немало для капризного растения, которое вяло и усердно не хотело цвести в этом саду.       И вот одинокий лиловый цветок показал бутон и открыл первые лепестки, будто соглашаясь жить с настойчивыми эльфами.       Тэхён расплылся в улыбке и приобнял своего парня, с удовольствием наблюдая, как он обрызгивает растение специальным раствором. Они еще пару минут постояли возле куста, провожая взглядами капельки, стекающие по голубоватым листьям, а затем пошли вдоль аллеи, по выложенной кремовой плиткой тропинке, ведущей вглубь сада, к большой беседке, обвитой вьющимся белым клематисом, с небольшим столиком, уютными мягкими стульями и одной широкой лавочкой. Там они часто сидели до самого вечера.       Сухие неухоженные ветки, оплетающие теперь эту беседку, наводили еще большую тоску и напоминали скрюченные руки старушки Судьбы, внезапно решившей, что Тэхён живет слишком счастливо. Он сел на потемневшие от влаги деревянные ступеньки и убрав за длинное ушко прядь отросших волос, снова взглянул на серый сад.       — Сегодня должен быть звездопад. Мы обязаны его посмотреть! — Тэхён дергал готовящего утренний кофе Чонгука за рукав рубашки. Чон улыбался и кивал, он любил этот требовательный капризный тон и почти никогда не отказывал в таких милых капризах. Повернулся, вручил Киму чашку с его особенно сладким кофе и чмокнул любимую родинку на щеке.       — Обязательно посмотрим. Возьмем немного еды, много какао, плед и пойдем на нашу полянку.       Тэхён просиял. Оставалось надеяться, что к вечеру погода не испортится, и не набегут ненужные сегодня облака.       Лежать у Чонгука на плече, глядя на звезды, и жевать приготовленное им печенье — лучше некуда. Пропустить почти весь звездопад из-за поцелуев любимых губ и теплых прикосновений нежных рук — выше всяких блаженств. О таком не жалеют.       Потому что о таком вспоминают тогда, когда хочется уснуть и забыться. Вспоминают со слезами, сдерживая судорожные всхлипы и заламывая тонкие пальцы. И желая не вспоминать больше никогда.       Тэ вытирает красные от частых слез глаза краем пледа и встает. Идет в дом, пропитанный воспоминаниями. Стаскивает с кровати большое теплое одеяло, подушку Чонгука и ложится на полу. Обнимает подушку, вдыхая остатки родного запаха, сжимается комочком. Больше не хочет вставать.       Он вертится, не может заснуть и недовольно сопит. Раскидывается на широкой кровати, смотрит в потолок. Закидывает ноги на стену над изголовьем. Но не засыпается и так.       Встает, кутается в махровый халат и идет в соседнее помещение, оборудованное под общий кабинет. Обнимает работающего над бумагами Чонгука за плечи и целует кончик острого ушка. Тот, не отрываясь от чтения, заводит руку назад, зарываясь в длинные каштановые волосы.       — Чего не спишь? — Повернул немного голову, целуя руку через халат.       — Не могу без тебя уснуть, — надув губы жалуется Тэхён.       — Мой маленький хочет колыбельную? — Чон таки закрывает папку с документами и поворачивается в кресле, утягивая на руки своего любимого эльфика.       — Очень хочет.       Тэхён всегда смущается, когда Гук называет его маленьким, несмотря на то, что младше почти на сотню лет.       — Не могу без тебя уснуть…       Хриплым шепотом в пустоту.       — Видимо, я больше никогда не буду спать.       Невидящим взглядом в потолок, вспоминая слова любимой колыбельной. Тихо напевая и снова вытирая глаза. No limit in the sky That I won’t fly for ya No amount of tears in my eyes That I won’t cry for ya, oh no With every breath that I take I want you to share that air with me There’s no promise that I won’t keep I’ll climb a mountain, there’s none too steep.*       — Ты не сдержал обещание, Чонгук-а. И я не буду.       Отключается от усталости успев заметить рассветную полосу на горизонте, светлеющее небо и исчезающие в синеве неба звезды.       И больше не просыпается.       Эльфы не бессмертны.