Я стёр из памяти твой образ

Проснувшись от того, что меня сильно толкали в бок, я со злым рычанием разлепил глаза, и посмотрел на объект, ставший причиной моего недосыпания. -Сару! Сару! Вставай! Как ты можешь спать в такой чудесный день! Ты посмотри, какое там солнце! На пляже уже куча людей! Мы должны пойти! Собирайся! -Шизу…жарень же. Ненавижу такое яркое и палящее солнце. Иди одна. Я подтянусь позже Только посплю немного, -отмахнулся я. -Ну Сару, ну малыш… -Тц. Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Я не хочу. -Нууу… Я не хочу идти одна, –заныла моя «любимая» невестушка. -Спокойной ночи, -сухо отрезал я, и перевернувшись на другой бок, закрыл глаза и блаженно натянул одеяло. Послышался раздраженный топот и громки хлопок двери оповестил меня о том, что я, наконец, один и могу поспать. Тц, Шизука опять обиделась. Зато тишина и покой. Когда я разлепил глаза, было три часа дня. Жара немного спала, и я решил, что сначала спущусь осмотреть гостиницу, забегу в ресторан, и можно будет выползти на море. Ресторан я нашел довольно быстро. Красивая зала с полукруглым потолком и аккуратными прямоугольными столами сразу бросалась в глаза. Официанты в черно-белой форме сновали по помещению, бегая от одного стола к другому. Я присел за одним из столов, и ко мне тут же подбежала улыбающаяся во все тридцать два зубы молоденькая девчонка. -Che cosa volete ordinare? (итал. Что желаете заказать?) –спросила она меня, и кокетливо захлопала ресницами. -Это, это и это. –я ткнул пальцем в три места в меню. Все-таки хорошо, что прочитал в путеводителе основные итальянские фразы в отелях и общественных местах, таких как кафе, например. - Questa seconda. (итал. Сию секунду) Пока я ожидал свой заказ, у меня было время осмотреть помещение. Ресторан был разделен на зал и террасу, выходящую на паромный порт, который связывает город с материковой частью Италии. Отсюда, через удачно спланированные переходы постояльцы могут легко пройти к открытому бассейну, а там и до пляжа недалеко. Еще я слышал краем уха что-то про спортзал и мини-бар от соседей по столику. Надо будет наведаться. Наскоро позавтракав, точнее уже пообедав, я поднялся в номер, и взяв сумку с полотенцем и кремом от загара, направился на пляж. Пока шел, нащупал у себя в кармане номер телефона с подписью «Илеана». Видимо та официантка сунула в карман, когда я отвлекся. Комкаю листик и без сожаления выкидываю. Не хватало мне еще, чтобы ко мне тут всякие липли. Чтобы найти Шизу пришлось звонить ей, хоть мне этого и не особо то хотелось делать. Найти ее оказалось вполне легко, т.к. она заняла один из шезлонгов у какой-то большой розовой палатки с мороженым. Такая там была только одна. По этой палатке я ее и нашел, застав за интересной беседой с каким-то итальянцем. Немного послушав ее ломаный итальянский, я бросил вещи рядом с девушкой, и прошел мимо. Только тогда меня заметили и остановили. -Ой, Сару, привет, зая! Это Андреа. Он итальянец. Я попросила его показать мне, где находятся магазины с красивой дорогой одеждой, и он согласился. Представляешь, он живет рядом с нашем отелем! И мы договорились завтра пойти по магазинам! Правда, здорово? -Просто отлично. Рад за тебя. Прикупишь себе итальянской одежды, а то у тебя же вещей мало, аж чемоданы ломятся. –я снял с себя всю одежду, кроме плавок, естественно, и пошел по направлению к морю. -Солнце, подожди! Ты что, ревнуешь? Я обернулся, и посмотрел на нее, как полагаю, слишком равнодушно, потому что она обиженно отвернулась от меня. Ну, я же не виноват, что у меня не получилось сделать ревнивый взгляд, какой бы ей хотелось видеть. Я так устал. Вновь появилось то странное саднящее чувство в груди, которое сжимает в тисках и душит, давит изнутри. Разум говорил, что это перенапряжение с раздражением вдогонку, но вдруг проснувшееся сердце твердило, что это усталость от опостылевшей, однообразной жизни. Что это боль от того, что судьба обходится жестоко с некоторыми людьми. В данном случае со мной. Волна омыла мне ноги, сбив с мыслей, и я невольно вспомнил детство. Как мама гладила меня по плечу нежной и гладкой рукой, как папа трепал мне волосы и кружил на руках по пляжу, как мы вместе плескались в теплом, ласковом море. В моем детстве оно было именно таким. Интересно, а какое оно сейчас? Я сделал шаг вперед, и мягкие потоки воды позвали меня к себе. Я с малых лет любил море, упивался его просторами, и чувствовал себя рыбой, которая плывет навстречу неизведанному, бурлящему, свободному поток, полному жизни. Это давало мне ощущение счастья. Ведь все люди хотят быть счастливыми. Я и не заметил, как стремительно летело время, на пляже уже осталось совсем немного людей, обиженная Шидзука ушла вместе с этим Хуаном-Альберто, или как его там. Но меня не заботило сейчас абсолютно ничего. Я и море слились одним потоком, у нас будто была одна душа. У меня и у моря. Я заплывал с каждым разом все дальше и дальше, и вновь возвращался на берег. Когда на суше не осталось ни души, я вышел из моря, взяв вещи, и пошел по пустынному полумесяцу пляжа. Ступая по холодному песку, я смотрел на вечернее небо, на чарующую зелень вокруг, и на море, которое с шумом плескалось о камни. Все эти звуки складывались для меня в божественную музыку, которая придавала мне состояние покоя и умиротворения. И тут вдалеке я заметил светлую точку, то исчезающую в толще воды, то снова появляющуюся на поверхности. Хватило доли секунды, чтобы понять, что это человек, и что он нуждается в помощи. -Вот идиот. Смысл был заплывать черт знает куда, если хреново плаваешь. –сказал я сам вслух сам себе, -Надо же быть таким недоразвитым, ну. Теперь пускай выкарабкивается, как хочет. Не в моих принципах быть добреньким к таким придуркам. Но когда светлое пятно снова скрылось в темной воде, какая-то частичка моего каменного сердца дрогнула, и бросив вещи на песок, я зашел в море и поплыл к проблемной точке. Ладно уж, сегодня твой день, жалкий человечишка. Все же неприятно получится, если ты утонешь. Подхватив на руки обмякшее тело, я дотащил его на себе до берега, и положил на песок. Это был низкого роста парень, очень худой костлявый. Под глазами у него были мешки, а осунувшееся лицо дополняло ужасную картину. Я отодвинул мокрые, прилипшие к лицу рыжие волосы, и вздох удивления вперемешку с негодованием и ужасом пронзили меня насквозь. -Мисаки… -прошептал я, и дотронулся ладонью до его щеки. Послушав судорожное дыхание парня, я пришел к выводу, что он просто без сознания, и надо бы дотащить этого придурка до больницы. Один вопрос. Где тут больница? Я поднял его, прижимая к себе, как ребенка, и понес по направлению к улицам, даже забыв про все свои вещи, сиротливо оставшиеся лежать на пляже. Боже, какой легкий! Ты вообще питаешься, Мисаки? Что же ты с собой сделал? Что ты вообще тут делаешь? На радость, мне попался какой-то прохожий мужчина, и я разузнал у него, как дойти до больницы. Она оказалась недалеко, и найти ее было не очень трудно. -Я вытащил его из воды. Он чуть не утонул. Хорошо, что я проходил мимо и вовремя заметил. -Кем вы ему приходитесь?, –не переставал расспрашивать меня доктор, после того, как цель больница была успешно найдена. -Никем. Просто прохожий, который его спас. И прошу вас не описывать ему мою внешность. Я думаю, мы договорились, да?, -я достал пачку денег и незаметно протянул ее подозрительно щурящемуся доктору. –И накормите его как следует. Там, -я кивнул на деньги, которые уже покоились к кармане у врача. –на все хватит. И получив утвердительный кивок в ответ, я просто вылетел из этой больницы, как ошпаренный. Когда я вернулся в гостиницу, было уже за полночь. Я бы вернулся раньше, если бы не потерял много времени на поиски своих вещей. -Сару, Боже мой! Ты где так долго был? Ты почему в таком виде? Ты далеко заплыл и чуть не утонул?, -Шизука как бы невзначай быстро откинула трубку от уха. –Ты почему трубку не брал? Я звонила столько раз! -Всего-то один! И тот три часа назад! -Как один? Я звонила гораздо больше. -Да, да, да… -я быстро прошел в ванну, ни разу не посмотрев на невесту. -Котенок, да что с тобой? Порадуйся за меня, я сейчас разговаривала с Андреа, завтра он поведет меня в магазин. –она подбежала и повисла у меня на шее, горланя мне прямо в ухо. Это меня и довело окончательно. Я резко оттолкнул ее так, что она упала на пол. -Не подходи ко мне, усекла?! Не сейчас, ни тем более завтра! Чтобы когда я проснулся, ноги твоей тут не было! –кинув ей в лицо пачку денег, я с силой захлопнул дверь, и опустился на пол. Внутри бушевал еще не так давно спящий вулкан, который просыпался последний раз пять лет назад. Мысли смешались, собрались в одной точке, как рыбки вокруг в пруду вокруг куска хлеба. И имя этому куску Ятагарасу Мисаки. Зачем?! Почему?! Ну и сволочь же ты, судьба. Зачем ты столкнула меня с этим человеком вновь? Пять лет я упорно пытался забыть. И когда забыл, он снова возникает на горизонте. Сердце жжет, сжимает в крепких и безжалостных тисках. Внутри меня, будто какая-то монотонная мелодия отголосками прошлого звучит старая, давно забытая история безответной любви. Нет. Нет. Я не выпущу больше наружу каких-либо чувств этому идиоту. Он черная страница моей жизни, забытая страница. Его не существует в моей жизни. Кто такой этот Мисаки? Пустое место. Я забуду о нем вновь, как когда-то уже сделал это. Я не допущу больше ни чувств к нему, ни мыслей о нем, ничего, касающееся его. Облокотившись на холодную стену, я пытался унять жар в своем теле. В голове всплывали сотни воспоминаний, но самым ярким среди них было воспоминание нашей последней встречи пять лет назад. Зареванный Мисаки бросился ко мне, и плакал, дрожа так, будто его только что чуть не убили, и он чудом остался жив. Я уже сто тысяч раз пожалел, что рассказал ему о своих чувствах в тот вечер. Зато ночью я был самым счастливым человеком на земле. Ну а утром уже стал безмерно несчастным. Он подарил мне всего лишь одну ночь незабываемого счастья, и целых четыре с половиной года страданий. Сам того не подозревая, Ятагарасу обрек меня на что-то вроде смерти. Чем я заслужил такое? Я не был способен остановить свои чувства, когда он ответил мне поцелуями, когда ответил телом. Чтобы снова собрать волю в кулак мне понадобилось потратить столько сил и времени, пережить столько боли, что смотря сейчас назад, мне иногда кажется, что я всегда стоял на самом краю пропасти, норовя то и дело упасть туда. А во всем виноват ты, Мисаки! Ненавижу тебя! Когда то ты вечно говорил мне при встрече, что ненавидишь, и всегда был равнодушен ко мне. А я страдал, будто умирая каждую ночь, и вновь рождаясь с рассветом. Но больше я никогда, никогда не полюблю тебя! И теперь я окончательно сотру из своей памяти твой образ.