Друзья ли?

- Хен! – Чонгук заглянул в коридор, пытаясь высмотреть в комнате напротив розовую макушку. – Поторопись. Мы опаздываем. - Не хочу. – Послышалось в ответ слабое бурчание, как будто его владелец говорил в носок. - Что? – Младший в недоумении нахмурил брови, скидывая обувь и направляясь в комнату Пака. - Я никуда не поеду. Не хочу! – Крикнул Чимин, а когда брюнет уже замаячил у входа, быстро нырнул под гору одеял и подушек на своей кровати. - Это была твоя идея. Не моя, слышишь? Твоя. – Чон дернул на себя мягкое одеяло, и то легко опустилось у его ног, открывая вид на широкую спину старшего. - Я передумал. Больше не хочу. – Он еще сильнее уткнулся носом в матрас, превращая слова в невнятное бормотание оператора на вокзале. - Ну уж нет. Ты заставил меня подняться в такую рань, отменить все дела и потратить последние карманные деньги на эту поездку. У тебя больше нет права отказываться. – Настаивал на своем юноша. Он дернул друга за ногу, что показалась из-под тяжелого покрывала. - Чонгук! – Заверещал Пак, хватаясь руками за простынь и стягивая ту следом за собой. - Прекращай. Я жду тебя на улице. – Раздраженно заворчал Чон и вышел из комнаты, оставляя пыхтящего Чимина сидеть на полу. Они дружат уже давно. Ещё с того времени, когда Чонгуку было семнадцать. Сколько лет прошло с тех пор? Четыре года? Да, кажется столько. Чон был вредным малым. Постоянно влезал в неприятности, а выбраться сам уже не мог. Только беспомощно барахтал руками и кричал что-то несвязное. Тогда на помощь пришел Чимин. Весь такой светлый из себя, и всегда улыбался. Он и стал тем первым, кто бросил Гуку спасательный круг. Пусть и маленький, и до спасательного ему далеко, но все же круг. Он помог, когда остальные предпочли сделать вид, что ничего не замечают. Они познакомились, в такой же день, как этот. Он был солнечным и светлым. Но Чонгуку было плохо. Он задыхался в смоге города и не знал куда идти. Чимин тогда спешил на работу, постоянно поглядывая на наручные часы и время от времени зачесывая непослушную челку назад. Они столкнулись на перекрестке. Чонгук нагрубил, не поднимая головы и пряча глаза под широким капюшоном, а Пак расстроился, ведь настроение было подпорчено с самого утра, но все равно извинился. Они разошлись так же быстро, как и столкнулись. И каждый снова погрузился в собственные проблемы. А вечером, когда старший закрывал кафе на ключ, Чона избивали сразу пятеро прямо за этим самым кафе. Чимин тогда позвонил в полицию и хулиганы тут же рассыпались, ведь они не знали, что никуда Пак не звонил, потому что его телефон был заблокирован за неуплату. Младший гневно шипел, словно дворовый кот, и плевался кровью, а Чимин не мог оставить этого ребенка в беде. Он насильно затащил его в больницу, пусть тот и упирался всеми четырьмя конечностями. Он тогда представился его старшим братом и все поверили. А после обследования отправили бедолаг домой. Чон тащился за Паком всю дорогу, поджимая губы и пряча руки в карманах. А когда он отправил того домой, школьник гордо заявил, что сбежал. На улице уже была глубокая ночь, а оставить ребенка одного в такое время – край жестокости. Обреченно застонав, Чимин махнул рукой и повел Чонгука к себе домой. Пусть квартирка и была небольшой, но места для двоих там хватало. Чимин и не помнил, как долго младший отсиживался в его квартире, но однажды ему это надоело и он, влепив подзатыльник, отправил того домой. Чонгук дулся на него почти две недели, а потом не выдержал и сам пришел, как домашний кот после побега. Он видел в Чимине старшего брата, каждый раз с обожанием смотря на старшего и слепо следуя за ним по пятам. И сам не заметил, когда эта грань стерлась. Возможно, через год. А может и через два. Чонгук не помнил, но всё чаще ловил себя на мысли, что хотел бы услышать, как тот стонет. Он видел, каким Пак может быть сексуальным, пока наблюдал за ним во время танцев, и каждый раз спрашивал себя, а такой ли он гибкий в постели? Когда Гуку исполнилось двадцать, он вдруг почувствовал себя сильно взрослым. Ведь он теперь совершеннолетний и может принимать решения самостоятельно. И самостоятельно нести за них ответственность. Вот только во взрослении не было ничего классного. В его жизни ничего не поменялось. Мир не стал светлее или темнее, а Солнце все также вставало на востоке. Вот только люди вокруг поменялись. Все требовали стать серьезнее, сдержанней и поступить, наконец, в университет. Ведь он теперь взрослый и пора бы подумать о собственном будущем. А Чонгук не хотел всего этого. Он хотел остаться тем беззаботным ребенком, которого волновали только ссоры с родителями и плохие оценки в школе. И рядом с Чимином он мог стать таким. Мог оставаться все тем же ребенком. Ведь Пак трепал его по голове и называл мелким, пусть и был старше всего на два года. Два года – разница не большая, но между ними все равно росла пропасть, от которой младший задыхался и не мог понять почему. Его хён вдруг стал больше хмуриться и все чаще уходить в себя. А когда Чон интересовался его таким странным поведением, тот лишь улыбался, как делал это всегда для Гука, а в глазах стояли слезы, которые Чимин спешил быстрее спрятать. Чонгук всегда подыгрывал, мол не замечает этих перемен, и вскоре сам поверил, что все у его хёна замечательно. Чон продолжал смотреть на Чимина. Продолжал просыпаться с его образом в голове, от которого каждую ночь мокрые сны. Продолжал рвано дышать от каждого мимолетного прикосновения, радуясь и такой мелочи. Он помнил, как друзья пригласили его в поездку, и как не хотел Чимин, чтобы тот уезжал. Чон лишь беспечно махнул рукой и сказал, что через несколько дней вернется. А сам закрывался вечерами в гостиничном номере где-то на Чеджу, включал на ноутбуке фотографии Пака и расслаблялся с его именем на губах. Он вернулся через неделю полный решимости, наконец, признаться старшему в своих чувствах. Его ладони потели, а брови постоянно сползали к переносице. Чимин ему не открыл, когда он стоял на пороге его квартиры, и Чону пришлось воспользоваться собственным ключом, который ему любезно предоставил Чимин через два года их дружбы. Чонгук нашел Пака на кухне. Тот плакал словно ребенок, захлебываясь слезами и задыхаясь в собственных рыданиях. Чон тогда дышать перестал, а затем кинулся к старшему, заключая его в своих объятиях. А Чимин всю эту неделю был словно на иголках. Он не мог спать, а когда засыпал, все равно просыпался с мокрыми глазами и сбитым дыханием. Он почти прописался в больнице, пока младшего не было рядом. Тот был ещё мальчишкой, и Пак совершенно не хотел нагружать его своими проблемами. Джин постоянно улыбался, но с каждым днем его лицо бледнело больше, а круги под глазами темнели сильнее. Чимин молился каждую ночь, пусть и не был верующим. Но другого выхода просто не видел. Сокджин продолжал беспечно шутить даже тогда, когда дышать было уже сложно. Врач говорил – хронический лимфолейкоз, а Пак перечитал все книги в библиотеке и изучил все статьи в интернете, словно это могло чем-то помочь. Врачом он от этого не стал, а Джину становилось все хуже. Донора еще не нашли, а старший больше не надеялся. Только просил приносить цветы почаще. Он их любит. Чимин только кивал, и каждый день приносил новый букет, ставя тот в вазочку на прикроватной тумбочке. Он плакал по ночам, пока Сокджин спал беспокойным сном. Ему была необходима поддержка, но в его жизни было лишь два близких человека, один из которых сейчас доживал свои последние дни на больничной койке, а второй развлекался где-то на Чеджудо. Чимину было больно. Страх и одиночество пожирали его изнутри, а он продолжал прятать их глубоко в себе, все так же улыбаясь перед Джином, как ранее делал это перед Чонгуком. Стаканчик с кофе разлился по вымытому только что коридору, когда мимо Пака пронеслись доктора, среди которых он узнал лечащего врача старшего. Сердце лихорадочно забилось в груди, а в глазах внезапно потемнело. Доктор констатировал время смерти, тяжело вздыхая и передавая письмо Чимину, на котором слегка кривым почерком было выведено: «Я буду там, чтобы встретить тебя». Пак не помнил, как добрался до дома. Он шел на ватных ногах под дождем, не обращая внимания на холодные капли, которые стекали по волосам и прятались за воротником. Квартира встретила его нерушимой тишиной, от которой вздохнуть было еще сложнее. Чимин добрался до стула на кухне, попутно скидывая с себя мокрую одежду, что так неприятно липла к телу. Стоило ему, наконец, присесть, как слезы сами полились из его глаз. Пока он сидел и смотрел невидящим взглядом перед собой, мокрые соленые дорожки уже бежали по его щекам, напоминая два водопада. А затем его прорвало, как плотину под напором реки. Пак плакал, закрывая лицо руками, а легкие невыносимо болели, не позволяя и одного вдоха сделать. В сердце кто-то словно раскаленную смолу вылил, а затем стал сдирать её вместе с кусочками чиминовой души. Он даже не слышал, как открылась входная дверь и на пороге показалась темная макушка. Чонгук замер в проеме, а затем его теплые руки обвили вздрагивающие плечи Чимина, прижимая того к себе. От такой близости старший разрыдался сильнее, утыкаясь холодным носом куда-то в шею Чона, и непослушными пальцами хватаясь за его футболку. Чонгук тогда влюбился в Пака второй раз. Ему было противно от самого себя, что не смог разглядеть эту боль в янтарных глазах, и уехал, оставив старшего со своими переживаниями. Он поражался, насколько сильным был внутри его Чимин, хоть и всегда выглядел таким невероятно хрупким и нежным. А на самом-то деле его броня просто была спрятана за ярким свечением, от которого у Чонгука глаза слезились, и все, что он мог видеть, это яркую и совершенно искреннюю улыбку Пака. Он бережно гладил старшего по спине, пока его собственные пальцы путались в складках мокрой одежды и влажных светлых волосах. А сердце уже прятало тяжелые чувства под замок, оставляя те до лучших времен. У них впереди много дней. Чимин тихо сопел в самолете, прильнув щекой к плечу младшего. Тот смотрел на своего хёна с легкой улыбкой, а затем аккуратно убрал падающую прядь розовых волос за ухо Пака. Полет не был долгим или тяжелым, но Чимин выглядел так, словно спал три дня, не меньше. На его щеке отпечатались складки чужой одежды, волосы торчали в разные стороны, словно это не он потратил утром на укладку почти сорок минут, а глаза превратились в две маленькие щелочки. И Гук все удивлялся, как розоволосый что-то вообще видит. Но Пак без проблем добрался до улицы, выходя из душного здания аэропорта, и мигом поймал такси, которые, казалось, здесь невозможно даже найти. В отеле их уже ждали. Тэхен развалился по всему дивану, что стоял в холле, свесив руки в сторону. Хосоку пришлось подпереть спиной огромную мраморную колонну, дабы та не упала, ведь она определенно не сможет стоять тут одна, как делала это всегда. Чимин успел лишь махнуть рукой, когда из кафе отеля вышел Намджун. Он нес в руках два стаканчика с кофе, и Пак поспешил перехватить их, пока те не оказались на полу, а сам отправил младшего к друзьям. Чон что-то фыркнул, но все равно направился к парням. Когда розоволосый вернулся с кофе, Чонгук уже вовсю трещал с Хосоком, обсуждая завтрашнюю вечеринку, пока Тэхён соглашался со всем, что предложат, похоже, даже не слушая. Он выглядел уставшим и измотанным. Кажется, этот недолгий перелет дался ему с трудом. И смотреть на вечно улыбающегося юношу, который сейчас был больше похож на мешок с песком, без слез было не возможно. Они хотели обсудить лишь детали вечеринки, но уже больше часа о чем-то разговаривали, постоянно смеясь и фыркая. Чонгук украдкой бросал взгляды исподлобья на своего хёна, и тут же отворачивался, стоило тому повернуть голову в его сторону. Намджун смотрел на это сквозь полуопущенные ресницы и едва заметно улыбался. Они разошлись сразу, как только Гук пожаловался на усталость. Он был самым младшим в этой компании, и остальные парни относились к нему с заботой, пока Чимин, кривясь, пытался убедить друзей, что Чон не такой пушистый, каким кажется. И он не устал, а просто пользуется чужой добротой. А Гук в это время лишь коварно улыбался и ластился к старшему, хватая того за руку. У стойки регистрации отеля, к которой они так и не успели подойти, их встретила миниатюрная девица. Она постоянно улыбалась и кокетливо заправляла падающую прядь волос за ухо. Чонгука от этого вида воротило. - Здравствуйте, мы бронировали два номера на имя Пак Чимина. – Юноша лучезарно улыбается и кладет на стойку свой паспорт. Девушка кивает и сгребает документ, тут же пробивая номер в базе данных. - Простите, кажется, произошла какая-то ошибка. – Она виновато поджимает губы, а её взгляд мечется от парня к парню, и снова возвращается в экран монитора. – На это имя действительно стоит бронь, но ваши комнаты уже заняты. – Она нервно потирает ладони друг о друга, ожидая реакции клиентов. Чимин тяжело вздыхает и запускает в волосы свои пальцы. Он вымотался с перелета, и ему хотелось бы как можно быстрее попасть в номер. Чон, смотря на старшего, раздраженно рычит и поворачивается к стойке. - Тогда предложите нам другой вариант. – Он громко стучит ладонью по деревянной поверхности и девушка, испуганно пискнув, подпрыгивает. – Не наша вина, что вы такие безответственные. Мы заплатили за эти комнаты! - Чонгук, успокойся. – Тянет Пак и улыбается. Как-то натянуто и слишком неестественно. Он осторожно гладит темноволосого по руке, сжимая его ладонь своими пальцами. Чон зависает на влажных от слюны губах, а когда, наконец, отвисает, снова смотрит на работницу отеля. - У вас есть еще свободные комнаты? - Ах! Подождите. – Она судорожно вбивает какие-то слова в свой поисковик и внимательно изучает результаты поиска. – Есть одна свободная комната на третьем этаже. Там только одна кровать. Но она двуспальная и… - Мы берем! – Неожиданно громко выкрикнул Чонгук и, выхватив из рук девицы предложенную ключ-карту, потащил Чимина к лифту. - Ты чего? – Уже стоя внутри металлической кабины, что поднималась наверх, спросил Пак, развернувшись к младшему. Тот упорно продолжал делать вид, что царапины на стене лифта куда интереснее и красивее самого Чимина. – Ну? - Ты видел, как она смотрела? – Кивнув головой на двери, поинтересовался Чон. – Постоянно поправляла свои волосы. И губу закусывала. Да это же чистой воды провокация! Флирт! Розоволосый рассмеялся и вышел из лифта первый, когда тот прибыл на нужный этаж. Он так и не понял, зачем они воспользовались лифтом, ведь третий этаж не такой уж и дальний. - Чонгук, она просто волновалась. Ты сам видел, что произошло недоразумение. Снова гормоны в голову ударили? У тебя любой движущийся объект флиртует. Будь то парень, аджумма на рынке или фонарь. Фонарь, конечно, не движется, но это не исключает того факта, что и он может внезапно начать флиртовать. – Пак засмеялся, прикрывая рот ладошкой. – Боже, прекрати делать такое лицо. Я же шучу. Ты разве не рад, что девушки обращают на тебя внимание? – Он подмигнул Чону и остановился у дверей их номера. Несколько простых манипуляций и темная деревянная дверь открылась перед ними, впуская парней в просторную комнату. - Но она ведь на тебя смотрела. – Обиженно прошептал Гук, и очень надеялся, что розоволосый его не услышит. Комната действительно оказалась просторной. Чимин сразу приметил две ванных комнаты, а Чон первым делом обратил внимание на двуспальную кровать. В его голове то и дело всплывали не очень скромные картины c участием Пака, но Чонгук умело их игнорировал. За столько лет уже научился. Иначе просто бы сошел с ума. - Хен, тебе надо отдохнуть. – Протянул Гук, кидая свою сумку у кровати. Та с глухим звуком опустилась на мягкий ковер. - А ты разве не устал? – Чимин помедлил, осматривая постель, а затем встрепенулся и уставился на младшего хмурым взглядом. От вида такого Чимина Чонгук дернулся, как и его сердечко. – Я не позволю тебе спать на полу. - А кто сказал, что я буду спать на полу? – Шатен наигранно улыбнулся, поднимая брови. Он был уверен, что Чимин так и скажет, тот смотрит слишком много дорам. – Не дождешься! – Фыркнул Чон и, первым схватив со шкафа махровое полотенце, побежал в душ. – Я первый! - Их все равно два! – Кинул вдогонку Пак, наблюдая, как юноша скрывается за дверью. Чимин устало зевнул, прикрывая рот ладошкой, и последовал примеру макнэ, направляясь в свободную ванную. Когда он вышел, Чонгук уже облюбовал одну из сторон кровати, развалившись на ней как звезда. - Хен, она такая свободная. – Промурчал парень, поднимая глаза на своего друга, и тут же замер, рассматривая мокрые волосы, влажную шею и оголенный торс. Несмотря на то, что они дружат уже несколько лет, Чон не так часто видел Пака без одежды. Тот предпочитал одеваться сразу после душа, а не щеголять без одежды по всей квартире. И заставлял делать то же самое и Чонгука, но тот умело игнорировал все замечания, продолжая светить своими накаченными руками, широкой спиной и зачетной такой задницей. - Да, я вижу. Сложно не заметить. – Чимин вздохнул, кидая влажное полотенце на стул, и плюхнулся рядом на мягкую постель. Гук с трудом поборол в себе желание собрать холодные капли с бледной кожи своими губами. Он нервно сглотнул, проводя горячим языком по сухим губам, и откинулся на подушку рядом со старшим. Тот уже сонно клевал носом, всеми силами силясь не уснуть сейчас. - Отдыхай, Минни. Нас завтра ждет насыщенный день. – Прошептал Чон, проходя рукой по влажным волосам друга. - Для тебя я хен, мелкотня. – Пробурчал куда-то в подушку Пак, прикрывая глаза от наслаждения. Он был слишком уставшим, чтобы разбираться в поведении своего донсена. - Как скажешь. – Гук улыбнулся, накрывая розоволосого одеялом и прижимаясь к тому со спины. Чимин был невероятно теплым, какая бы пора года не стояла на дворе. Чон проснулся, когда Пак, на которого он закинул ногу ночью, что-то бурчал и пытался развернуться в теплых объятиях младшего. Он был вспотевшим, и от него почему-то пахло малиной. - Мелкий, убери от меня свои руки. – Промычал розоволосый, все еще оставаясь с закрытыми глазами. - Чимин, заткнись. – Прошипел Чонгук, крепче сжимая друга в своих объятьях и утыкаясь носом тому в шею, опаляя влажную кожу горячим дыханием. - Жарко. – Захныкал Пак, пытаясь вывернуться из крепкой хватки. Чон победно улыбнулся, не замечая со стороны старшего категоричных протестов. А осознание того, что его действия вызвали мурашки на коже Пака, тешило огромное эго Чона. Именно такой реакции он и добивался. И все равно, что на это ему понадобилось почти два года. Он был доволен результатом. Они начали готовиться к вечеринке лишь после обеда, после того как поели, немного погуляли и успели сделать пару фоток на пляже. Чимин весь светился, и Чон в очередной раз понял, что хочет видеть старшего таким всегда. Улыбчивым и беззаботным. Воспоминания об умершем друге иногда накатывали на того, И Гук старался быть рядом в эти моменты. Ведь Чимин тогда прижимался к нему, словно брошенный щенок, скулил и просил остаться на ночь. И Чон не мог отказать, глядя в эти красные заплаканные глаза. В такие минуты ему казалось, что пропасть между ними немного уменьшается. И на душе сразу теплее. Чимин потратил на подготовку почти два с половиной часа, в то время как Чону понадобилось от силы полчаса. И оставшееся время он просто смотрел на старшего, пока тот носился по комнате, выбирая вещи. - Хён, прекрати маячить. – Гук прикрыл глаза. От наблюдений за метающимся Паком в глазах рябило, и складывалось ощущение, что это он бегал тут от сумки к сумке. – Нас будет шесть человек. Для кого ты наряжаешься? Парень замер посередине комнаты, уставившись в окно, а затем повернулся к сидящему в кресле макнэ. - И что? – Он вопросительно поднял брови, накидывая на плечи мягкую черную кофту. - Это даже не вечеринка. Так, девичник. – Чон пожал плечами, поднимая глаза на Чимина. Сказать, что тот выглядит охуительно – ничего не сказать. Что Чонгук и делает. Он просто смотрит на старшего и молчит, пока тот не краснеет под таким изучающим взглядом и не отворачивается. Было хорошим решением надеть эти черные джинсы. Они замечательно подчеркивали накаченные бедра. Гук оценил. - Это не значит, что можно прийти в пижаме, Гук. – Чимин покачал головой, сидя на кровати и натягивая на ноги новые белые кроссы. - Я бы так и сделал. – Он зачесал свои волосы назад, портя прическу, которой, в прочем-то, и не было. - Поэтому тебя никуда и не зовут. – Пак поднялся, последний раз осматривая себя в зеркало, и поспешил на выход, закидывая в карман кофты немного денег и телефон. - Я сам прихожу. – Шикнул младший и вышел из номера, закрывая тот и пряча карту-ключ в карман штанов. В квартире Юнги всегда было убрано, несмотря на то, что тот был самым ленивым человеком, которого Пак знал. Возможно, он просто прибрался перед приходом парней или вызвал уборщицу, но тот факт, что на полках больше не было пыли, очень радовал. Остальные уже пришли и теперь все вместе сидели в гостиной, выпивая пиво. Чонгук с Чимином как всегда пришли последними. Они присоединились к парням через несколько минут, когда хозяин квартиры вынес еще две банки холодного пива. Чонгук был невероятно счастлив. Ведь теперь и ему можно пить. На последней такой вечеринке ему всунули стакан с соком, и даже впихнули туда соломку. Чон дулся весь вечер, пока друзья смеялись над самым младшим в компании. Теперь же никто и слова не сказал по этому поводу. Ведь прекрасно понимали, что макнэ уже взрослый. Несмотря на то, что в их компании было всего шесть человек, это действительно была вечеринка. Самая настоящая. С выпивкой, музыкой и танцами. Чонгук весь вечер не мог оторвать взгляда от своего хёна. Тот двигался под музыку так плавно и легко, словно всю жизнь занимался танцами, хотя и знал, Что Пак никогда не изучал их профессионально. Всё сам, своими силами. И от этого сердце в груди громко стучало, а в голове набатом гремело «Валить и трахать». Чону было сложно сопротивляться, но он старался. Старался, как никогда. Потому что из-за алкоголя его тянуло к старшему в два раза сильнее. Когда на часах давно было за полночь, а все вымотались от бесконечных танцев, ребята решили устроить ночь игр, выуживая из шкафа коробку с играми. - Как насчет в карты на раздевание? – Поинтересовался Тэхён, ныряя рукой в коробку и вытаскивая на свет колоду карт. - Ты дурак? – Прыснул в кулак Чимин. – Здесь одни парни, какое раздевание? О чем ты? – он отмахнулся от друга, возвращая свой зад на диван. - Твистер? Бутылочка? – Всё не успокаивался рыжий, перебирая игры. - Алло! – взмахнул руками Пак, кидая в друга диванной подушкой. Чонгук, сидящий рядом, как бы невзначай закинул руку на спинку дивана, словно обнимая старшего, и осторожно гладил того по плечу. Он видел, как Чимин дернулся, стоило ему прикоснуться пальцами к его руке, но быстро расслабился, откидываясь на спинку дивана. И Чон в душе безумно ликовал. - Давайте в бутылочку на желание? – Предложил Намджун, только вернувшись с ванной. Его волосы все еще были мокрыми, а влажное полотенце висело на плечах. Все на минуту замолчали, обдумывая предложение, а затем стали соглашаться. Это интересней, чем смотреть на раздевающихся парней или сплетенные тела над разноцветными кругами. Во втором случае еще и устанешь. Они расселись в круг, и Чон умудрился впихнуть свою тушку между Хосоком и Чимином, довольно улыбаясь. Парни втянулись в игру довольно быстро, и уже через пятнадцать минут придумывали самые разные желания. Тэхён заставил Юнги выпить кружку молока, от которой он чуть не проблевался в туалете, а Намджун решил отомстить за своего парня, поручая Тэ съесть пять булочек с бобовой пастой. Тот простоял у туалета не меньше блондина, но ничего так и не вышло, а привкус бобов все равно остался, сколько бы пива Ким не выпил. Чимину засунули в рот половинку лимона, посыпанную солью, а когда тот с трудом это все проглотил, влили в него стаканчик текилы. Пак кашлял и жмурился, а спустя десять минут уже почти лежал на Чоне. Нет, он не был пьяным, но из-за алкоголя его тело вдруг стало слишком тяжелым. И пока остальные парни выполняли безумные желания, он продолжать осушать стакан за стаканом, пытаясь хоть немного протрезветь с помощью воды. Это дало какие-то результаты. Чонгук пожелал называть Чимина остаток времени по имени, без уважительных обращений, а Хосок всё смеялся, пока очередь не дошла до него. Он наивно полагал, что эта учесть обойдет его стороной. Он морщился и плевался, но все же чашка с крепким кофе было осушена, и игра снова пошла свои чередом. Покрутив бутылочку очередной раз, Джун ждал на кого та укажет. Сделав пару оборотов вокруг своей оси, бутылка остановилась, направляя горлышко на самого младшего. Намджун победно улыбнулся, получив, наконец, то, чего так долго добивался. Он сложил руки в замок и уткнулся в них носом, словно обдумывая желание, хотя то уже давно было придумано в его гениальной голове. Намджун – наблюдательный парень. Он весь вечер осторожно следил за каждым, подмечая любую мелочь в поведении. Но самым интересным объектом определенно был Чонгук. Его мимолетные взгляды в сторону Пака не заметил, разве что, слепой. Хотя кроме самого Кима никто больше не обратил на это внимание. Вот только как можно было не заметить этих неловких касаний, нежных поглаживаний и скрытых улыбок? Все было просто и ясно, как солнечный день. И знаете, Джун, наверное, проигнорировал бы это всё, если бы не легкие вздрагивания Чимина каждый раз, когда рука младшего укладывалась на его плечо, если бы не красные щеки и смущенная полуулыбка. Он так и не понял, что творится между этими двумя, но серьезно настроился стать купидоном в этот вечер. И никто его не остановит. -Хён? – Чон наклонился чуть вперед, пытаясь привлечь к себе чужое внимание. Ким поднял на него глаза и улыбнулся. - Придумал. – Он самодовольно улыбнулся, потирая ладони друг о друга. – Гук-и, наш Чимин такой невинный, почему бы тебе не подпортить ему репутацию? - О чем ты, хён? – Юноша вопросительно поднял брови, не сводя глаз со старшего. Джун видел, как нервно тот теребил рукав своей кофты. О, он все прекрасно понял. - Сюда. – Он указал рукой на собственную шею где-то под челюстью, недалеко от пульсирующей венки. - Так, парни. Стоп, стоп, стоп. – Тут же замахал руками Чимин. К нему осознание пришло не сразу, но когда добралось, тот сразу же стал возмущаться, мотая головой, но Ким успел разглядеть красные от смущения кончики ушей под розовыми прядями. – Это ведь он проиграл, не я. - Одну минуту. – Быстро выдохнул Намджун и повторно закрутил бутылку по полу. Он понимал насколько мизерным был шанс того, что бутылка укажет именно на Пака. Когда та стала замедляться, все затаили дыхание, а затем тихо захихикали. Первым не выдержал Тэхён. - Лучше бы ты молчал, Чимин-а. – Он сочувственно похлопал розоволосого по плечу, хотя самому хотелось кричать от смеха. Чимин в недоумении уставился на бутылку, которая остановилась прямо на нем. Ровненько, ни сантиметра вправо, ни сантиметра влево. - Теперь ты тоже проиграл. – Джун пожал плечами, словно так и должно было случиться. И ничего бы все равно не спасло парня от этой участи. – Так что давайте, не отнекивайтесь. – Он нагнулся вперед, выуживая из кармана черной чиминовой кофты мобильник. – На память. Пак поморщился, смешно высовывая кончик языка. Он дернулся, когда Чонгук придвинулся ближе, но сам не сдвинулся с места. Он лишь слегка поднял голову и отвел ту в сторону, открывая вид на собственную шею. Его кожа была светлой, и казалось, будто она блестит. Чон нервно выдохнул и, перекинув руку через согнутые ноги Чимина, наклонился к его шее. Несмотря на большое количество выпитого алкоголя, от того все ещё пахло малиной. И от этого запаха у младшего кружилась голова. Он аккуратно провел носом по шее Пака, улавливая его мелкую дрожь. Словно красная тряпка для быка. Он прильнул к бледной шее, сначала нежно целуя, а затем прикусывая кожу. Гук слышал тихое шипение старшего, и поэтому поспешил обвести укус горячим языком, еще раз целуя собственную метку. Все внутри ликовало и готово было разрыдаться. Чимин сейчас сидит рядом, настоящий. И на его шее расцветала чонова отметина. И плевать, что это случилось не по обоюдному согласию. Действительно плевать. Начало положено, а значит и до финала не далеко. Когда он отстранился, глубоко дыша от такой близости, Пак дышал не менее тяжело. Он тут же прижал руку к своей шее, пряча за ладонью красноватый засос. И Чонгуку вдруг стало обидно. Словно это его стыдятся. Он отвел глаза, устремив их в пол, и старался не показать своей обиды. Игра снова продолжилась. Последующие минуты Гук смотрел по сторонам, в потолок, за окно, но не на Чимина, что все ещё сидел рядом и смущенно смеялся от очередного глупого задания. На часах уже третий час ночи, а Чонгуку уже хочется обратно в номер. Завалиться спать и беззвучно плакать, уткнувшись носом в подушку. Когда он было хотел сказать парням о своем уходе, подняться и уйти, честь крутить бутылочку снова перепала Намджуну. Он снова довольно улыбнулся, как кот, ей богу, и завертел бутылку. Та остановилась на Чимине, и никто даже не удивился. Только сам Джун все никак не мог понять, от чего это ему целый вечер так везет? Он больше не стал тратить время на придумывания желаний, ведь те уже давно были готовы в его головёнке. - Чимин-а, ты ведь у нас взрослый? – Тот недоверчиво кивнул и заерзал на собственном месте. – Научи нашего младшего целоваться. Думаю, ему будет полезно. Пак тут же поперхнулся, хотя ничего не пил, а Юнги, сидящий рядом, бережно похлопал того по спине. - Не волнуйся ты так. Если тебе неловко, можете сделать это в соседней комнате. Только телефон возьми, нам нужны доказательства. – Юн издевательски улыбнулся, показывая свои кошачьи зубки, и Чимину захотелось его задушить. - Вперед и с песней, друзья! – Хлопнув в ладоши, пропел Хосок и замахал на парней руками. – Валите уже. Не хочу ждать тут до старости. Пак перевел неуверенный взгляд на младшего, но тот даже не посмотрел в его сторону. Чон молча поднялся с пола, выхватил из рук Тэ мобильник и направился в комнату, не дожидаясь Чимина. Тот поспешил за ним, скрываясь за дверями спальни. Намджун уверенно завертел бутылку по полу. - Думаю, стоит продолжить без них. Чимин осторожно прикрыл за собой дверь, даже не думая закрывать её на замок. Никто их точно не побеспокоит. Пак неуверенно подошел к Гуку, останавливаясь в метре от него. Он нервно перебирал складки своей футболки, когда услышал через закрытую дверь громкое «С языком» от Тэ. Да, он точно знал, как разрядить атмосферу. Чимин мялся еще полминуты, прежде чем решил заговорить. Но его перебил Чон, который стоял лицом к окну и крутил в руках телефон Пака. - Ты не обязан. – Парень повел плечами, глубоко вздыхая. – Я же вижу, что тебе неприятно. - Что? – Розоволосый подошел чуть ближе, едва прикасаясь холодными пальцами к плечу младшего. - Не заставляй себя. – Он развернулся, цепляясь взглядом за дрожащие губы своего хёна. - А как же фото? – Пак недоуменно хлопал глазами и, кажется, все еще чего-то не понимал. - Плевать. Это просто игра, Чимин. Ты вправе отказаться. – Чонгук шагнул в сторону двери. Он задыхался в этой душной комнате. Наедине с Чимином. И как он мог так спокойно выносить его присутствие рядом столько времени? Уму непостижимо. Он остановился, когда почувствовал на своем запястье неуверенную хватку холодных рук. И почему он мерзнет? В квартире тепло, на его плечах теплая кофта. Так почему же руки такие холодные? - Ты ведь тоже мог отказаться. – Прохрипел юноша, хмуря брови. Чон развернулся, вглядываясь в лицо старшего и пытаясь разглядеть там хоть какие-нибудь эмоции, пытаясь найти там подсказку для дальнейших действий. Но ничего не видел. Кроме блестящих глаз, что смотрели так испытывающее, что невозможно было устоять на ногах. Чонгук помедлил, прежде чем подойти к Чимину, смещая того к подоконнику. Он остановился только тогда, когда розоволосому уже некуда было отходить. Чон поставил руки по обе стороны он Пака, перекрывая тому всякие пути отступления. - Стоило отказаться? – Он склонился над Чимином, опаляя его губы своим дыханием, но не посмел наклониться ближе. Это было заданием Чимина, не его. - Нет. – Прохрипел Пак совсем тихо, вызывая у Гука волну мурашек по спине. Он думал о том, что позволит Чимину сделать первый шаг на этот раз, но, похоже, не сможет больше сдерживаться. - Позволишь? – Юноша выдохнул, неотрывно смотря на губы Чимина и ожидая его согласия. - Целуй уже… - Совсем тихо, едва ли не шепотом сказал розоволосый. Его руки мелко дрожали. То ли от страха, то ли от нетерпения. Просить дважды не пришлось. Чонгук ждал этих слов слишком долго, чтобы сейчас медлить, взвешивая в голове все «за» и «против». Он пожалеет об этом позже, но сейчас хотелось, наконец, сделать то, что не покидало его уже довольно длительное время. Он коснулся чужих губ аккуратно, почти невесомо, ощущая легкое покалывание от такого мимолетного поцелуя. И тут же отстранился. Ему стало страшно. Кажется, что еще пара секунд, и он не смог бы остановиться. Кто знает, к чему бы могли привести такие необдуманные порывы. Его тянуло к Чимину снова и снова, и это было самым тяжелым испытанием за последнее время. - Мы не сделали фото… - Пак говорил тихо, словно боялся, что их могут услышать. На самом же деле в горле просто пересохло, и дышать стало как-то тяжелее. - Да, точно. – Чон выдавил из себя измученную улыбку, выхватывая из рук Чимина сотовый и включая камеру. Ему казалось, что над ним сейчас вселенная издевается. И, кажется, всё так и было. – Готов? Старший кивнул, прикрывая глаза, и Гук снова поцеловал, задерживаясь на этот раз чуть дольше позволенного. Он сам крепко жмурил глаза, пытаясь так отвлечься хоть чуть-чуть. А затем нажал на кнопку, и послышался щелчок. Чонгук сразу отодвинулся, рассматривая полученное фото. Фокус немного убежал, да и сама фотография скривилась, но в конечном итоге их было видно, а этого достаточно. - Готово. - Они… Просили с языком. – Чимин медленно заливался краской. Его щеки пылали от смущения, а взгляд был устремлен куда-то на грудь Чона. Шатен удивленно уставился на Пака, пытаясь понять, чего тот добивается. Он долго хмурился, но розоволосый молчал и даже не смотрел на него. Чонгуку понадобилось время, чтобы, наконец, осознать, какой намек скользнул в словах Чимина. Его губы тут же растянулись в довольной улыбке и Чон, отбросив телефон в сторону, чем удивил Пака, обхватил лицо старшего ладонями, прижимаясь к его губам. Те были горячими, с легким привкусом малины. Чонгука от этого крыло сильнее, и он несдержанно водил языком по губам Чимина, пока тот их не разомкнул. Шатен скользнул языком в рот старшего, дразняще проводя им по нёбу и зубам, а затем сплетая с языком Пака. Чон чувствовал, как Чимин дрожит в его руках, льнет ближе и сжимает пальцами его футболку. Гук подхватил розоволосого под бедра, усаживая на подоконник и устраиваясь меж его разведенных ног. Он слышал, как выдохнул старший в поцелуй, поэтому только прижался сильнее и обхватил талию руками, водя пальцами по спине. Чимин млел и прогибался от прикосновений, зарываясь холодными пальцами в жесткие темные волосы. Он обвил ногами талию младшего, а тот нырнул рукой под теплую кофту, касаясь напряженного живота. И от этих прикосновений по спине мурашки бегали, теряясь где-то на затылке. Чонгук посасывал губы Пака, слегка прикусывая их и довольно жмурясь, когда хватка на собственных плечах усиливалась. Он с трудом оторвался, и, не медля, переключился на молочную шею. Чон еще раз обвел языком темнеющий засос, и прикусил кожу чуть ниже, осторожно целуя ранку и ликуя в душе как ребенок. Парень оставлял мокрые дорожки по всей шее, не забывая помечать ее своими отметинами. Он обводил языком алые пятна, кусал ключицы и целовал за ухом. А Чимин судорожно выдыхал, жался ближе и откидывал голову, неосознанно прося ласки. Шатен вернулся к губам старшего лишь тогда, когда места для новых засосов уже не было. Он неторопливо целовал опухшие губы Пака, улыбаясь в поцелуй, а когда воздуха не осталось, нехотя отстранился, прижимаясь лбом к плечу розоволосого. - Мы не сделали фото. – Чон хрипло рассмеялся, пуская дрожь по телу Чимина и крепко прижимая того к себе за талию. - Я думаю, они поверят. – Гук невесомо провел пальцами по шее Пака, заставляя того нервно усмехнуться и покраснеть. - Идиот. – Чимин зачесал волосы назад, громко вздыхая. – У меня нет шарфа. - Не нужно. Мне нравится. – Юноша довольно улыбнулся, а затем, помедлив, все же решил спросить. – Хён? Если я попрошу, ты согласишься? Розоволосый задумался, смешно хмуря брови и рассматривая собственные пальцы. Он молчал некоторое время, прежде чем слабо кивнуть головой. Просьбы еще не было, но Пак надеялся, что не подписал себе смертный приговор. - Хён? Давай встречаться? Намджун устало потер шею, развалившись на диване. Младшие еще не вернулись, хотя прошло уже минут двадцать. Под боком мирно посапывал Юнги, и Ким лениво перебирал его волосы. Когда дверь комнаты тихо отворилась, Джун встрепенулся, пытаясь не разбудить своего парня, но тот все равно проснулся, недовольно забурчал и перевернулся на другой бок. Тэхён о чем-то разговаривал с Хосоком и тихо хихикал, поэтому не сразу заметил возвращение друзей. Когда Чонгук тихо закашлял, привлекая внимание остальных, ребята замолчали, рассматривая младших. Чон начал о чем-то рассказывать, но все внимание парней было приковано к Паку, который прятался за спиной шатена. - Чимин? – Намджун высматривал Чимина, пока тот жался к Гуку и, кажется, очень хотел сейчас уйти. - Мы уже пойдем, хён. Чимин устал и хочет спать. – Чон подошел ближе к Киму, закрывая тому обзор, пока старший не кивнул, как-то растерянно. Чонгук потянул Мина к двери, а Тэхён, все это время сидевший на полу рядом с Хосоком, захихикал, а затем победно хлопнул в ладони и дал пять Чону. От их-то глаз не скрылась усыпанная отметинами шея Пака. - Что случилось? – Кинул вдогонку поднявшийся с дивана Юнги. - Мы теперь встречаемся, хён! – Послышалось из коридора, а затем входная дверь громко хлопнула, погружая квартиру в тишину. - Круто. – Протянул Юнги, падая обратно на диван и тихо смеясь. Конечно, они не для этого собирались тут все вместе, но, кажется, это было планом Намджуна. Слишком довольно он сейчас улыбался.