Подлый...

- Я люблю тебя, правда, - Рома опустил взгляд, чтобы не смотреть в лицо лучшему другу. Признание возле грязного подъезда, выпаленное абсолютно случайно — совсем не мило, но деваться уже некуда: вырвавшиеся сгоряча слова не вернуть назад. Роман по-прежнему не смотрел на Антона, одновременно страстно желая и боясь услышать ответ. Скорее всего, отрицательный, потому что высокий широкоплечий парень, местный плейбой, как раз собирался идти к очередной пассии, которая, как и все, надолго возле него не задержится. У этого шатена слишком трудный характер, который на протяжении долгих лет выдерживает лишь Рома, лучший друг детства. Но детство закончилось, хрупкий брюнет с горечью осознавал, что сейчас закончится и их дружба, потому что просто смотреть на любимого, скрывать свои чувства, грустно вздыхая, уже невозможно. - Ром... - растерянно проговорил парень и, не зная, что надо ответить, вновь замолчал. А что ему сказать? Серая скромная мышка, на которую никто и не смотрит к вящей радости Антона, не представлявшего, что делать, если Рома найдет себе кого-нибудь, кроме него. Хотелось быть единственным для друга, единственным он и был, ненавязчиво отваживая тех, кто мог подружиться с Ромкой. Парень и сам не понимал, что нашел в этом невзрачном юноше, но неожиданно для себя, начиная со средних классов, стал искоса наблюдать за тем, как брюнет покусывает кончик шариковой ручки, морщит лоб, недовольно кривит губы или украдкой ковыряет мизинцем в носу. Вроде бы и «фу-фу-фу», но Рома все равно был неизменно мил — ужас, короче! И теперь этот «ужас» признался ему в любви, хотя сам Антон еще долго бы не смог выдавить из себя даже намека на чувства. Рома задрожал, из-под длинной челки, которой парень занавесил серые с прозеленью глаза, по щеке потекла слеза — парень быстро, неуклюже поцеловал Антона в губы и, развернувшись, побежал прочь, оставляя за спиной застывшего друга. *** - Вот мудак позорный! - презрительно прищурившись, емко охарактеризовал Антона молодой мужчина, наблюдающий за парочкой с крыши. Придурок оставался шокированным истуканом стоять на месте, пока его судьба убегала от него все дальше. Мужчина прикрыл глаза, просчитывая нити их жизни — так дело не пойдет, если сейчас же не догонит, мелкий его никогда не простит и не поверит в искренность чувств. Мощная, широкоплечая баба Люба со светлой копной вьющихся волос и пятым размером груди, среди людей носящая кодовое имя «Любовь» скорее всего обойдет их стороной, больше не дотронувшись... Хотя нет — вон у малого просчитывается еще одна слабая возможность через два-три года встретить «светлую, неповторимую и единственную». Но уже девушку. Аксель хмыкнул — мужскому населению он импонировал намного больше, нежели женскому. В большей степени к этому факту приложила руку та самая Люба, измывающаяся над подчиненными, как никто другой — с самого назначения на должность Амура покоя, злодейка, не давала! И да, а кто сказал, что суд бессмертных беспристрастен?! В руке сам собой материализовался лук и стрела. Откинув мягко светящуюся золотом длинную прядь, мужчина, ловко приладил бесхвостую стрелу к тетиве, оттянул ее конец к уху, прикрыв один синий глаз. Второй, алого цвета, помогал прицеливаться точнее. - Ты чё творишь? - за спиной раздалось недовольное шипение. - Я Амур, - терпеливо объяснил вопрошающему Аксель. - Работаю. Видишь ту девочку? Сейчас я выстрелю в ее сердце. Или в зад... - Но это же парень! - упрямо не сдавались сзади, небольшая ладонь сжала белую рубашку и дернула ткань. - Хм, какой я подлый Амур! Возмущенное «Ты просто гомосек коварный, а не Амур!» слилось с «вжиком» пущенной стрелы. Аксель развернулся, без удивления рассматривая перед собой невысокого подростка с серебристыми волосами — будущий ангел, из касты воинов. Вот уж кому не грозит попасться под горячую руку Любы, ведь мальчишка как сверкнет льдистым взглядом, так и отпадут все претензии... Даже у норовистой начальницы мужчины — были прецеденты. - Что ж ты ко мне привязался, ангелок, раз работа моя не нравится? - задал риторический вопрос Амур. Подросток злобно, а от того неразборчиво, что-то пропыхтел, но привыкший к ребенку Аксель его понял. - Ладно-ладно, не ангелок, а Эйнар, - насмешливо фыркнул мужчина. - Маленький, а такой пендитный! - Я не маленький! - поджал пухлые губы ангел. - А чем докажешь? Аксель не думал, что своенравный, но очень воспитанный Эйнар поддастся на его провокационный тон. Подросток, видно, думал иначе, потому что его глаза пронзительно блеснули, и нецелованные никем губы прикоснулись к губам мужчины. Бледные щеки ангела окрасил яркий румянец, но ладошки твердо обнимали талию Акселя, которому оставалось лишь тяжело вздохнуть, скрывая радость и изумление смелостью малыша. - Теперь меня еще и в растлении детей обвинят... - Поэтому-то ангел здесь я. Уже скоро я вырасту, - уголки губ Эйнара дрогнули в улыбке, а взгляд снова стал строгим. - Подождешь? - Подожду... *** Антон, опомнившись, рванул следом за Ромой, чтобы поймать его, прижать к себе и никогда не отпускать — все посторонние сомнения разом исчезли. «Словно получил волшебный пинок под задницу!» - целуя мокрые от слез щеки брюнета и сжимая его в объятиях, думал Антон... и не догадывался, насколько прав. С наступающим Днем презерватива, ненормальных и компьютерщиков!)