одно имя.

Большинство людей рождаются с тремя именами на запястье: их любовь, злейший враг и лучший друг. Они родились лишь с одним именем.  — Ты хочешь сказку? Зайка, бабушка устала и хочет спать, — один взгляд ярко-зеленых детских глаз заставляет седовласую женщину сесть обратно в кресло и продолжить свой расказ, — ну так уж и быть. О чём же тебе рассказать? Может, об именах? Ну что ж, при рождении на твоей ручке появляются три имени: твоя любовь, злейший враг и лучший друг. И всегда в разном порядке, жизнь как бы говорит тебе: «ну уж так вышло, будь добр, друг, сам разберись в людях». Ой, о чём это я? Так вот и при первой встрече с этими людьми ты почувствуешь жуткую боль, — малышка скривилась, и женщина осеклась. — Ой, детка, я имела ввиду просто поколет ручку и всё. А дальше ты сама должна понять, кто это — друг, враг или любовь. Ну, вот это всё, что тебе нужно знать сейчас, зайчонок. Ложись спать. В комнате погас свет и девочка покорно заснула. Закрыв скрипучую дверь, женщина спокойно выдохнула. — Эх, сложно придется девчушке в жизни. И зачем ты вешаешь ей всю эту лапшу на уши? Наслушается с детства, так и будет верить в свою легкую жизнь. — поправил очки на переносице дедушка. — Любовь, вспомни легенду о таких людях, их жизнь — одна сплошная мука. Они чувствуют себя изгоями, коими и становятся. Найти друг друга и при этом не закончить все стадией «злейший враг» практически невозможно. — Андрей! Не смей так говорить. Я верю в нее! Ее имя в переводе «Божья помощь», Бог всегда будет с ней и поможет! Она сильная девочка, она справится. Я уверена, у нее все будет хорошо! — Ну, ну. Поживём увидим. И всё же, любовь, как говорится: «надейся на лучшее, готовься к худшему». — чмокнув жену в щеку, мужчина чинно удалился из комнаты. Типичная советская кухня с газовой плитой, потрепанной люстрой, древним, как мир, столом и, конечно же, холодильником, под шум которого учишься засыпать. Светлые стены, обрамленные мягким светом, всегда создавали уютную и теплую атмосферу. Взяв из аптечки валерьянку, женщина отсчитала нужное количество капель и поколебавшись выпила жидкость залпом. «Одно имя на запястье, как проклятье на всю жизнь. Дед-то прав, сложно ей будет» — мысли вились роем в голове женщины. Лекарство вступило в силу, и старушка отправилась спать.

***

— Я выключаю свет, если вы сейчас же не угомонитесь — лишу еды на день! — голос этого человека заставлял стены детдома дрожать. На самом деле она не такая уж и страшная, просто девушка имела грубый голос и умение заставить любого молчать. Свет выключился, дети запрыгнули в кровати, и огромная дверь в детскую захлопнулась. — Лен! У нас новорожденный! — крик лучшей подруги заставил вздрогнуть. Тряхнув головой, девушка пошла на первый этаж. Эта лестница, эти стены, эти лампы, эти комнаты, эти двери, всё это приелось, но в какой-то степени кажется родным. «Господи, о чём мы только думали, когда шли сюда волонтерами?» О помощи детям. О том, что они хоть как-то могут помочь им. Все они разные. Добрые и злые, открытые и замкнутые, скромные и хвастливые, но все готовы стоять горой «за своих». Это всегда отличало их от других детей. Они никогда не предадут «своих». — Да, Кир, что такое? — У нас новорожденный. С ним была записка, на посмотри. — Девушка протянула подруге, смятый клочок бумаги, на котором корявым почерком было выведено «Запястье. Он проклят.» Лена ужаснулась. — Как можно было бросить ребенка, просто из-за того, что он не такой как все? Господи, Кира, а ведь это не первый случай, у нас тут с десяток таких. Как можно быть такими жестокими? — Дорогуша, мир жесток, пора бы привыкнуть. — Кира старалась сказать это обычно, будто все это нормально, ведь такое правда происходит каждый день, но голос предательски дрогнул, все-таки привыкнуть к такому нельзя, каждый раз это ужасает, и невольно думаешь «мир прогнил, мы все проебали». — Кир, он такой красивый. Как можно было его бросить? Я помню, что иметь любимчиков запрещено, но все же. Я помогу ему выкарабкаться, я обещаю. — Лена знала, она сдержит своё обещание, во что бы то не стало.