Голубой чертёнок!

       На следующий день Катсуки повел меня на прогулку. Ему было непривычно везти меня на коляске, но он быстро привык. Мы приехали на пляж, который очистил Мидория, и стали пытаться поставить меня на ноги. Мама сказала, что если ходить по песку, то кровообращение станет быстрее и мои ноги быстрее поправятся. Катсуки встал напротив меня всего в двух шагах и сказал:        - Давай, постарайся встать и дойти до меня! - он выставил руки и стал ждать, когда я встану и дойду до него. Я неуверенно посмотрела на свои ноги, которые ещё со вчерашнего дня ноют так, словно я приседала с утра до вечера. Спина стала болеть меньше благодаря массажу, который мне сделала мама Катсуки, первые движения по спине отдавались очень болезненно, я аж плакала, но терпела до конца, хоть и со слезами.        - Черт! - выругалась я, после попытки встать. Катсуки опустил руки и спросил, при этом подходя ко мне:        - Больно? - мне было стыдно признаться, но и скрывать от него - это не лучший вариант, тем более, зная его не любовь к лжецам.        - Ага... - призналась я, опуская голову. Катсуки протянул мне руку. Я подняла на него глаза и он сказал:        - Давай руку, встать уж, так и быть, помогу, - я нахмурилась и, оттолкнув его руку, стала пытаться встать самостоятельно. После трех провальных попыток я встала и, трясясь на ватных ногах, сделала шаг к Катсуки. Этот шаг без опоры был для меня как разряд боли, я чуть не отключилась, но смогла себя заставить дойти до Катсуки. Рухнув ему на грудь, я тяжело задышала и мои ноги подкосились. Катсуки опустился на песок коленями и, погладив меня по голове, произнес:        - Я же сказал, давай помогу, вот почему ты такая упрямая? - он был раздражен и взволнован одновременно - это на него так похоже, вроде злой, а вроде добрый...        - А у кого я учусь? - задала я встречный вопрос, улыбаясь и прижимаясь к его сильной груди сильнее.        - Это что намек на то, что я - упрямый осел!? - взбесился он, сжимая мои плечи чуть сильнее, я отстранилась от его груди и подняв голову к его лицу ответила:        - Слово "Осел" я не говорила, ты сам его добавил, а вот про то, что ты - упрямый, да! - у него задергалась бровь.        - Тц! - лишь и издал озлобленный блондин, скалясь и злобно прищуривая на меня глаза. Как же мне нравится это его лицо, в особенности перед тем, как я начинаю его, скажем по-современному, - совращать...        - Ладно, давай еще раз попробуем! - проговорила я, упираясь в его руки. Он без проблем поднялся, а вот я, как тормоз, через жопу. Раз чуть не упала, а во второй чуть не забодала Катсуки в живот.        - Так, давай иди! - Катсуки вновь выставил руки на расстоянии двух шагов. Я сжала кулаки и стала двигаться, и, на своё удивление, я смогла преодолеть не только два, но и все четыре шага.        - О, получае-е-ется!!! - рано я обрадовалась, так как буквально в ту же секунду матушка удача повернулась ко мне пятой точкой и я рухнула, не вперед, не вправо или влево, а назад, блять!!! Упав на песок, я открыла глаза и увидела с боку от себя испуганного Катсуки.        - Ну и рожа у тебя, ах-ах-ах! - выдала я, звонко засмеявшись. Черты лица Катсуки, приняли недовольные очертания, я перестала смеяться и спросила:        - Что такое? - он протянул руку и сделал мне по лбу затрещину, а после зарычал:        - Смех тут неуместен, дура, ты что, забыла, что у тебя ебучий перелом и ебанные раны!? Ты хоть, блять, понимаешь, что из-за такого отношения к своему телу и здоровью, ты можешь остаться овощем или калекой, блять!? - я протянула руку и, коснувшись его щеки, без крика и злобных глаз, проговорила:        - Ты всегда так заботишься обо мне, спасибо, солнышко моё... - солнышком я назвала его, из-за того, что его голова закрыла солнце, а свет отразился в его волосах, и он стал похожим из-за этого на маленькое нахмуренное солнышко.        - Ты чё, башкой ударилась? - задал он вопрос, хмуря брови сильнее.        - Нет, я просто счастлива, что повстречала такого балбеса, как ты! - его лицо вначале исказилось удивлением и даже немного покраснело, но потом он кое-что осознал.        - Ты что, только что назвала меня балбесом? - Катсуки заметно разозлился, а я без страха улыбнулась и кивнула:        - Ага! - внезапно он глянул на море, а потом, поднявшись на ноги и отряхивая колени от песка, развернулся и, шагая в сторону лестницы ведущей с пляжа на асфальт, сказал:        - Вот за это будешь тут лежать до прилива! - от услышанного я вздрогнула. Он чё, блять, серьёзно!?        - Что!? Ты же пошутил, правда!? - крикнула я ему в след, на что получила твердое:        - Нет! - он реально собрался меня тут оставить одну, в такую рань и с прибывающей к берегу водой!? Так тут ещё и холодно, а я в майке и в шортах, а ещё я лежу на сыром и холодном песке!        - Катсуки, да ладно тебе, я же так почки застужу! - крикнула я, осознав этот щекочущий нервы факт.        - В этом как бы и задумка! - ответил Катсуки повернувшись и посмотрев на меня. Ах ты мудень! Ещё и зубоскалишь!? Я стала давить на жалость, как я это умею.        - Я же умру, если почки откажут, ты же этого не хочешь, правда? - я делала милое личико и нежный голосок. Катсуки расцепил сложенные на груди руки. Подействовало, я знала, что это сработает!!! Катсуки высунув язык и, оттянув нижнее веко глаза, проговорил, при этом по змеиному улыбаясь:        - Ты реально думаешь, что я поведусь на твои мордашки? - у меня отвисла челюсть. Он меня развел, как кролика! Вот же хитрожопый еж!        - Да пошел ты! Когда хоронить будешь, тогда и пожалеешь, дурак! - закричала я и отвернулась к воде, которая тут же накатила мне по лицу волной. Я чуть не захлебнулась, но слава богу я успела задержать воздух. Я же уже говорила, что удача повернулась ко мне жопой, да?        - Эй, айда... - послышалось позади, а после сильные руки подняли меня и я оказалась прижатой к груди Катсуки. Я завела руки за его шею, а голову положила на плечо. Он придерживал меня так, что мои ноги были за его спиной.       Катсуки подошел к коляске и, сняв с неё полотенце, вытер мою намокшую голову, а после накинул и укутал меня в свою мастерку. После, он нажал на рычажок и коляска сложилась пополам. Взяв её в руку, он придерживая меня одной рукой пошел к выходу с пляжа, а я смотрела на удаляющееся море и думала о том, как буду тут бегать, когда ноги окрепнут.       Мы подходили к его дому, когда он вдруг резко остановился.        - Эй, ты чего остановился? - спросила я, не поняв его. Он же всю дорогу ворчал на тему "Хочу домой!"        - А ты обернись, - проговорил он, показывая головой куда-то вперед. Я обернулась и увидела возле ворот его дома всех наших. Что они все здесь делают!? В нашу сторону повернулась Мина её глаза округлились и она проговорила:        - Эшли? - все без исключения услышали это и повернулись в нашу сторону. Их лица приняли шокированный вид.        - Сюрприз! - крикнула я, вскидывая руки. Бакуго нахмурился, я же виновато улыбнулась, ведь во время взмаха руками я щелкнула его по башке.       Ребята подбежали к нам и стали меня обнимать, больше всего меня обнимали Мина, Джиро, Каминари, Серо и Киришима. Я вспомнила, как он плакал надо мной в тот день, когда он говорил со мной, я крепко обняла его, словно второго старшего брата, ведь он реально ведет себя со мной, как старший братец.        - Когда ты очнулась? - задал вопрос Киришима, беря меня за плечи.        - В тот же день, когда ты со мной говорил! - ответила я краснея и улыбаясь. У Киришимы расширились глаза.        - Ты меня слышала? - спросил он, заглядывая мне в глаза. Я кивнула.        - Да, слышала, поэтому и очнулась! - он улыбнулся той самой улыбкой, которую я так люблю. Его улыбка - это просто нечто, такая милая, красивая и нежная, полная счастья и радости.        - Ты нас так напугала, мы думали, что потеряли тебя! - проговорили Мина и Джиро, обнимая меня вновь и сжимая в своих крепких объятьях.        - Простите меня, я постараюсь так больше не делать, - сказала я, обнимая их в ответ. Кстати, я ведь стою на ногах. Вот так чудо!        - Уж постарайся... - послышалось позади. Обернувшись, я поняла, что это сказал оперившейся на стену Катсуки. Он как обычно поодаль и в тени. Почему я вспомнила Бэтмена!?        - Бакуго, а вы откуда шли? - задал внезапный вопрос Каминари, подходя на опасное расстояние к нашей бомбе минутного действия.        - А ты чё, книгу пишешь? Какая твоя забота, откуда мы шли? - Катсуки грелся - это было ярко выражено в его начинающем дрожать голосе и страшно вытаращенным глазам.        - Да просто интересно, где это наши голубки были? - подловила Мина, прихватывая меня за шею. Краснота расплылась по моему лицу и я стала в тон волос Киришимы.        - Мы не голубки, дура! - освирепевшим голосом зарычал Бакуго, взрывая ладонь. Каминари от неожиданности запрыгнул на забор, Мина спряталась за мной, а я за Киришимой. Давно он не бомбил....        - Катсуки, походу они знают... - проговорила я с краснотой на всё лицо. Его брови перешли из положения: "Капец!", в положение: "Тотальный пиздейшен!"        - Про чё знают? - он реально дауненок или просто притворяется?        - Не тупи! Про нас знают! - выкрикнула я и была готова провалиться сквозь землю от смущения. У Бакуго же лицо приняло ахуевшее выражение...        - Верно. Мы всё знаем и ждем объяснений, почему вы, черт возьми, нам ничего не сказали? Мы вроде бы друзья! - предъявил сидящий на заборе Каминари, но ему следовало подумать дважды, перед тем, как озвучивать подобное прям возле взбешенного, как бык на корриде, Бакуго. Катсуки одним рывком толкнул Каминари во двор к собаке, а затем кинулся к Киришиме и, схватив его за воротник рубашки, зарычал:        - Киришима, кусок дерьма, это ты им пизданул!? - Киришима побледнел и стал отрицательно махать головой и руками. Я же вспомнила про ещё одного знающего про нас человека.        - Мидория? - прорычала я, тем самым ошарашив Бакуго. Он перестал угрожать Киришиме и просто, как баран с круглыми глазами, уставился на меня.        - Чё? - издал он, переводя взгляд на белого Изуку.        - Это ты был? Смотри мне в глаза и говори... - прошипела я, приближаясь к еле живому Изуку лицо. Он в той же жестикуляции, что и Киришима, начал отнекиваться:        - Не-не-не-не! Это не я, клянусь! - вроде бы он не врет. Ох, не дай Бог ты мне напиздел, все кудри порываю с корнем!        - Стопэ! Стопэ! Я не понял, этот задрот знал!? - подлетел ко мне Бакуго с явным неверием в услышанное. Изуку начал отходить, а я ответила, надеюсь, он не грохнет Мидорию посреди улицы и посреди дня при всех... хотя, когда его это останавливало?        - Он нас в медпункте видел... - Катсуки аж оступился, чем всех нас малость ошарашил. Даже злящийся на него Каминари округлил глаза.        - Так вот кто дверью, сука, скрипнул! Ах ты, мелкий паршивец! Помнишь, что любопытной Варваре на базаре оторвали? - он прижал Изуку к стене и скорчил такую рожу, что тот факт, что Изуку ещё не обосрался, просто в башке не укладывается.        - Катсуки, фу! Нельзя! - заговорила я, начиная тянуть его за майку, но тот словно прирос к земле.        - Атака! Атака! - раздалось на всю улицу. Мы все вздрогнули и переглянулись.        - Я один услышал"Атака!"? - спросил Минета, оглядывая нас. Я повернулась в сторону переулка, откуда раздался голос, а Катсуки отпустил Мидорию и прошел чуть вперед меня, и встал. Приблизившись к нему, я взялась за его майку и выглянула из-за его спины. До нас дошел какой-то звенящий звук, будто кто-то гремит железками. И тут, откуда не возьмись, вылетает немецкая овчарка и несется прямо на нас. Я вскрикнула и запрыгнула на руки рядом стоящему Оджиро. Девочки попрятались за парней. Овчарка подлетела и Катсуки и за ногу, цап!        - Не бойтесь, она играет! - крикнул хозяин, выбегая из-за того же поворота.        - Это что за игра такая!? Она скоро моим коленом подавится! - гаркнул Бакуго, пытаясь вырвать свою ногу из пасти собаки. Хозяин подбегает и говорит:        - Фу! Фу! - интонация этих "фу!" была такой, словно они относились не к собаке, а к Бакуго. Катсуки, похоже, это тоже заметил и, подняв глаза на хозяина этого чудовища в строгаче, спросил:        - Это кто тут "Фу"!? - хозяин собаки проигнорировал восклицание и продолжил:        - Фу, Атака! Фу! Тащишь в рот всякую дрянь! - когда он произнес последние предложение, мы просто офонарели и наши челюсти упали на асфальт, не в буквальном смысле, но отвисли они прилично. Он что, намекает на то, что Катсуки - дрянь? - А потом дома блохи! - закончил мужик, а я поняла, что походу пора заказывать гроб...        - Так, блять, Вы меня только что обозвали "Блохастой дрянью"!? - прошипел Бакуго и хотел было сделать шаг к этому очумевшему мужику, как собака зарычала. Похоже, она почуяла в его ноге кость и теперь пытается её оттуда достать, или как объяснить её дерганье в разные стороны?        - Да чтоб ты сдохла, мразь облезлая! - собака испугалась взрывов, вырвавшихся из рук Бакуго, и, заскулив, прыгнула на руки хозяину. И всё, ради чего вышла на улицу, оставила на хозяине. Катсуки посмотрел на них и произнес с той же интонацией, что и мужик:        - Ну и кто из нас теперь "Фу!"? - мужик с собакой смылись, а мы начали громко ржать. Последнее слово всегда за ним.        - Катсуки, ну ты даешь! - сказала я сквозь смех. При этом так и продолжая сидеть на руках Оджиро. Бакуго повернулся и проговорил:        - Идиот, вашу мать, он бы её ещё "Атасом" назвал! - мы закатились по новой.       Но наш смех не долго продолжался:        - Катсуки, живо вернись в дом, полиция запретила тебе выходить, когда ты только слинял!? - это была тетя Мицуки. Она выглянула из-за ограды в панаме и угрожающе помахала лопаткой.        - Займись своими делами, старуха! Натягивай панамку и вали на фазенду! - отозвался любящий сын.        - Я кому сказала прибраться в комнате!? - прогремело в ответ с большей злобой.

"Так, похоже начинается война поколений, лучше бы нам отойти!..."

Я показала всем нашим, чтобы они отошли на безопасное расстояние.        - Отвянь! Чё ты ко мне прицепись, а!? - гаркнул Бакуго скалясь, и хмурясь. Если бы я так маме зубы показала, они бы сразу выкрошились.        - Да потому что у тебя в комнате настоящий комнатный Армагеддон! - крикнула тетя Мицуки, и, судя по звуку, она разбила один из горшков... Ой ну всё - это звезда.        - Говорю ещё раз: отвали, карга! - ну это уже грань наглости. Почему его мама до сих пор не прописала ему этой лопаткой по лбу? Я бы так и сделала... Тетя Мицуки вышла из двора и, встав напротив своего "послушного" сына, зашипела:        - Бегом в комнату и чтоб через десять минут там всё блестело, или сейчас же побежишь по улице в трех кроссовках, два на ногах и ещё один в жопе, придурок! - у меня вырвался смешок, как и у некоторых ребят. Катсуки злобно на нас глянул.        - А если нет? - спросил он, всё также смотря на нас.        - Если ты, козленыш, не пойдешь сейчас же в дом, у тебя звезда армейская на обоих булках гореть будет! - с этой фразы покатились все. У него один раз горела звезда, но не от ремня и не на булке, а от того, что он упал на выпуклую гипсовую звезду и прямо лбом. Сказка о Царе Салтане вспомнилась, про диво дивное "Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит!"        - Пфф... не напугала! - он был невозмутим и тут его мать достала телефон и произнесла:        - Я звоню отцу! - только ей потребовалось нажать на кнопку, как Бакуго со скоростью ветра, подорвался в дом и закрыл за собой дверь. Через мгновение в его комнате, на втором этаже, послышались звуки уборки.        - Ну нехера себе!!! - провопили все, вытаращиваясь на окна Катсуки. Я же громко засмеялась, ведь я вспомнила, как вчера дядя Масару влепил Катсуки по жопе тапком, за то, что он слишком нагло себя вел... Да, чувствую с этой семейкой не умру со скуки.