Протянуть до рассвета

I won't go to my grave Until a difference is made (с) Our Last Night - Sunrise

Семь часов и двадцать четыре минуты. Слишком много времени и возможностей, чтобы сдохнуть. Билл устал. В магазине осталось четыре патрона, последняя обойма. Тому уже пора было его найти. Новые джинсы – Louis Vuitton, очки – Gucci, в сумке флакон парфюма от Dior и тональная основа Chanel. Билл забрался в торговый центр, где уже давно нет посетителей. Никому и в голову не придет пройтись по брендовым магазинам, когда вокруг все кишит трупами, а само понятие модных тенденций осталось в прошлом. Никому, кроме него, естественно. Зомби-апокалипсис не повод запускать себя. Билл предвкушал, в какой ярости будет Том. Точнее – надеялся. Если честно, это было страшно. Билл вовсе не хотел расставаться с жизнью, тем более – таким способом. Да и безумием пока не заразился. Но вот он здесь, в трехстах километрах от лагеря, окружен мертвыми и не имеет решительно ни одного шанса на самостоятельное спасение. Чудесный выбор. Если и это не сработает, он убьет любимого братика собственными руками. Часы на запястье – тоже новые, Cartier – убедительно давали понять, что Том не торопится. Неужели решил, что спасение вконец всех доставшего Билла не стоит затраченных ресурсов? За это время Том мог успеть съездить сюда и вернуться в лагерь, ну или хотя бы послать за ним кого-то из своих прихвостней, если уж ему до такой степени плевать на его жизнь. Билл подумал и решил, что если он здесь все же сдохнет, то найдет способ достать сволочь с того света. Получится романтично, если свою смерть Том встретит от зубов мертвого близнеца, которого сам же не захотел спасти. Хотелось спать. Солнцезащитные очки делали стоящие вокруг сумерки гуще, и Билл серьезно рисковал бы пропустить момент появление трупа, но, к счастью, слух пока оставался при нем. Происходящее вокруг себя он отслеживал по звукам, к которым за два года так и не смог привыкнуть. Шаркающие шаги где-то в отдалении, хрип, чавканье. Каждый раз, оказываясь в безопасности своей комнаты, Билл переживал отходняк, унимая нервную дрожь в руках и желание бесконечно натирать кожу мылом. А раньше его тянуло блевать. Спать нельзя, а то какая-нибудь наглая тварь непременно полакомится его горячей плотью. Да и как тут уснуть - даже если очень хочется, нервное напряжение не позволит. Инстинкт самосохранения еще работал, хотя дурная голова вечно искала приключения на задницу. Билл устал, проголодался, и ему начинало казаться, что игра заведомо не стоила свеч. Том – мудак, и, видимо, ничто этого уже не исправит. Тихие шаги нескольких человек – явно человек – заставили Билла воспрять духом. Осторожно выглянув из-за кассовой стойки, где просидел последние пару часов, Билл убедился, что забредший в магазин труп далеко, и с довольной улыбкой вышел в холл. Пятерых вооруженных людей он увидел сразу, как и с десяток мертвых, рассредоточенных по залу. – Тоже решили выбраться за покупками? – громко. Люди замерли, нелюди оживились. Шум и тепло – два способа привлечь их внимание. Билл мгновенно превратился в мишень, и парочка трупов были уже опасно близко. Меньше двух метров до смерти, но Каулитц стоял, даже не пытаясь вытащить ствол. Внутри все обрывалось, но снаружи он улыбался. С появлением парней забота о собственной жизни стала не его проблемой. Первого снял Том, второго – Фил. Остальных положили в течении менее десятка секунд. – Цел? – злой как сто чертей, но старающийся это скрыть Том грубо стиснул руку Билла повыше локтя. Могут остаться синяки, но младший даже не поморщился – наоборот улыбнулся шире. Все бешенство, все внимание старшего близнеца принадлежало Биллу. – Вполне. *** В лагере проживало шестьдесят два человека, и только одному из них командир мог такое спустить. Только за одним, ушедшим на верную смерть по собственной инициативе, Том мог отправить поисковую группу, напрасно рискуя людьми, сжигая бензин и расходуя патроны. За тем, кто и так мог в любое время наведываться в кладовую за газировкой, заряжать плеер хоть каждый день и ожидать, что с очередной вылазки за провизией ему привезут краску для волос. Билл – единственное черное пятно на репутации старшего Каулитца как руководителя. И поэтому все до единого закрывали глаза, позволяя постельной игрушке их обожаемого лидера наглость, хамство и откровенно безумные выходки. Сначала Билл задавался вопросом, как далеко это могло зайти. В какой момент кто-то из ребят Тома съездит ему по морде, ставя на место? Но сколько бы он не выделывался, предела все не ощущалось. Люди терпели, Том закрывал глаза, а Билл неотвратимо закипал. Как итог – ситуация сегодняшнего дня, и Билл, давно ощущавший себя обделенной вниманием женушкой, с усталым отчаянием надеялся, что хоть в этот раз Том не смолчит. Пусть хоть теперь извечное, раздражающее терпение его подведет, и он выскажет Биллу хотя бы часть недовольства. Они слишком давно не ругались, сведя все попытки поговорить к излишне обвиняющим монологам Билла и закрытой дверью за Томом. Любимый брат так упрямо все ему позволял, что Билл перестал понимать – за этой терпимостью стояла такая сильная любовь или такое тотальное безразличие? Люди смотрели косо, Билл им не нравился в первую очередь из-за своего «свинского» отношения к Тому. А Билл в последнее время честно класть хотел на попытки Тома не дать им сдохнуть: за окном могло быть хоть десять апокалипсисов, это – не главное. Членов общины он недолюбливал в ответ, по той же причине, за которую мстил Тому. Но если близнеца он был готов просто убить, буквально, то на фоне этой злости косые взгляды и идиотские выводы других ощутимо блекли. Том тоже злился, и Билл мог собой гордиться – он по-прежнему оставался единственным, кто мог довести старшего до белого коления. Хоть в чем-то – по-прежнему. Молчали оба. Сверлили взглядами, играя в уже давно должную наскучить игру – у кого первого сдадут нервы. В этот раз проигравшим оказался Билл. – Ну? Может, скажешь что-нибудь? – Я? – Том вскинул брови. – Я жду твоих объяснений. Билл едва не заскрежетал зубами, но сумел вовремя улыбнуться – самой нахальной улыбкой из своего арсенала. Он откровенно нарывался. – У меня закончился блеск для губ, нужен был новый. Лицо Тома покрылось красными пятнами. Невиданная метаморфоза, Билл даже засмотрелся. – Спасая твою сволочную задницу, погиб Гари, понимаешь это, охеревший ты ублюдок? – голос звенел от еле сдерживаемого напряжения. Билл мог ляпнуть что-то про свое законное рождение, отсутствие необходимости в спасении или крайнюю привлекательность вышеупомянутой задницы для самого Тома, но смолчал. Что-то похожее на совесть зашевелилось внутри. Билл вовсе не хотел, чтобы кто-то умирал. Но следующие слова Тома выбили из головы все сожаления. – Тот факт, что мы с тобой спим, не дает тебе права… Финиш. Лучшего способа в рекордные сроки довести брата до готовности убивать Том придумать не мог. Эта фраза была хороша всем, Том сам охарактеризовал свое отношение к Биллу. Тот, конечно, и так давно это знал, видел, но получить еще и устное подтверждение – Том явно не осознавал, как близок к перспективе оказаться с проломленным черепом. – Ты. Меня. Попрекаешь? – Билл задыхался. Он хотел сказать совсем не это, не так сдержанно и далеко не цензурно. Но даже в таком состоянии он не собирался помогать братику: мудак должен понять сам. Том неприязненно поморщился. – Что за истерика, – отвернулся, пытаясь по обыкновению просто замять очередной скандал, по опыту длиною в жизнь зная, что крича в ответ доказать что-то Биллу невозможно. Кричать вообще было не в характере Тома. И эта попытка уйти, также по обыкновению, взбесила Билла сильнее. Он ударил. По-мужски, с кулака, задевая наискосок ухо и тут же получая ответный рефлекторный удар в живот. Злость настолько застилала глаза, что боли он почти не чувствовал. Всё мелочи в сравнении с тем, как же сильно ему хотелось покалечить брата: увидеть кровь на его лице, может, пару недостающих зубов, синяки на ребрах, большой пучок его длинных волос в кулаке... Но Билл успел сделать всего несколько неудачных попыток добраться, каждая из которых без особого труда отражалась Томом, а затем оказался сбит с ног и тяжело рухнул на кровать. Билл извивался как уж на сковородке, и Том, зафиксировав его руки над головой, придавил собственным весом, лишая возможности вырваться. Он поймал взгляд близнеца, и Билл больше не сделал попыток выбраться, только смотрел в ответ, закусив уголок нижней губы в попытке сдержать улыбку. Он враз успокоился. – По-прежнему сильнее, – протянул без разочарования или злости, а с каким-то даже довольством. Медленно облизав губы, придавая им соблазнительный блеск, Билл вдруг выгнулся дугой, прижимаясь к телу брата вплотную, и зашептал на ухо. – Но знаешь, почему ты сильнее? Я ведь при желании мог достичь твоего уровня. Но я никогда… не хотел… тебя превосходить, – с придыханием, нарочно опаляя кожу и пуская по телу мурашки. – Ты ведь мой старший братик, – язык скользнул в раковину; младший потерся о командира бедрами, втираясь своим стянутым узкой джинсой пахом в пах близнеца. – Пускай и на десять минут. Том резко отстранил его от себя, сильнее вдавливая в матрас и провоцируя громогласный смех. Он не слушал, что шептал ему Билл, больше ориентируясь на голос, обволакивающий, обольстительный и расслабляющий, но промелькнувшая на последних словах нотка ехидства сдала младшего с потрохами. В карих глазах плясали черти. Покачав головой, Том одним резким движением отстранился от Билла и отсел на край кровати, спиной к нему. – Зачем ты это делаешь, Билл? – и нет необходимости уточнять, о чем речь, тон слишком усталый. – Зачем? Я пытаюсь напомнить тебе, родной, – младший привставал, принимая сидячее положение, и поджал под себя ноги. Взгляд, ставший снова злым, прожег темноволосый затылок. – О чем ты говоришь? – Том, посмотри на меня. Том. У тебя проблемы со слухом на почве собственной значимости или ты просто ждешь, пока я дойду до кондиции и засуну кулак тебе в задницу? На последних словах в голосе младшего проскользнуло настоящее бешенство, и Том, закатив глаза, все же обернулся. Билл едва паром не дышал, и мрачный взгляд старшего встретил с вызовом. Они не меньше минуты смотрели друг на друга, и каждый будто ждал чего-то от другого. Билл снова не выдержал первым и, привстав на колени, раскинул руки в стороны. Он настоятельно требовал от брата какой-то реакции, слов или действий, но Том не понимал. – В чем твоя проблема? – Моя проблема?! Моя?! – Билл дошел почти до ультразвука. – Да пошел ты нахуй, Том! – схватив лежащую рядом подушку, он с силой запустил ее в брата, в тот момент не побрезговав бы и чем намного тяжелее – Том бесил так, что хотелось расквасить его тупую голову об бетонный пол. Это становилось уже обычным состоянием. Придурок, и какого дьявола Билл пытался до него достучаться? Все глухо, как в пустыне. Последние зачатки разума ссохлись безвозвратно. Соскочив с кровати, Билл пулей бросился к двери – останься он рядом с Томом, либо действительно попробует его убить, либо просто разрыдается, что еще хуже. Нет, лучше свалить отсюда подальше и поминать родственников Тома до седьмого колена, и плевать, что они у них общие. Но уйти Биллу не позволили. Перехватив поперек талии, Том швырнул его назад на кровать, именно швырнул, потому что завалился Билл очень неуклюже. – Отъебись от меня! – Не дождешься. – С каких это пор, интересно? – Что за бред ты несешь, придурок? – Я придурок? – снова эмоционально возмутился Каулитц, но приложил ощутимо много усилий, чтобы продолжить спокойнее. – Хочешь знать, почему я сбежал? Да это был единственный шанс привлечь твое внимание! – Билл выплюнул в лицо и имел удовольствие наблюдать, как недоумение искажает родные черты. – Что, не ожидал, придурок? – Хочешь свалить вину на меня? – уточнил Том чересчур спокойно. – Вот уж нет. Достаточно с тебя роли няньки, это целиком моя ответственность. – Ты противоречишь себе. То я тебя не замечаю, то я твоя нянька, определился бы. – Ничему я не противоречу. – Твою мать, Билл! – вот и выдержка Тома подвела. – Да весь лагерь видит, как я ношусь с тобой. И не делай вид, что сам этого не знаешь. – Да что они видят-то? – Билл рассмеялся без грамма веселья. –Что у меня, как у твоей постельной игрушки, больше привилегий. А знаешь, что вижу я? То же самое! Том сильно нахмурился, продолжая глядеть на Билла. – Спроси, что меня не устраивает, и я отобью тебе яйца, – покачал головой младший. К хмурости Тома добавились еще и поджатые губы, но защитить пах он не попытался. – Чего ты от меня хочешь? Внимания тебе не хватает? Ну, извини, что я пытаюсь не дать нам сдохнуть. – Внимания – это было бы неплохо. Но в первую очередь я хочу, чтобы ты вспомнил – я твой брат, а не просто любовник! – выпалил Билл на одном дыхании и враз ощутил жгучее опустошение. Вот он и сказал. Сам. Какой же Том все-таки мудак. – Я помню, спасибо, – медленно, с недоуменной интонацией отозвался Том, обескураженный неожиданной претензией. – Врешь, сволочь, – усмехнулся Билл, отворачиваясь, больше не в силах смотреть на брата. Брат… да не было у него брата, только любовник. В той жизни, где зомби-апокалипсис существовал исключительно на съемочных площадках Голивуда, а миру ещё было дело до немецкой поп-рок группы Tokio Hotel, братья Каулитц тоже имели причины для семейных разборок. Часто спорили, особенно, когда дело касалось работы, препирались, посылали друг друга по известным адресам, а иногда даже до рукоприкладства доходило. Но, тем не менее, они оставались очень близки, не только работали, но и жили, и проводили досуг вместе. Почти в любых начинаниях Билл находил поддержку брата, а где не находил, в конечном итоге терпел провал, потому что Том не просто так остужал его пыл. Его мнение - самое важное, к нему первому и за советом, и с победой, и за утешением. Во многом их взгляды на жизнь являлись идентичными, а там, где не являлись, они никогда не сталкивались лбами насмерть, всегда или приходили к компромиссу, или по очереди шли на уступки. Потому что оба дорожили и любили. Любили, в смысле, по-братски, или, если кому угодно, по-близнецовски. Не физически. Физическое началось позже, когда оба зациклились на страхе потери. Поначалу это казалось новым уровнем, ещё большим проявлением любви, но со временем... Секс остался, а близость исчезла. Да, Билл по-прежнему предпочитал им заниматься, ведь только секс теперь напоминал, что жив не только он, но и Том тоже. Они оба живы – на то время, пока длится половой акт и ещё несколько минут после, когда устал и так просто себе лгать, притворяясь, что это не секс, а любовь. Близ-не-цо-ва-я, ага. Когда в реальности человек с похожим на его лицом руководил лагерем с четкостью и непробиваемостью машины. Только самые рациональные решения, обеспечивающие выживание вверившим ему свои жизни людям. Только разум и никаких чувств. Потому что слабости – верная дорога к смерти. В реальности Тома, которого так любил Билл, не существовало. Руки, принадлежащие уже почти чужому человеку, обняли со спины, но не было в этом объятии ни тепла, ни проявления близости. Том просто хотел остановить ссору, может быть, на самом деле не понимая, что это все следствие, а делать надо что-то с причиной. – Перестанешь ты уже когда-нибудь трепать мне нервы… Билл мог бы спросить о том же. Заставив себя обернуться через время, он медленно поднял руки, касаясь покрытого щетиной лица. Обвел линию подбородка, коснулся губ кончиками пальцев, другую руку запустил в волосы, избавляя их от резинки. Взгляд оставался спокойным, почти равнодушным. Билл только утверждался в сделанном им выводе. И поделился им с Томом. – Может, обойдемся без этих сантиментов? – Об этом я и говорю, – Билл знал, что реакция старшего его не разочарует. В смысле, знал, что она будет именно такой. Опустив руки, Билл отстранился и, обойдя на этот раз не шелохнувшегося братца, вышел за дверь, чтобы бродить по территории лагеря до тех пор, пока его сожитель не уснет. Ну, или, по крайней мере, сделает вид, что спит, так тоже сойдет. Билл думал о том, что стоило бы обзавестись отдельной комнатой, так было бы проще. Проще, но очень уж больно. *** Следующий день начался с бойкота. Билл принципиально не замечал близнеца, пропуская мимо ушей все его вопросы, а на попытки себя коснуться отвечал красноречивым хуком справа. Тома это бесило, Билл чувствовал и злорадствовал. Но на самом деле он уже не знал, зачем это устроил, он понимал, что игнор – это просто детская выходка, которая уж точно ничем не поможет. Раз уж не помогло ничего из того, что Билл пытался предпринимать прежде. Он не отчаялся, просто, держа дистанцию с Томом, чувствовал, как что-то в нем умирает. Ему было хреново, очень. Давно давшее о себе знать одиночество прогрессировало до предельных величин, и даже засыпая в одной кровати с Томом, Билл оставался один. Для человека, большую часть жизни незнакомого с понятием одиночества, это был сущий кошмар. Возможно даже хуже, чем развернувшийся за окном апокалипсис, отнявший у них семью, друзей и целую жизнь. Билл сломался на третью ночь, когда проснулся от кошмара. Ему снился Том – его Том, прежний Том, в широких штанах и с косичками. Они были в родительском доме, том, что остался в Лейпциге, занимались чем-то приятным, Билл чувствовал довольство, а потом Том поцеловал его. И почти сразу вокруг шеи его близнеца обвились серые пальцы, и тварь откусила смачный кусок, чтобы тут же исчезнуть. Том обратился мгновенно, но стал не одним из тех мертвецов, что наполняли теперь планету, а обычным Томом, взрослым Томом, которого Билл видел каждый день. Этот тяжелый взгляд, такой знакомый и незнакомый, довел Билла до отчаяния столь сильного, что он проснулся. И обнаружил, что Том тоже не спит, он еще не ложился. Когда десятком минут спустя горячие руки обняли его со спины, Билл не стал дергаться. Он безумно скучал по своему брату. – Давай поговорим, – тихий шепот и поцелуй куда-то в районе шейных позвонков. Билл накрыл руку на своем животе и переплел пальцы, пролежав в таком положении несколько минут. Он чувствовал дыхание на затылке и движение грудной клетки Тома, чувствовал его тепло, и не мог определить, то тянущее ощущение в груди – от него легче или, наоборот, больнее? В какой-то момент, развернувшись в кольце рук, он оказался совсем близко к лицу Тома, видел устремленный на него взгляд в темноте и чувствовал его дыхание теперь на своих губах. И он поцеловал его – зажмурившись, прижимаясь совсем близко, нуждаясь в этой крепкой хватке на своей пояснице. Раз уж секс единственное, что у них осталось, он хотел его. Билл был не столько возбужден, сколько нежился во внимании; хотя бы в такие моменты Том целиком и полностью принадлежал только ему. – Зачем же так радикально? Ты мог погибнуть. Вернее – чудо, что ты не погиб. Билл, лежащий у близнеца на груди и наслаждающийся ласковым движением пальцев по обнаженной спине, конечно, понял, о чем говорил Тома. И задохнулся возмущением. – А я пытался! Драки, истерики, скандалы – да я весь лагерь на уши поставил, а тебе похуй! Только разбирался с последствиями и ночью в постели «наказывал». Усугублял – одним словом. – Мог бы просто сказать. – Не мог, – буркнул Билл, возвращая голову на грудь, и пальцы Тома тут же зарылись в его волосах. – Меня бесит, что ты сам не понимаешь. – Я всего лишь не хочу, чтобы ты умер. – Ты все это делаешь только ради меня, я помню, – Билл зевнул, закрывая глаза. В голосе не было даже сарказма. Они снова ни к чему не пришли, действовала все та же схема: секс и несколько минут после него, когда из-за усталости они способны сказать друг другу пару слов без привычной агрессии и недовольства. – Не делай так больше, ладно? – Не буду, – пообещал Билл, приготовившийся отбыть в царство Морфея. Спасибо, уже выяснили, что смысла в любых его действиях ноль. Завтра в любом случае будет мало чем отличаться от ставшего привычным порядка вещей. *** Это случилось в очень жаркий, изнуряющий день, такой же, как и все дни июня в Лос-Анджелесе. Работоспособность застыла на нуле и грозилась уйти в минус, было настроение только лежать на шезлонге, опустив ноги по щиколотку в прохладную воду, и пить пиво. Даже не разговаривая. Чистейшая деградация. Вместо этого Билла укусил за задницу новый знакомый из модной тусовки, и Том не знал, в переносном смысле или буквально тоже. К его вящему разочарованию Билл помчался в Даунтаун, и Тому едва удалось отделаться от предложений присоединиться. Пару часов Том провел, загорая на солнышке, а затем позвонил Мик и некоторое время спустя Том отдыхал уже на другом шезлонге, с новой банкой только открытого холодного пива. Именно в таком состоянии полной расслабленности он и пребывал, когда впервые увидел его. Хотя, если быть до конца точным, сначала он услышал крик Пола и от неожиданности подпрыгнул, в тот момент не испытав и грамма испуга, а наоборот с удовольствием усмехнулся. Пол – не тот человек, чьи крики могут испугать, он – эксцентричный клоун. Поэтому, когда бегущий Пол появился в поле зрения, Том и сидящие рядом Тая и Мик громогласно рассмеялись. – Что это на тебе, чувак? Ты разбил банку соуса? – Мик почти задыхался от смеха, когда увидел, что белая майка Пола вымазана красным. – Я тебе голову в зад засуну, если из-за тебя у нас будет барбекю без соуса. От смеха Том разлил на шорты пиво, и это его слегка привело в чувство, хотя совсем не смеяться было выше его сил: Пол запутался в ногах на середине лужайки и эпично рухнул на живот, но даже тогда продолжил ползти, помогая себе рукой. Рядом сидящая Тая откинулась на спину и смеялась, держась обеими руками за живот и болтая в воздухе ногами; в уголках глаз собралась влага. Том успел заметить, что в своем веселье она была как никогда прекрасна, как никогда естественна. А потом из-за дома появилось это. Том и Мик вскочили на ноги не сразу, несколько бесконечно долгих секунд пытаясь определить, что не так с этим человеком. И только когда незнакомец уже сделал несколько шагов в их направлении, заметили, что вся его рубашка пропитана «соусом». А также лицо, шея, руки… Помнится, тогда Том был глубоко озадачен фактом появления маньяка-убийцы среди бела дня, в Лос-Анджелесе, на лужайке дома его знакомого. В какой фильм они попали?! – Эй, друг, у тебя все в порядке? – Мик сделал несколько шагов вперед, отводя за спину руку с решеткой для жарки мяса, имеющую длинную ручку. Он старался не привлекать внимание к своему оружию; выглядело оно весьма внушительно. Том остался стоять позади, только убедился, что Тая по-прежнему за его спиной, в безопасности. Он не нашел, что можно использовать как средство самозащиты, и просто крепко сжимал кулаки. Незваный гость не ответил, только сделал еще один решительный, но нетвердый шаг вперед, а продолжающий в беспамятстве отползать Пол вдруг вскинул в их сторону руку и что-то громко прохрипел. Мик бросил на него беглый настороженный взгляд, как и Том боясь надолго упускать из вида незнакомца. Но все равно от этого жуткого хрипа Каулитца пробрало до костей, и совершенно справедливо – секунду спустя все они услышали оглушающий крик Таи. Том еще успел круто обернуться, а затем шарахнулся прочь с такой резвостью, что запнулся об шезлонг, шлепнулся на задницу и в панике шустро отполз, пока его и это не стало разделять как минимум метров пять. Он был похож на вампира, вцепившись зубами в хорошенькую шейку двадцатилетней модели. Только не высасывал кровь, он отрывал плоть, и кровь брызгала во все стороны. Впав в оцепенение, Том и Мик смотрели, как в ужасе распахнув большие голубые глаза, Тая тянула в их сторону дрожащие руки, пока из нее толчками стремительно уходила жизнь. И оба решительно ничего не могли сделать, не могли даже пошевелиться, пока подругу убивали прямо у них на глазах. А затем прозвучал еще один вопль, Пола, и Том с Миком снова вздрогнули, уже без удивления, но с тем же ужасом поворачиваясь, чтобы увидеть, как вторая тварь догнала так и не поднявшегося на ноги парня и теперь отрывала кусок плоти с его лопатки. Отвести глаза от этой картины было просто невозможно. – Том, – Мик на ощупь нашел плечо сидящего на траве Каулитца и пару раз не глядя пихнул, – Том, Том, надо валить, Том… Том с трудом повернул в его сторону голову, и в этот момент все его существо пробила единственная мысль. Билл. Пару раз поскользнувшись на сырой после недавнего полива траве, Том встал и схватил за шиворот Мика. Повиснув друг на друге, они бросились ко входу в дом, по большой дуге огибая мертвого Пола и жрущую его тварь. Из дома они попали в гараж, где сели в Land Rover, принадлежащий Полу, хотя было в этом что-то до жути неправильное. Мик оказался за рулем и гнал по улице, кажется, вовсе зажмурившись, пока Том судорожно пытался вытащить трясущимися руками из кармана телефон. Мик негромко бубнил самому себе под нос, что нужно позвонить в службу спасения, на телевидение, в космос и самому черту на рога. Том собирался сначала позвонить Биллу. В какой-то момент Мик затормозил и так резко, что Тома мотнуло вперед, и едва добытый телефон полетел к ногам. Когда матерящийся Том распрямился, он увидел, что Мик остановился около массивного мужика, методично избивающего неподвижно лежащего у его ног человека бейсбольной битой. У Тома закружилась голова – выходило, этот кошмар происходил не только дома у Мика, а… во всем ЛА? Но вот мужик с битой заметил их внимание, опустил биту и приветливо махнул забрызганной кровью рукой. Вряд ли кровь принадлежала ему. – Это зомби-апокалипсис, парни, – незнакомец говорил почти довольным тоном, так что Том сразу понял, что это клиент психиатрической клиники. Кроме них с Миком, мускулистого безумца и трупа у его ног на улице больше совершенно никого не было, и Том уже собрался потребовать, чтобы друг давил по газам, как вдруг заметил, что труп – а жить с кровавым месивом вместо черепа в понимании Тома было невозможно – шевелится. Рука с переломанными пальцами шарила по траве, будто пыталась что-то найти, и тогда мужик размахнулся в последний раз и ударил с такой силой, что бита прошла насквозь, утонув в жиже из мозгов и осколов черепа. Рука остановилась. Мужик сделал пару шагов назад, сплюнул, утер лицо футболкой на плече и вдруг замер. На его губах появилась усмешка. – Вон, еще один, – он кивнул вперед, и они с Миком увидели бредущего прямо по центру дороги старика со странной походкой и всего в крови. Мужик свистнул, – Эй, дядя! – адекватной реакции ноль, старик только ускорился. – Вон, нет куска плоти на руке, видите? Фильмы смотрели? – и мужик вдруг вытащил из кармана маленький кольт, заставив Тома вжаться в обивку собственного сидения, и разрядил всю обойму. Пули попадали прямо в грудь человека, но тот не выказывал никаких признаков боли и продолжал идти, пока последняя пуля не прилетела ему в лоб. Тогда старик рухнул замертво. Мик и Том тупо смотрели, в который раз за последние полчаса не способные совладеть с собой. – Езжайте на запад, прочь из города. Или они вас тоже сожрут, – мужик снова сплюнул. – Паника вот-вот начнется. Он повернулся спиной и, не переставая оглядываться, побежал куда-то по своим делам. Мик поднял стекло. Том тупил еще пару секунд, а затем стал судорожно набирать брата. С сетью творилось какое-то дерьмо. Том не мог дозвониться, тратя драгоценные минуты, но думая не об опасности для собственной жизни, а призывая на помощь всех известных богов, пресловутую близнецовую связь, что угодно, только бы знать, что Билл в порядке. Только бы с ним ничего не случилось. Голос у младшенького был раздраженный. – Билл! – Да знаю-знаю, прости, – эмоциональный вскрик Тома он принял за злость, – Такси застряло в пробке, мы вообще не двигаемся уже минут двадцать. Я не знаю, когда приеду. – Ты в порядке? Где ты? – Да говорю же, здесь пробка, я не знаю как долго… – Послушай, вокруг тебя ничего странного не происходит? Ты уверен? Выходи сейчас же из такси и пробуй найти малолюдное место, запрись там и обязательно сообщи мне, где ты. Я заберу тебя. Билл помолчал. – Эм, да не надо, меня такси довезет. – Нет, Билл, ты не понял. Ты должен сейчас же где-то спрятаться, где до тебя не смогут добраться другие люди. Сейчас же! Я серьезно! Билл! – Вы там успели обкуриться, что ли? – голос парня зазвучал еще более раздраженно. – Да нет же, Господи! Билл, я умоляю, доверься мне. Ты должен спрятаться. Ты сам все… – Да где я тебе найду безлюдное место на хайвэе*, ты в своем уме? – закричал доведенный невнятным бредом Билл. – Я приеду, когда приеду, все, отстань. И бросил трубку. Том в течении нескольких секунд смотрел на свой телефон, прежде чем попытался набрать брата еще раз. Дважды Билл скинул, а потом звонки вообще перестали проходить. Том был готов убить брата или расплакаться. Он посмотрел на Мика. Тот медленно покачал головой. – Я не поеду в Даунтаун. Ты что, не слышал его? – Мик махнул головой в сторону, имея в виду того странного мужика; его пальцы нервно сжимали руль. Каулитц смотрел на друга, понимая, что тот действительно с ним не поедет. Слишком напуган за свою собственную шкуру, чтобы думать сейчас о ком-то еще. И в этом нет ничего странного: Том тоже никогда не согласился бы отправиться на верную смерть ради кого-то кроме Билла. Он молча открыл дверь и спрыгнул на землю. Мик тоже ничего не сказал, только постоял еще некоторое время после того, как Том захлопнул за собой дверь, а затем вдарил по газам. Больше Том его не видел. Последующие две недели состояли из чудес. Том чудом выжил, Билл чудом выжил, и не иначе как чудом они нашли друг друга среди руин бывшей цивилизации. И только когда они воссоединились, Том взял заботу о выживании в свои руки, оставив страх и надежду на чудо слабым. Как итог, Билл – единственное, что осталось у Тома от прошлой жизни. Живое воспоминание о маме, доме, музыке и славе рок-звезды. Только он – и больше ничего. Том это ценил: другие имели и того меньше. И, несомненно, он был счастлив, что именно Билл являлся этим напоминанием, потому что будь на его месте, например, Георг, и жизнь без близнеца была бы для Тома совершенно другой. Тяжелее. Бесполезнее. И именно потому, что остался только Билл, Том с первых минут наступления этого ада приобрёл страх потери. Никогда прежде ни один из них его не имел. Наличие близнеца рядом было таким естественным и обыденным, Том никогда не думал, что это может измениться. Другой жизни, жизни без Билла, не существовало; это как бояться лишиться руки – в теории возможно, но кто в реальности постоянно об этом думает?.. А потом страх появился, да. И стал частью нового Тома. Он так боялся потерять Билла, что стал очень сильным – для всех. Лидер, боец, убийца. Любовник собственного брата. Они не занимались ничем подобным в том мире. Даже мыслей таких никогда не было - такой абсурд не мог восприниматься иначе как шутка. И они шутили: отвечая на вопросы интервьюеров и фанатов, в очень пьяных разговорах с друзьями, наедине, натыкаясь на контент в интернете. За всю жизнь они дважды целовались – оба раза пьяные и оба раза на спор. В пятнадцать это было быстрое касание губ, в двадцать один – полноценный поцелуй с языками, странный, почти отвратительный. Ещё стакан спустя Билл обнимался с унитазом, а Том в ту ночь трахнул Рию. На утро, раздражённый подколами о своём неумении пить, Билл ляпнул что-то о неумении целоваться, и Том поморщился, радуясь, что ничего кроме самого факта не помнил. Друзья ещё постебались пару дней, и на том все было забыто. Чего не произошло после того, как у них случился секс. Том помнил то желание буквально сожрать младшего братишку в первые часы после воссоединения. И, кажется, первый поцелуй куда-то в районе плеча действительно мог больше походить на укус, Том не помнил. Зато помнил непривычно покорного Билла, сносившего интимные прикосновения с отзывчивостью куклы, но при этом не позволявшего остановиться. Он тоже был надломлен и закалён. С тех пор, сколько бы Том его ни касался, сколь крепки ни были бы объятия, сколько бы раз за ночь он ни врывался в податливое тело, этого было мало. Никакой физический контакт не становился достаточным, и Том знал, что его одержимость давно не просто вышла за рамки нормальности, она открывала неизведанные горизонты. Билл становился таким необходимым кислородом, что Том сам этого боялся. А вокруг мертвые убивали живых, цивилизация двигалась к закату, и человечество готовилось стать армией смерти. Груз ответственности на плечах Тома рос с каждым днём, пропорционально вверявшимся ему жизням и потерям оных. Для старшего Каулитца благополучие Билла по-прежнему оставался наиболее важным, но достижение этой цели требовало предельной концентрации сил. В битве за жизнь по другому быть не могло, и Том посвящал все время, внимание и мысли выживанию общины. Он становился сильнее, холоднее и жёстче, чтобы Билл оставался в безопасности. Чтобы они оба продолжали жить. Потому что в 2019 году не было ничего важнее жизни. Совершенно ничего. *** – Дальше придется пешком, – сидящий на водительском сидении Фил повернулся, чтобы увидеть согласный кивок Тома. – Пешком? Вы видите эту толпу? В лучшем случае часа через три они будут здесь, мы не успеем вернуться. – Значит, придется поторопиться, – Том достал карту, прикидывая наиболее короткий маршрут. На то, чтобы обходить потенциально опасные районы, времени нет. Рискованно, конечно, но вернуться с пустыми руками они не могут себе позволить. – На дороге с востока их еще больше, а на западной гигантская пробка. Мы можем вернуться назад и объехать, но тогда потерям часов шесть, – объяснил Фил, и Билл посмотрел на его пальцы, нервно сжатые на руле. Огромный пятидесятилетний мужик не горел желанием голыми руками прокладывать себе путь к центру города, а уж как этого не хотел Билл. – Ну, класс, – Джош, захватив свою кепку, первым стал выбираться из машины, и Том, отдав короткое распоряжение в рацию, спрятал карту и последовал за ним. Четверо в первой машине, и трое – во второй. Столько человек отправились за новым генератором в город, переполненный мертвыми. Крупные города до сих пор сохранили в своих магазинах продукты и лекарства, но люди предпочитали соваться туда только по очень большой необходимости. Том считал, что однажды, когда все иные способы добывать провизию иссякнут, нужда толкнет человечество вновь возвращаться в города за лекарствами, топливом, оружием, пока люди не научатся заново все это производить из подручных материалов. Билл считал, что пресловутое человечество рискует полностью вымереть раньше, чем эта нужда возникнет. На этот раз причиной их риска стал человеческий фактор, который привел к окончательной поломке генератора. Без электричества община едва ли протянет и пару дней, в первую очередь из-за значительно подорванной системы безопасности. На замену подходили только несколько старых моделей генераторов, и после просмотра имеющихся в наличие каталогов, стало ясно, что подходящий может находиться в сети магазинов, ближайший из которых находился в этом городе. У них даже нет стопроцентной гарантии, что генератор там есть, но – они здесь, рискуют собственными задницами. – Держись ближе ко мне, понял? – тихо говорит Том, когда они перебежками начинают движение. Излишнее предупреждение, Билл всегда именно так и делал, когда ему «выпадало счастье» бывать за пределами стен. Хотя никогда прежде старший братик не утруждал себя подобными наставлениями, все сто процентов внимания посвящая делу. За стенами малейший промах заканчивался чьей-то смертью, но ведь сказать пару ободряющих слов, посвятить один заботливый взгляд – это ведь не трудно, правда? Сделал он это сейчас, и все живы. Настроение Билла резко подскачило: неужели прогресс?.. В этот раз инициатива поучаствовать в вылазке принадлежала скорее самому Биллу, потому что Том… В общем, Билл не хотел, чтобы тот сдох тут без него, они вроде как немного помирились, то есть Билл слегка оттаял – то ли смирившись со своей участью, то ли еще что. А Том был и не против взять его с собой, когда лагерь перестал быть безопасным. На самом деле, Билл не беспомощен. До уровня собравшихся здесь «трупоубийц» он не дотягивает, опыта меньше, но разрядить обойму в череп приближающегося мертвеца вполне способен. В смысле, всю обойму разряжать он, конечно, не станет, патроны надо беречь, да и шумно будет, но в теории – может. И Тома прикрыть тоже сможет, хотя обычно происходит наоборот. Двигаться приходилось медленнее, чем того бы хотелось. Трупы были буквально повсюду. Билл прислонился спиной к стене и на секунду прикрыл глаза, переводя дыхание после долгого бега, и тут же услышал, как негромко вскрикнул Джош. Из-за дальнего конца стены, к которому ирландец как раз двигался, чтобы проверить другую сторону дома на безопасность, на него внезапно вывалилось два трупа. Первого он удержал на расстоянии рукой, защищенной плотной курткой и кожаными перчатками, но подпустил к себе слишком близко, чтобы суметь выпрямить автомат или хотя бы дотянуться до беретты на ноге и безопасно отстреляться. К нему тут же бросилась Сара – единственная девушка в их компании, которую, впрочем, девушкой можно было назвать только условно. Она с размаха врезала прикладом в лоб второго трупа, откидывая его назад, а затем помогла себе ногой, отправляя его далеко в кусты, где довершила дело пуля кого-то из ребят. Разъяренно рычащий труп, удерживаемый Джошем, они вместе повалили на землю и разобрались, не тратя патроны. Том и Фил всё время держали их на прицеле, готовые в любой момент подстраховать. Выпрямившись, Сара плечом вытерла щеку, размазывая брызнувшую кровь мертвеца, и вдруг усмехнулась. – Эй, Билл! – она кинула что-то ему в живот. Билл вздрогнул от неожиданности и на автомате поймал. Но стоило ему только понять, что он прижимает к себе, как он вскрикнул, резко откидывая от себя огромный пучок слезших вместе с кожей волос и шарахаясь в сторону. Короткостриженая уродина с мускулами вместо мозгов издевательски заржала. К ней тут же присоединились остальные, даже Том. – Чокнутая лесбуха, – зло выплюнул Билл, крепче сжимая пальцы вокруг ствола. Он прекрасно знал, что Сара вовсе не по девочкам, но упорно продолжал её так называть, видя, как она каждый раз бесится. Сара в ответ звала его пидором. Билл даже не обижался – тупо оскорблять пидора, называя его пидором. – Что такое, Билли? Я думала, тебе понравится новый парик. Билл посчитал ниже своего достоинства отвечать. Поскорее бы эта сука уже сдохла. – Ладно, надо двигаться, – прервал их гляделки Том, который, конечно, сделал это ради дела, а не ради брата. Билл с отвращением вытер ладонь о джинсы, стирая оставшуюся от скальпа кровь. – Том, мы не пройдем здесь, – Фил осторожно выглянул из-за угла вместе с Томом. И он был прав: даже двигаясь по одному, прячась за всеми машинами и не издавая ни звука, они всё равно не уйдут дальше ближайшего перекрестка – трупов слишком много. – Можем попробовать по параллельной улице. Если пройдем через переулки… Том дернул подбородком в ответ на предложение Сэма. – Переулки слишком узкие и длинные, нас легко могут окружить. Да и вряд ли на параллельной улице картина будет совсем другая. Пойдем здесь. Доберемся до перекрестка, используем светошумовые гранаты. Подождем, пока они начнут собираться, и побежим вперед. – Но мы не знаем, сколько их будет за поворотом, – возразил Билл, привлекая внимание. Том бросил на него быстрый взгляд и покачал головой. – Ничего, используем тот фургон как прикрытие. – Хотя бы один из нас точно прорвётся, – сделал «оптимистичный» вывод Джош. Том посмотрел на него недовольно. В этот момент с громким шарканьем из-за дальней стены вышел еще один труп, тут же направившийся в их сторону. Время на передышку вышло. – Давай без этих мыслей, ладно? – проходя мимо, Том хлопнул парнишку по плечу. –Держитесь как можно ближе друг к другу, отстреливайтесь по необходимости. Я пойду первым, Билл – за мной. Готовы? Не дожидаясь ответа, Том побежал, и Билл хвостиком бросился за ним. Перекресток был в двухстах метрах, они двигались, низко пригибаясь к земле и тормозя у каждой машины. Все, кроме Билла и Сэма отстреливались, но глушителей не хватало. Билл крепко держал свой ствол, намереваясь использовать его только в крайнем случае, и почти не отлипал от спины Тома, так что не видел происходящего вокруг. Расстояние до обусловленного фургона показалось невероятно коротким, и, обернувшись, Билл с облегчением понял, что каким-то чудом они добрались без единой потери. Том оценил ситуацию, прикидывая расстояние до ближайших трупов, снял несколько из автомата, расчищая себе путь, а затем посмотрел на Сару. Сучка стреляла лучше всех. – Я прикрою, – кивнула лесбуха. Том кивнул в ответ. Даже не посмотрев на Билла, он, сгруппировавшись, бросился вперед, на дорогу. Он ушел всего на несколько шагов, собираясь отправить гранату в полет на другой конец перекрестка, но в этот момент время как будто замедлилось. За спиной напряженно наблюдавшего за братом Билла закричал от ужаса Сэм: высунувшийся из не до конца закрытой двери фургона труп обвил гнилыми руками шею и впился зубами в плоть, отрывая существенный кусок. Фил и Джош тут же кинулись затыкать ему рот, но было поздно. Том, автоматически присев, круто обернулся, не понимая, что произошло. Привлеченные звуком трупы стали быстро приближаться. Мгновенно осознав, что единственный способ спастись – все-таки запустить гранату, Том сорвал предохранитель. Но налетевший сбоку труп не дал ему сделать бросок: граната вылетела из рук и задымилась в ногах. Сара не выстрелила, отвлеченная потасовкой, и у Билла была всего секунда, чтобы решиться, пока труп не успел полакомиться сочной плотью его ненавистного братика. Он сам вскинул пистолет и раздробил трупу голову. Звук выстрела прокатился эхом. И трупы за много сотен метров, не привлеченные криком, отреагировали на него. Подобие плана окончательно отправилось к ебеням. Билл бросился вперед. Ему было плевать на Сэма, Сару и остальных, он оставлял их за спиной без сожалений – пусть сдохнут. Сам он предпочитал умереть, находясь так близко к Тому, как только будет возможно. Если мертвецы дадут им немного форы, он, может быть, даже на член братца взберется, чтобы уж точно – максимально близко. Билл оттолкнул возникший перед ним труп голыми руками. Том удалялся от него все дальше, прорываясь к одному ему видимому выходу, и Билла внезапно захлестнуло отчаянием. Сколько времени он уже находился в таком положении – зубами прогрызал себе путь к сердцу близнеца, пока тот удалялся от него все дальше и дальше? Билл так и не смог до него добраться. Значит, и сейчас тоже не сможет. Но Том заметил его безумный порыв, и как сквозь толщу воды Билл услышал свое имя, выкрикнутое со страхом. И вдруг пуля раздробила череп смердящего трупа, уже сомкнувшего челюсти на руке с витиевато выполненной «свободой». Том насильно вытянул его к себе, смотря с таким шквалом эмоций в глазах, какого, пожалуй, Билл не видел уже очень давно. И наполненное адреналином сознание выдвинуло безумную мысль – «Оно того стоило!». Билл почти засмеялся. Они были окружены трупами и вот-вот сдохнут, а ему казалось, что быть сожранным стоит того, чтобы еще один раз увидеть такое неопровержимое доказательство взаимности собственных чувств. Том, сволочь, до чего ты его довел?! – Билл, блять! Стреляй! – орал реальный Том, и Билл выполнил просьбу, поднимая руку. Бум, бум! Сдохните, твари! Окончательно сдохните! – Сюда! – Том толкнул Билла плечом, заставляя поворачиваться и бежать в единственно доступном направлении. Противоположном от злополучного фургона. И Билл побежал. Ведь он послушный младший братик. Отстреливаясь, пока хватало патронов, а затем подобрав с земли кусок какой-то арматуры и разбрасывая трупы как молотилка опилки. Билл смирился с мыслью, что вот-вот сдохнет, и у него открылось второе дыхание. Наконец, Том ворвался в какой-то не то магазинный склад, не то гараж, на свой страх и риск выбив плечом дверь и втащив внутрь Билла. Железный замок выглядел достаточно прочным, и оба тут же рассредоточились, разыскивая другой выход. Увы, такого не оказалось. Это все-таки был склад, небольшой и давно разоренный, и вторая дверь, ведущая, по всей видимости, вглубь здания, была надежна чем-то завалена. Каулитцы несколько минут налегали на дверь, но это было абсолютно бесполезно. Единственный выход, он же вход, – это тот, через который они пришли. Тот, у которого они оставили целую армию трупов. – Том? Том, вы живы? – ожила рация голосом Фила, когда они перестали бестолково биться телами о дверь. Том, устало опустившись на пол и привалившись к стене, воспрял духом. – Да, целы. Заперлись на каком-то складе в полукилометре севернее. У нас тут трупов на хвосте просто пиздец. А вы как? Кто выбрался? – Том, это Сара. Мы с Филом вдвоем, еще Джош, но он… В общем, опиши подробнее, куда нам за вами прийти? Том недолго помолчал. – Толпа с 21 шоссе вот-вот дойдет до города, у вас мало времени. Идите за генератором, – Билл круто повернулся, не веря, что Том действительно это сказал. А как же они? – И возвращайтесь в общину. За нами вернетесь завтра. Рация молчала еще дольше. – Том, ты уверен? Вы точно протянете до утра? Ты знаешь, ночью они особенно… активные. – Идите, Сара. Нам нужен генератор. Когда рация отключилась, Том посмотрел на Билла. – Если они придут сначала за нами, то мы вернемся ни с чем. Вся община может умереть. – А так только мы. Я понял, не дурак. Не желая развивать диалог, Билл шлепнулся на задницу у противоположной стены и вытянул из под куртки шелковый шарф, зарываясь в него поглубже. Чтобы чем-то себя занять он принялся методично расстегивать застежки на защитных нарукавниках: руки от них казались слишком тяжелыми. Том тоже молчал. Так, под аккомпанемент мерзких стонов снаружи они и просидели, пока окончательно не стемнело. Резкий скрежет где-то в районе заколоченного окна заставил обоих вскинуть головы, и, в общем-то, и так понятный факт стал совсем очевиден: они не досидят здесь до утра. Не через дверь, так через окно мертвые скоро проникнут внутрь, и тогда... – Как думаешь, они живы? – неожиданный вопрос, тем более в исполнении Тома, заставил включиться в реальность, но Билл не пожелал поднимать голову или как-то отзываться. – Георг. Густав. Широ. Мама и Гордон. Билл продолжил молчать. Они никогда прежде не касались этих тем, Билл вовсе предпочитал об этом не думать, и, он знал, Том тоже. Это не те мысли, что могли способствовать поднятию духа. В любом случае, они никогда больше не увидят прежде близких людей, а воспоминания о них с каждым днём становились все менее реальны – вместе с прежнем миром. Единственное, что было реально сейчас – толпы живых мертвецов, ежесекундно пытавшиеся добраться до их плоти. Том встал, преодолел несколько разделявших их шагов и присел перед Биллом на корточки. – Если хочешь меня трахнуть, так и скажи, – грубо бросил младший из братьев. Он снова злился, и снова на Тома – на кого же еще. Попытку коснуться своего лица он отбил резким шлепком и тоже встал, вновь увеличивая расстояние между ними. У него созрела просьба, на душе было совсем тоскливо, но Билл бы скорее отгрыз себе язык, чем вновь рискнул напороться на бездушную стену. – Ты замерз. – Отъебись. Вновь мерзкий скрежет, и у них остался час, может, меньше. – Сука, как же ты бесишь, – едва слышно выдохнул Билл, прислоняясь головой к косяку. Прямо перед его носом мелькали серые сгнившие пальцы, но было уже так похуй. – Отойди оттуда. – За собой смотри. – Билл... – Блять, Том, мы все равно умрем. И довольно скоро. Я не хочу провести отведенное мне время в одиночестве, но из компании у меня на выбор только ты и они, – огрызнулся Билл. – Ты никогда не будешь один. – Ты еще больший мудак, если правда веришь в это, – Билл едва успел спрятать горькую усмешку за поджатыми губами. Он знал, что прозвучит очень и очень глупо, но все же решился на просьбу, пусть и знал, что будет либо высмеян, либо послан в известном направлении. – Если хочешь проявить участие, лучше верни мне Тома. Пожалуйста. Хотя бы ненадолго. Уж лучше час с ним, чем вечность без него. Том, когда-то в прошлом совсем не умевший отказывать близнецу, отвел взгляд. Глаза Билла были настолько говорящими, что он не мог в них смотреть. Билл невесело усмехнулся. Тяжелые шаги, издаваемые армейскими ботинками, не услышать было невозможно, но Билл все равно удивился, когда почувствовал, как его обнимают со спины. Том обвил руками его плечи, и горячие губы коснулись маленького участка оголенной кожи на затылке у линии роста волос. – А ты все такой же мастер говорить красиво. Снова сблизиться с братом было и его заветным желанием. Но Том жертвовал им в угоду безопасности. Как там сказал Билл? Час вместе, чем вечность порознь? – Я люблю тебя. Билл закрыл глаза, нежась в родном тепле, и впервые за долгое время испытал прилив благодарности к брату. – Ты снова говоришь то, что я хочу услышать? – Перестань. Билл, ты сам не меньшая задница, знаешь ведь. Билл легко улыбнулся и развернулся в кольце обнимавших его рук. Короткий взгляд глаза в глаза, и губы соединяются в непривычно ласковом поцелуе. Билл точно не уверен, что хочет именно этого, ему нужен брат-близнец и только он, а ведь с братьями не целуются... Но в изменившемся мире изменились и их отношения, теперь проявление привязанности у них выражается именно таким образом, и Билл не против, если... Ну, если за этим стоит не только физическое. Ему нужна любовь Тома, он так по ней соскучился. В огрубевших руках давно закончилась нежность, но крепкая хватка на бедрах Билла тоже устраивала, он сам цеплялся отчаянно сильно. И первым дернул прочь пряжку ремня, стремясь добраться к горячей плоти. Ближе на ментальном уровне, ближе на физическом. И дышащая в спину смерть, обостряющая все желания. Лежа лицом к Биллу, молча касаясь его лба своим, Том тоже наслаждался чувством единения. Стена, которой он отгораживался от близнеца, пала, и это ощущалось так остро. Неизвестно, надолго ли, но это было безумно сладкое чувство для обоих. Очередной скрежет со стороны окна, сигналящий об уже совсем близком присутствии трупов, ворвался с неминуемостью апокалипсиса. И, разумеется, Том был первым, кто вернулся к реальности. – Говоришь, все равно умрем? – вставая и протягиваю руку Биллу, спросил он. В глазах младшего Каулитца мигом появилось напряжение; он с грустью осознал, что, по всей видимости, его выпрошенный час истек. – Что ж, пусть так. Вернув на плечи тяжелую защитную жилетку и застегнув брюки, Том вытянул из кобуры на ногах два пистолета, машинально перезарядил и вручил один близнецу. Отведя Билла в дальний угол, Том посмотрел ему в глаза и улыбнулся кривоватой улыбкой, той самой, что навсегда сохранилась на обветшалых обложках популярных журналов. Прицельный выстрел сорвал замок. – Но для начала мы повоюем.

fin

______________________________________________________ *Хайвэй - highway, freeway - скоростная автострада с транспортными развязками, пересекает все районы ЛА