Цвет твоей любви.

Утро встречает Сокджина не чашечкой кофе с каким-нибудь десертом и даже не приятными поцелуями или минетом от Намджуна, а громкими обсуждениями чего-то (блять, должно быть) очень важного где-то в глубине квартиры. Джин разлепляет глаза и понимает, что его парня рядом с ним тоже не наблюдается. Должно быть, Намджун сейчас в рядах тех смертников, которые посмели своими голосами его разбудить. Сокджин выходит из комнаты и направляется на источник шума. Естественно, собрание этих самоубийц проходит на кухне, не могли же они выбрать место более удаленное от комнаты розоволосого, правда же? Ким останавливается в дверном проеме и видит следующую картину: Хосок с Тэхеном расположились на подоконнике и почти синхронно что-то объясняют Намджуну, который сидит за столом и, в свою очередь, что-то пытается спросить у Югёма, который сидит справа от него и смотрит в ноутбук, при этом умудряясь придерживать Чимина, что удобно расположился у него на коленях. Молчит здесь лишь Юнги. Мин стоит, облокотившись на барную стойку, попивает (Сокджин уверен) свой любимый мятный чай и задумчиво наблюдает за всеми собравшимися. Мятноволосый — единственный, кто замечает Джина, коротко ему кивает и тот сразу же подходит к своему другу, вдыхая аромат напитка Юнги. Как Сокджин и предполагал — то мятный чай, только вот. — Лимон? — Ким приподнимает бровь, — Напомни, когда ты стал добавлять себе в чай лимон? — Прямо сейчас, — голос у Юнги серьезный, но негромкий. Мин трет переносицу и для всех говорит:  — Итак. Я предлагаю закончить бессмысленные обсуждения. Тут и дураку понятно, что это ловушка. Радует только то, что эта ловушка, на самом деле, окажется не для нас. Все вы всё знаете. Будьте осторожными и сосредоточенными. Они в любой момент могут попытаться убить нас, но я в вас верю. К тому же, как нам любезно сообщил Югём, за что ему огромное спасибо — не все охотники, на самом деле, поддерживают истребление магов. Многие просто боятся, и мы их за это винить не можем, — Мин на мгновение останавливается, а затем продолжает, — Даю всем на сборы полчаса. Мы отправляемся на встречу.

***

Группа из магов и охотников, возглавляемая, конечно же, Юнги, идет по дорого украшенному коридору. Что же. Дверь в конференц-зал прямо перед ними, и Юнги остается только протянуть руку, но ему безумно страшно. Он ощущает и бешеное волнение Чонгука, который находится сейчас внутри и тоже, вероятно, чувствует, что его предназначенный совсем близко. «Мы справимся» — обещает Чонгуку, да и самому себе Юнги и толкает дверь. Каждый из их процессии серьезен, холоден, почтителен. Они кланятся в знак приветствия и присаживаются за стол переговоров. Юнги оказывается напротив Чонгука, а все остальные рассаживаются по обе стороны от него. Охотников тут тоже предостаточно и Мин чуть ли не физически ощущает напряжение, которое витает в воздухе. Нужно скорее начинать, иначе Юнги сойдет с ума. — Итак, полагаю, нам стоит начать. Где-то прерывисто выдыхает Сокджин, а Чимин, найдя глазами ту самую охотницу, которая Суен, посылает ей обворожительную ухмылочку, которая не сулит девушке ничего хорошего. Чон сам готов тут всех убить, лишь бы обнять Юнги и обезопасить своих близких. Но нужно прекратить войну. — Добрый день, уважаемый Мин Юнги, — Чон остаётся строгим и лишь ухмылка трогает его губы, — Я благодарен, что вы согласились на подписание перемирия между нашими кастами, — брюнет откашливается и пододвигает документ ближе к магу, — мои помощники и лично я составили свод правил и законов, которые должны соблюдаться со стороны магов к охотникам и простым людям. Вы в свою очередь должны прочесть их и, в случае если с чем-то не согласны, указать мне на это. — Так же, на правах заместителя, я хотела бы добавить, — Суен, которая сидит по правую руку от Чона, мило улыбается, — Что вы, Мин Юнги, при желании, можете предоставить свои правила, которые будут выполнять охотники и люди. Тогда договор будет полностью официальным. Девушка незаметно подаёт знак своим охотникам, которые закрывают дверь в конференц-зал. Но тут взгляд Суен падает на Чимина. Она одаривает его такой же обворожительной ухмылочкой. «Хм…интересно… как сильно он будет кричать, если я испорчу его милое лицо? Эта ухмылка меня бесит» — охотница от своих мыслей лишь хмыкает и возвращает взгляд на главного мага. Юнги принимает документы и очень старается сделать так, чтобы дрожь его рук никто не заметил.Сканирует взглядом предложенные положения договора и даже ухмыляется про себя. «Мда, потрудились вы действительно на славу. Это действительно можно было бы принять за настоящий мирный договор», — пробегает в голове у мага и он изящным взмахом руки достает из воздуха пергамент с пунктами договора, который составил сам и добавляет на него те положение, которые предложили охотники. Первый же ставит подпись и передает пульсирующий магией свиток Чонгуку. Стоит только тому дать согласие на этот договор и он тут же вступит в силу. Все должны будут беспрекословно этому закону подчиняться. Мин подстраховался и сделал так, что даже самая сильнейшая магия этот договор разрушить будет не в состоянии. Маг ждет, когда уже, наконец, перо в рук Чонгука коснется пергамента и оставит на нем свою столь важную сейчас подпись. Краем же глаза он замечает, как охотники напрягаются, видимо, готовые уже к нападению. «Хей, Чиминни, видишь это?» — мысленно обращается он к фамильяру и тут же получает ответ. «Конечно, хен. Они даже двери заперли. Наивные. Все уже заметили, что охотники вот-вот нападут на нас. Тэхен и Джин тоже готовы.». Мин ответом остался удовлетворен. Естественно, охотники нападут на них. Это было понятно с самого начала. Маг даже умереть сегодня готов. Главное, чтобы Чонгук успел расписаться, ибо иначе все будет зря. «Будьте осторожны», — мысленно просит Юнги своих близких и с облегчением замечает, что Чонгук сделал последний завиток на пергаменте и собирается уже отложить перо, как пуля выбивает его из рук парня. В эту же секунду на пол валится какой-то молодой охотник, а глаза Сокджина всё ещё светятся от использованной магии. Мин понимает, что, если бы не реакция Джина, то тот охотник попал бы не в перо, а в самого Чонгука и делает пометку у себя в голове отблагодарить хена. Если они сегодня выживут, конечно. — Вот так вот вы, значит, мир себе представляете, да? — дерзко ухмыляется Чимин, на ходу отбиваясь от охотников. Пробирается он, конечно же, к Суен, мысли которой прочитал сразу же. — Твое лицо даже не милое, поэтому портить его будет одно удовольствие. Начинается самый настоящий бой, и Юнги уже слабо видит, чем конкретно сейчас заняты его друзья. Понятно две вещи: 1. Сражаются; 2. Все пока что живы. Поэтому Мин может сосредоточиться на охотнике средних лет, что пытается заколоть его ножом, от которого так и распространяется едкий запах яда. «Понятненько». — Иди ко мне, котик, — ухмыляется девушка, вставая в боевую позицию и с легкостью отбивает первый удар Чимина. Она умело парирует удары, что физические, что магические. В это время Чонгук искренне надеется, что все пойдет по плану, а не как обычно. Охотник, который стоял сзади босса, тут же накидывается на Гука и принимается его душить, но благо, парень довольно изворотливый и хитрый. Чон выхватывает свой верный небольшой кинжал и всаживает его в плечо врага. Мужчина взвывает и теряет бдительность, чем Чонгук и пользуется, прикончив его, пройдясь лезвием по горлу. Кровь, неприятными горячими каплями, оказывается на лице младшего, но ему всё равно. Он отбивает каждую атаку, при этом подбираясь ближе к магам. Перекрывая очередной удар кинжала с ядом, Чонгук ударяется об чью-то спину: — О, Юнги-я, рад видеть тебя, — младший ухмыляется и отталкивает ногой такого живучего охотника, — Затянуло нас однако. Они окружены. Маги и Чонгук в буквальном смысле проиграли. Четверо против целой толпы вооруженных до зубов. Чонгук краем глаза видит, что Юнги и Сокджин не ранены, но тяжело дышат, а Чимин готов перегрызть глотку Суен, но уже у него на руке сильно кровоточащая рана. Одно из главных последствий яда — сильное кровотечение. — Чон Чонгук, — из-за спин охотников-верзил выходит молодая охотница и лукаво улыбается, — Не зря ты мне не понравился сразу. Самоуверенный выскочка, который даже отказался от столь прекрасной меня, — девушка тоже ранена. На ней красуются множество глубоких царапин — Чимин постарался на славу. — Суен, ты думаешь, что сможешь победить сильнейших представителей волшебного мира? А так же сильнейшего охотника? — ухмылка трогает губы Гука. — Вы уже проиграли, — девушка подходит к своему уже бывшему боссу и проводит рукой по щеке, — Ох, ты такой красивый… Я обязательно прикажу отмыть эти кровавые следы с твоей мягкой кожи, перед тем как похоронить заживо. — Югём, где их, блять, носит? — Чонгук игнорирует слова девушки, смотря прямо в камеру наблюдения. — Терпения, бро… — Югём, который остался на квартире Юнги, видит все происходящее в конферец-зале, а так же он видит записи со всех камер резиденций. Пару кликов мышкой и открывается камера, на которой видно, как Намджун и Хосок со своими сторонниками пробираются все ближе к Чонгуку. — Что? — Суен даже как-то теряется, но тут же берёт себя в руки, — Если ты позвал помощь, то вряд-ли тебе это помож.. Девушка не успевает договорить, как дверь конференц-зала в прям смысле выносят. Сразу в толпе охотников, которые подчинялись Пак Суен, начинают гудеть: — Ким Намджун? — Это тот самый, который убил мистера Ли? — Я думал, он погиб. Но все же, по приказу девушки, все поднимают оружие против Джуна. — Суен, дорогая, ты такая негостеприимная… — наигранно возмущается Намджун, — разве ты не рада видеть своего друга детства? — Пошел к черту, Намджун, — девушка явно теряет весь свой пыл, когда видит своего близкого друга в прошлом, — Ты перестал быть моим другом, когда связался с каким-то магом. Думаешь, я не ощущала остаточную магию на твоем теле?! — девушка почти кричит, уже полностью повернувшись к пепельноволосому, который не выражает никаких эмоций, — Я специально выследила и убила Ли Минджэ. Мага с пепельными волосами. Я думала, что разрушила предназначенность, но ты… от тебя все еще исходила магия… — Суен дрожит, но все равно целится в своего бывшего друга, — Ты пошел против судьбы…как это похоже на тебя, Ким Намджун, — девушка с последних сил криво ухмыляется и спускает курок. Одна пуля. Меньше секунды. «Спасти ценой своей жизни». Чонгук, который ближе всего находится к охотнице, выбивает из её рук оружие. Выстрел звучит, но пуля попадает в стену и там остаётся. — Не сегодня, малышка, не сегодня, — Чонгук крепко хватает девушку за запястья, а затем загибает ей руки за спину. Парень даже удивляется, что такая на вид хрупкая девушка может быть настолько сильной. И настолько хитрой. Суен успевает выхватить из сапога небольшой ножик и всадить его в живот Чонгука. Маленький нож с слегка загнутым лезвием оказался одним из самых ядовитых. В нем так же было паралитическое вещество. — Какая ирония, Чонгук-и, — девушка наносит удары еще и ещё, — я планировала этим самым ножом перерезать тебе горло ночью, после жаркого празднования победы… Первым реагирует фамильяр, тут же оттягивая девушку от Гука, при этом выбивая орудие. Чимин теперь не котик, а самый настоящий лев. И Суен не спасти. Возможно, порезы были не глубокими, но яд, что проник в организм делал свое дело. Охотник плавно опустился на колени, сильнее зажимая руками рану. Боль безумно жгучая, а перед глазами все плывёт. Брюнет держится из последних сил, ища взглядом своего предназначенного. — Юнги... Мир перед глазами Юнги вдруг перестаёт существовать. «НЕТ!!!» Он слышит чей-то крик и даже не понимает, что кричит он сам. Перед глазами все расплывается в туманной дымке, а на щеках ощущается что-то мокрое. Это что...слёзы? Юнги смаргивает кристалики и четче видит картину, что запомнится ему, теперь, должно быть, на веки вечные: Истекающий кровью Чонгук, с искаженным от боли лицом, смотрит прямо на мага. Мин не может почувствовать саму боль, но он прекрасно ощущает всё, что происходит сейчас с его предназначенным. Это, должно быть, ужасно больно. Эта сука, что в кровавой луже лежит рядом с Чоном постаралась на славу, выбрав опасный яд. За время, пока Юнги пытается лихорадочно сообразить, что же ему делать, его друзья и отряд Намджуна уже успевает вступить в самую настоящую борьбу. Кругом слышны крики, выстрелы, удары и стоны. Тела безвольными тушками с потухшим взглядом там и тут валятся на пол. Но какая разница, если Чонгук умирает? «Чонгук...умирает?» — мысль отрезвляет мага и он кивает Тэхену, который быстро подбегает к раненному охотнику и телепортируется вместе с ним в квартиру Юнги. Сам же Юнги стоит, и тело его трясет от злости, шока и переживаний за предназначенного. Он должен отомстить. Должен. Эти охотники пересекли грань и Мин этого так не оставит. Мысленно подзывает фамильяра и тот, конечно же, понимает все без слов. Мин Юнги, потомок древнейшего клана волшебников, один из сильнейших магов современности, собирается использовать мощнейшую родовую магию, которая замешана, конечно же, на крови. Для осуществления этой магии волшебник должен иметь при себе какую-то вещь, тесно связанную с родом. Но зачем Юнги вещь, когда у него есть Чимин? Хозяин и фамильяр мгновение смотрят друг другу в глаза, укрепляя связь, а затем синхронно прокусывают до крови свои запястья. Переплетают руки так, чтобы места укусов соприкасались, и в это мгновение тело мага охватывает яркое, режущее глаза, сияние. — Твою мать, — шепотом произносит Сокджин, ведь всё понимает, и титаническим усилием воли и магии переносит всех их сторонников в соседний сквер, ведь кто знает, какой масштаб охватит Мин, который может не справится с концентрацией и потерять контроль. Юнги же, тем временем, глотая слезы, выплескивает всю свою злость, отчаяние и надежду в сильнейшем сгустке магии и все люди, что были вне плотного кокона, в котором находились Мин и Чимин, мгновенно сгорают, оседая на пол пеплом. Мага отпускает и он, потерявший огромное количество энергии, валится на фамильяра, который переносит их в квартиру. Оказываются парни в гостиной, где на диване лежит почти не дышащий Чонгук, а вокруг него копошатся маги и охотники, даже Кан Даниэль уже здесь. Мин понимает, что все они пытаются не допустить смерти Чонгука, хотя все осознают, что яд слишком сильный. Расталкивая всех на своем пути, мятноволосый подбегает к дивану и садится на пол возле Чонгука, переплетая их руки. — Нет, нет, нет-нет-нет, — хаотично шепчет он и слова тонут в ежесекундных всхлипах. Парни пытаются оттащить мага от охотника, но Мин не дает им сделать это и почти рычит, дабы они, наконец, отвалили. Чонгук. Его Чонгук умирает, а Мин даже сделать ничего не может. Слезы хлещут из глаз и Юнги, должно быть, похож на безумца. Плевать. Маг старается передать максимально больше энергии Чонгуку, мысленно зовя его и прося остаться с ним. Не уходить от него. Не оставлять. Мин кричит из последних сил, зовет, но Чонгук не откликается. Сердце охотника замедляет свой ход и уже почти не бьется. Маг вдруг понимает, что следующий удар будет последним. Но Юнги уже не слышит его. Последний раз отчаянно зовет Чонгука и отрубается, погружаясь в пучину мрака. Мин открывает глаза и видит перед собой луг с россыпью цветов и двух парней: мага и охотника, что сидят на траве, обнимаются и счастливо смеются. Сердце щемит болью и из глаз вновь начинают течь слёзы. Вдруг первый парень замолкает, поднимается и подходит к обессиленно сидящему на коленях Юнги и аккуратно присаживается рядом с ним, ласково приподнимая его лицо и заботливо стирая слёзы. — Шуга... — на грани слышимости произносит Юнги и смотрит в ответ на своего предка, хоть это и не самая легкая задача из-за слёз. — Да, Юнги-я, Шуга, — улыбается мятноволосый предок, — А ты — Мин Юнги. И я очень горжусь тобой. Ты смог сделать то, что не удавалось веками. Мирный договор между магами и охотниками. С ума сойти. Я даже мечтать не мог! — счастливо выдает предок. — Какого черта! — взрывается Юнги, — Мне не сдался этот мирный договор! То, какой ценой мы получили его! Чонгук...он....он...ты можешь быть со своим любимым здесь, в вечности, а я и Чонгук...какая вероятность, что мы с ним встретимся? — у Юнги совсем не остаётся сил, а этот приступ истерики отнимает у него последние. Он теряет сознание и падает в объятия предка, и уже, конечно же, не чувствует его успокаивающих прикосновений и тихого: — Все хорошо, мой мальчик. Ты же сделал <i>правильный выбор.</i> Даниэль с хирургической точностью вкалывает противоядие, но жидкость лишь начинает шипеть. — Организм не принимает ни одно лекарство… — врач судорожно поправляет очки, выкидывая предпоследнюю ампулу, — этот яд создали злые гении… — Эй, док, его сердцебиение почти пропало, — Хосок так же вызвался помочь, настроить мед. технику, которую каким-то образом Кан сумел притащить. Даниэль для лечения использует магию Сокджина и Тэхёна, но лишь этим ускоряет процесс отравления. — Если бы не кислородная маска, его легкие отказали бы уже… Я не могу. Я не могу его спасти... — медик в шоке, но продолжает бороться за жизнь своего друга. Когда Юнги потерял сознание, Намджун аккуратно переложил мага рядом с младшим. Так они помогут друг другу. Кан последний раз пробует ввести инъекцию. Все замирают. Даже Югём, который прижимает к себе обессиленного Чимина. Тело Чонгука начинает пробивать мелкая дрожь, а сам он начинает судорожно хватать воздух ртом. Аппарат, что показывал жизненно важные показания, противно пищит. Продолжительно и громко, оповещая о смерти охотника. — 13.56, — Даниэль смотрит на часы, а затем опускается на пол, закрывая лицо руками, — Я...Чонгук… Намджун, пребывая в глубоком шоке, смотрит на Чонгука, а в голове его лишь одна мысль. «Виноват я. Чонгук-и... Я не должен был втягивать тебя.». Впервые за долгое время Хосок не улыбается. Он молча смотрит на Тэхена с немым вопросом в глазах: «Ты знал, что так будет, Ким Тэ?»