Давай еще поживем

      Вечерний город шумел проезжающими машинами, разговорами людей и далеким криком каких-то птиц. Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, так что небо теперь было иссиня-черное, переливающееся бликами алмазов-звезд. Горели фонари, освещая желтым светом стены зданий и пыльную брусчатку тротуаров. Скользя из одного освещенного пятна в другое, по улице шла молодая девушка, прижимая к груди какой-то потрепанный томик. На тонких бледно-розовых губах играла чуть мечтательная улыбка, светлые короткие волосы лежали какими-то странными завихрениями и постоянно еще сильнее запутывались ветром. В голове, из которой разом исчезли все темы, прочитанные в том самом томике, складывались строчки какой-то пока не до конца понятой песни. Девушка постоянно засматривалась на особенно яркие сегодня звезды, но полностью насладиться великолепием неба не давала необходимость смотреть еще и под ноги, чтобы не пропахать прямым носом тротуар. Плюнув на позднее время, она выцепила взглядом ближайшую лавочку, стоявшую в темноте под деревом, бодро зашагала к ней и в скором времени уже сидела, облокотившись о спинку, задрав голову и вытянув ноги. Обзор на небо немного закрывала уже чуть пожелтевшая листва, но серые глаза неотрывно следили за поблескивающими звездами. В голове по-прежнему вертелись слова, но ручки или карандаша под рукой не было, а писать кровью слишком проблематично, поэтому девушка просто надеялась, что нахлынувшее внезапно вдохновение не уйдет куда-нибудь до тех пор, пока она не доберется до дома. Несмотря на хорошее настроение и теплый вечер, где-то внутри поселилось странное тревожное чувство. Будто вот-вот что-то произойдет, что-то страшное. Это чувство заставляло немного ежиться и иногда нервно озираться. Внезапно взгляд скользнул по крыше 15-этажного дома напротив. На фоне темного неба чернело нечто непонятное на самом краю крыши. Девушка встала, глубоко вздохнула, чувствуя, как начинает чаще биться сердце, и несмело сделала пару шагов ближе к зданию, слегка прищурившись. В следующую секунду дыхание резко закончилось, сердце заколотилось бешено где-то в горле - на краю крыши стояла человеческая фигура. Незнакомка, кинув книгу на лавочку, сорвалась с места и кинулась к парадной. Кодовый замок был, как и всегда, сломан, что сейчас несказанно радовало, ибо дверь спокойно открывалась. Дернув ручку, девушка залетела внутрь, бросилась к лифту, молясь о том, чтобы успеть вовремя. Руки тряслись, поэтому нажать на кнопку вызова удалось не сразу. Лифт ехать не спешил, а у светловолосой уже сдавали нервы. Она несколько раз ударяла по кнопке, будто от этого скрежечущая машина приедет раньше. Наконец, металлическая коробка подъехала, распахнув свои двери. Шмыгнув внутрь, девушка нажала подпаленную кнопку с цифрой "15", повернулась лицом к закрывающимся дверям и начала нервно заламывать пальцы и кусать губы. Она напряженно думала, как спасти человека, но при этом не напугать его, чтобы он не сиганул с этой крыши уже от испуга. - Давай, господи. Да быстрее, черт бы тебя побрал! - Посеревшими губами шептала, искренне надеясь, что машина услышит. Лифт остановился, раскрыл двери, выпуская худую маленькую фигурку. Она скользнула взглядом по пространству перед собой, выискивая лестницу на крышу. Затем рванула туда, взбираясь по неудобной и опасной лестнице, стараясь не промазать ногой в дырки между ступеньками, которыми служили толстые металлические пруты. Толкнула жалобно скрипнувшую дверь, закусив губу и боясь, что человек на крыше мог услышать. Вылезла на чердак, в темноте споткнулась, но умудрилась на упасть, оперевшись о стену и содрав кожу на руке. Тихонько выругалась, а затем, набрав побольше воздуха, медленно и аккуратно открыла дверь уже на крышу. Благо, та не скрипела, но проклятый ветер пытался закрыть ее вместе с рукой. Искать человека не пришлось - он стоял напротив выхода на крышу. Мешковатая кофта поднималась порывами ветра, волосы растрепались. По стрижке и телосложению определилось, что пол человека женский. Она стояла и не обращала ни на что внимания, чуть опустив голову и вглядываясь в пространство под собой. Замершая в проеме двери девушка сбросила с себя оцепенение, пытаясь придумать, что делать дальше. Неслышно ступила на поверхность крыши, сделала пару шагов, а затем, мысленно собравшись, побежала к фигуре. Пока та не успела что-либо понять, незнакомка схватила ее за талию и рванула на себя, зажмурив глаза. Они обе упали. Несостоявшаяся самоубийца упала на худое тело, прижав его к полу. Тихо ойкнув, спасительница открыла глаза, понимая, что ей удалось совершить задуманное. Лежащая сверху девушка вскочила и отползла в сторону, гневно глядя на севшую недо-героиню. - Может, давай еще поживем? - Бледно-розовые губы растянулись в мягкой улыбке. - Иди к черту. - Девушка поправила круглые очки тонкими пальцами и выплюнула эти слова тихим, но жестким низковатым голосом. - Да, конечно, можешь не благодарить. Я - Света. - Иди к черту. - Ты повторяешься. Как тебя зовут? - Света села по-турецки, разглядывая незнакомку. Волосы по длине чуть ниже подбородка, четкие черты лица, немного квадратная его форма и глаза, не видные в темноте, но прожигающие насквозь. - Ты же знаешь, что невежливо игнорировать вопросы. Тем более, если человек представился. Так как тебя зовут? Девушка упорно молчала, глядя прямо перед собой. - Ох, ладно. Буду звать тебя... хм... Икс. Ты же вся такая неизвестная. Так вот, Икс, как насчет разговора по душам? - С тобой? - Усмехнулась девушка, слегка повернув голову. - Я тебя знать не знаю. И лучше бы тебя тут не было. - Ну, что случилось, того не миновать. Я уже тут. И, кстати говоря, никуда не денусь. - Света уселась поудобнее, продолжая буравить взглядом новоиспеченную знакомую. - Проваливай, а? - Нет, вежливая и добродушная девушка. Я останусь. - Ты уснешь, а я встану и спрыгну с этой долбанной крыши. - Да брось. Решимости в тебе поубавилось. Да и я спать не собираюсь. Посидим, поговорим. - Я не стану этого делать. - Как знаешь. - Светлана хмыкнула и легла на пол, вглядываясь в черное небо. Сердце все еще билось где-то в районе горла, но уже не так бешено. Теперь все естество девушки заполняло желание побольше узнать об этой таинственной Икс, которая даже имя свое назвать не желает. Плюс безумно хотелось помочь, выслушать, хотя мозгом понимала, что никто не станет ей абсолютно ничего рассказывать. Икс сидела, вглядываясь в черноту перед собой, разбавленную фонарями. Наблюдала за колыхающимися ветром листьями, на желтый, приятный свет в окнах более высоких домов напротив. Она мыслями постоянно возвращалась к новой знакомой, которая была совершенно лишней на данный момент. А, может, и не слишком лишней... Девушка выдохнула, снова поправила очки и скосила взгляд на лежащую фигуру. Благодарность и злость смешивались в одно и погружали в состояние усталости и ощущение запутанности. Она настолько запуталась во всем происходящем, что надеялась хотя бы умереть спокойно, а тут еще и эта. Раздраженно выдохнув, Икс достала из кармана широких брюк сигареты и закурила. - Ты куришь? - Подала голос лежавшая до этого спокойно Света. - Нет, блин. Просто так решила сигарету поджечь. - Криво усмехнулась Икс, посылая в сторону Светланы дым. - А, ну тогда ладно. Поджигай. - Девушка отмахнулась от сизого дыма и насупилась, понимая, что начинает немного раздражаться. Она тут помочь хотела, а над ней еще и издеваются. - Благодарю. Повисла тишина. Снова. Икс курила, стараясь ни о чем не думать и просто дождаться, когда доставучая особа вырубится. А сама эта особа не знала, куда себя деть. - Слушай. Мне абсолютно не хочется сидеть тут в тишине с недо-самоубийцей. - Света не выдержала, поднялась с пола и села, снова изучая серыми глазами чуть сгорбившуюся угловатую фигуру напротив. - Ну так не сиди. Иди отсюда. - Ага, чтоб ты спрыгнула сразу же? Я лучше тут побуду, помогу, если что. - Спрыгнуть? - Икс снова усмехнулась. - Нет, спасибо. Я не нуждаюсь в помощи. Ни в прыжке с крыши, ни в чем либо еще. - Она говорила с усмешкой, но серьезно, однако, несмотря на это, Светка различила в голосе что-то такое, что не дало ей сострить или разозлиться. Сам голос был будто каким-то надломленным, хотя девушка старательно добавляла в него краску насмешки, храбрилась и показывала, что уж ей-то точно никакая помощь не нужна. Но Светлана вдруг четко для себя поняла, что нужна. Прям необходима, только сама эта странная резкая особа в этом не признается. И пусть Света будет ошибаться в своих догадках, но теперь она точно никуда не уйдет. - Икс... Господи, звучит так, будто мы в каком-то фантастическом рассказе. Но ты сама подписалась на это имя. - Девушка улыбнулась, стараясь скрыть собственную нервозность. - Я... Хочешь, я спою? - Светлана сама удивилась своему предложению. Ей говорили, что поет она весьма недурно, но стеснение всегда мешало нормально исполнить хоть что-нибудь. А тут еще и совершенно неизвестный человек. Света безумно переживала, что сорвется голос, что забудутся слова. Даже больше, чем перед каким-нибудь выступлением на сцене института. Это было странно и необъяснимо. - Споешь? - Стараясь не показывать своего оживления, Икс неловко дернулась, повернувшись лицом к Свете, которая очень надеялась, что в темноте не видно, как она закусила губу. - Ты еще и поешь, помимо того, что ходишь по городу и спасаешь самоубийц? - Я талантлива во многих отношениях. Снова усмешка. По-прежнему острая, но уже немного смягчившаяся. - Валяй. Но это все равно ничего не изменит. Света проглотила неприятный ком от этого небрежного "валяй". Она чувствовала, что вот сейчас, в эту самую секунду, нужно петь. Петь так, чтобы эта насмехающаяся девушка услышала, поняла, приняла. Почему было так важно - непонятно. Набрала побольше воздуха, недовольно покосилась на собственные подрагивающие пальцы и, устремив взгляд в небо, тихо запела. Голос сорвался первый раз, отчего Светлана смутилась и, замолчав, глянула исподлобья на замершую Икс. - Прости... я... волнуюсь. - Меньше говори - больше пой. - Жестко припечатала девушка, поперхнувшись воздухом. Так хотелось быстрее закончить разговор и вновь услышать мягкий, но сильный, звонкий, завораживающий голос. Света сглотнула и запела вновь, теперь глядя прямо перед собой, стараясь уловить взгляд, скрытый темнотой и стеклами очков. Пела до тех пор, пока в горле не засаднило. Затем замолчала, с некоторой опаской глядя на вновь закурившую и слишком очевидно задумавшуюся девушку. - Я... собственно, вот. Это мои песни.. Я как бы это... стихоплет-любитель. - Немного нервно усмехнувшись, выдала Светка, заламывая пальцы. - Меня зовут Диана Кулаченко. Очень приятно. -Приобретшая имя девушка протянула слегка подрагивающую худую широкую ладонь. - Светка. Светка Сурганова. - Пожала ладонь, отмечая холод пальцев и легкую грубость кожи. - Ты... Твои песни... Сурганова, это гениально. - Кулаченко взмахнула руками. - Да брось. - Света удивилась резкому переходу к обращению по фамилии, но почему-то из уст Дианы ее фамилия звучала еще интереснее, с таким вот раскатистым "р". - Обычные писульки, господи. - Замолчи. Если ты еще раз это скажешь, то с крыши спрыгнешь уже ты. Не по своей воле. - Молчу. - Сурганова засмеялась, глядя, как на лице напротив впервые появляется слабая-слабая улыбка, практически ее тень. Эта блёклое проявление эмоций заставило вспомнить, что пару часов назад Диана собиралась спрыгнуть с крыши. Света мигом стала серьезной, вздохнула и решила попытать удачу: - Дин.. - обращение вырвалось само собой. Почему - Светлана не могла понять. - Ну, то есть, Диан... А почему мы тут с тобой находимся все-таки? Кулаченко помрачнела, сложила руки на груди в защитном жесте и, уставившись в пол, грустно усмехнулась. - Иди ты знаешь куда, со своими песнями... - Девушка кинула на Сурганову колкий взгляд, помолчала, а потом продолжила, словно отпустив себя - плечи, напряженные почти все время, рухнули вниз, пальцы вцепились в кожу на тыльной стороне ладони, а из легких с тихим свистом вышел воздух. - Честно? Хотя... конечно честно. Понятия не имею, что делать дальше со своей жизнью. Понятия не имею, на кой черт рассказываю тебе это. Кажется, я заблудилась в себе и в окружающем мире. Я хочу играть, я хочу петь. Я хочу уехать сюда, в этот мокрый город. Я устала от вечного магаданского мороза, от вечных нотаций. Не клеится нихера. К чертям такое. Я понятия не имею, что делать дальше. Знаешь, я рисую свое будущее... - Кулаченко тихо засмеялась. - И знаешь, что там? Знаешь? - Что? - Сурганова спросила на автомате, вслушиваясь в каждое слово и чувствуя, как в них сквозит боль и потерянность. Пусть, вроде, ничего такого не случилось, пусть. Но эмоции, испытываемые Дианой, ощущались буквально в воздухе. - Ни-чер-та. Я не вижу его. Я не вижу себя там. Тащу свое тело по инерции куда-то, живу по инерции. Мне кажется, я даже чувствую уже по инерции. Не хочу так. Я хочу бросить чертов универ, чертов филфак, свалить из города, жить тут, творить тут, дышать тут, в Питере. - Ну так уедь. Ты же самостоятельная. - Да что ты? У меня есть родители. - То есть, если ты скинешься с крыши, то родителям будет спокойнее? - Вряд ли. - Кулаченко засмеялась. - Но знаешь... лучше так. Я не хочу тащиться по инерции. Мои песни, моя гитара... Никому нахер не сдалось все это. Нужен мой диплом и работа. Нужен покладистый характер, милое общение и кашки по утрам. - Диану передернуло. - Знаешь, я лучше прыгну с крыши, чем буду жить так. А если где-то умирать, то тут, в Петербурге. - Почему? - Почему? Ты из Питера? - Да, я коренная петербурженка-ленинградка. - Света улыбнулась, сказав это шутливо, но с долей гордости, которую никак не получалось скрыть. - Тогда не я должна рассказывать тебе, почему Питер. Здесь все другое, все особенное. Я влюблена в этот город. Он сложный, он может сожрать и даже не подавиться, но может дать такое, что ты не найдешь нигде больше. Тут особенная погода, особенные здания, особенная река. Здесь даже люди особенные. Пишут песни, смеются, бросаются бегом на крыши, чтобы спасти незнакомца. - Тогда, может, есть смысл жить здесь, а не умирать? - Сурганова немного смутилась, услышав откровенный намек на себя в словах. - Ты меня слушала? - Более, чем внимательно. Дин... - Снова назвала так, как вырывалось, но исправляться не стала. - Послушай... Ты же ведь уехала сейчас в Питер, так? Значит, сможешь уехать и потом. - Ты думаешь, что я тут одна? Нет, Сурганова. Я тут с родителями. Одна я хрен куда выберусь. - Но ты ведь взрослая... Сколько тебе, кстати? - Это не имеет никакого значения. - Кулаченко ответила более жестко и резко, чем хотела. - Серьезно, Диан? Ты только что излила мне душу, но не можешь сказать, сколько тебе лет? - Света изогнула бровь, в удивлении таращась на собеседницу. - Да. Я уже пожалела, что рассказала тебе все. Короче, все это не важно, забудь. Основную мысль ты уловила: я запуталась и устала. Хочу помереть тут, в Питере. А еще улови, что обо всем этом тебе придется забыть. А еще лучше прямо сейчас встать и оставить меня в покое. - Диана сжала зубы, отчего напряглись скулы, став еще более резкими. - Жуткий ежик. - Сурганова усмехнулась, спрятав обиду, вызванную резкими словами. - Чего? - Диана повернулась, удивленно воззрившись на Свету. - Ты. Ежик. - Слушай, мне абсолютно все равно, кем ты там меня... - Начала было Кулаченко, раскочегариваясь еще сильнее. - Вставай. - Сурганова поднялась на ноги и протянула худую ладонь с чуть подрагивающими тонкими пальцами. - Зачем? - Господи, просто встань. Тебе не рассказывали, что людям можно иногда доверять? - Светлана усмехнулась, дернув рукой. - Иногда. Некоторым. И явно не тебе. - Несмотря на полное противоречие своим словам, Диана поднялась на ноги, но протянутую руку проигнорировала. - Нет, не ежик. Ежище. Огромное, колючее ежище. Но, брось. Я же внушаю доверие. - Светка схватила холодную кисть Кулаченко, стараясь не обращать внимание на то, как при этом простом прикосновении к абсолютно чужому человеку внутри что-то странно дернулось. Диана, не ожидавшая резкого контакта, растерялась. Она не любила, когда к ней прикасались чужие. Даже однокурсники, с которыми складывались неплохие отношения, не могли просто так подойти и обнять ее. А тут практически незнакомая барышня бесцеремонно хватает за руку и куда-то тащит. Надо возмутиться, вырвать руку, послать еще раз, но делать этого не хотелось. Кулаченко, списав все на свое нестабильное эмоциональное состояние, уныло поплелась вслед за Светой, сделав внутренне вывод, что ей, по сути, абсолютно плевать, куда идти. Почувствовав буквально спиной изменение в настроении идущей сзади Дианы, Света притормозила, обернулась и постаралась заглянуть той в глаза. Темнота не давала в полной мере понять все эмоции, но Сурганова уловила что-то такое очень тяжелое и грустное, отчего вздохнула, и, отряхнувшись, как воробей, вывела на лицо улыбку, а потом дернула знакомую за руку, выводя с крыши на чердак. Они вышли на освещенную лестничную площадку. Света помогла трясущейся Диане спуститься с лестницы, а затем, подойдя к лифту и нажав на кнопку, повернулась, замерев. Она беззастенчиво разглядывала девушку перед собой, забыв, кажется, как дышать. И вроде ничего такого перед ней не открывалось. За свою не очень длинную, но насыщенную жизнь, она видела много девушек. Красивых, прекрасных, потрясающих, от которых все парни сходили с ума. Но, вглядываясь в немного отсутствующее, широкое, квадратное лицо, с прямым, чуть широким носом, тонкими, жесткими, слегка поджатыми губами, вздернутым острым подбородком и видными скулами, Сурганова понимала, что впервые встретила именно такую девушку. Даже в ее лице было что-то резкое, рубленное, но, несмотря на все это, все равно присутствовали мягкость, плавность, нечто юное и свежее. Как все это сочеталось - Света не имела понятия. Поднявшись взглядом от бледных, слегка покусанных губ, Светлана уперлась в колючие зеленые глаза, скрытые под круглыми очками. В этих глазах было море всего. Огромные, зелено-синие волны накатывали на берег, грозясь вылиться из радужки, но, когда, казалось бы, еще немного, разбивались о какие-то потайные скалы, оставшись в своем русле. Цвет глаз завораживал и притягивал, но колючесть в них заставляла смотреть с опаской и украдкой. Взгляд был серьезный, но, если копнуть немного дальше, нырнуть в волны, то можно было увидеть вязкую боль и грусть. Света, как ей казалось, видела это. Кое-как оторвавшись от глаз, Сурганова уже менее внимательно скользнула по пшеничным волосам, доходящим до скул. Они были растрепаны и лежали не очень аккуратно, но, казалось, что именно такой их вид подходит Кулаченко. - Лифт приехал. - Кулаченко усмехнулась, а Светлана застыла, глядя, как приподнимается уголок губ напротив. - Сурганова! - Светка дернулась, вновь вслушиваясь в свою фамилию, звучащую как-то жестко из уст девушки напротив, но вывалилась из собственных мыслей. - А, да. Лифт, точно. - Сурганова мотнула головой, приводя в еще больший беспорядок непослушные волосы, и шагнула в кабину, утягивая за собой Диану. - Налюбовалась на меня? - Кулаченко оперлась локтем о стену лифта, облокачиваясь на запущенную в волосы ладонь, и с насмешкой глядела на стушевавшуюся знакомую. - Ничего я не любовалась, просто... Ты... Ой, ладно. Ну, подумаешь, посмотрела немного, дальше-то что? - Девушка вскинула подбородок, с вызовом смотря в зеленые глаза. - Да ничего. Перестать нахохливаться. Куда ты собираешься меня тащить? - Домой. - С дуба рухнула? - Диана подавилась воздухом, но покорно вышла следом за Светой из лифта. - Я не пойду с тобой к тебе домой. - Хочешь позвать к себе? - Сурганова лукаво прищурилась и улыбнулась. - Ну... нет, но... - Кулаченко смутилась. - Ну тогда иди за мной и не возмущайся. Девушки вышли на улицу. Сурганова, выдохнув, пробормотала что-то вроде "земля", а затем, снова схватив Диану за руку, потащила в неизвестном для последней направлении. Они шли молча. Диана украдкой рассматривала Свету, отмечая серьезные серые глаза, которые словно по волшебству становились искрящимися, когда их обладательница улыбалась или смеялась. Когда надоедало смотреть на Светлану, Кулаченко начинала копаться в себе, пытаясь понять, за каким чертом она идет сейчас с незнакомым человеком к нему домой. Было не страшно. Было непонятно, странно. Диана мало кому доверяла, мало с кем общалась, а тут выложила чуть ли не все, что тревожит, да еще и позволила увести себя с крыши, которая казалась спасением. В чем была причина, Диана не понимала абсолютно. Просто вот услышала песни, голос, увидела эмоции на красивом лице, такие и глубокие и сильные, что даже начала задумываться о том, что Сурганова старше на гораздо большее количество лет, чем кажется с первого раза. И это подкупало, это заставляло слушать, практически не дыша. А еще подкупало то, что Света выслушала все без насмешек, без фраз "да что за ерунду ты говоришь", потащила к себе домой, да просто поднялась на чертову крышу. Диана не хотела, чтобы ее спасали, но понимание того, что кто-то рванул ради тебя на высоту, да еще и слушал потом, игнорируя откровенные посылы в даль, грело уставшее сознание. - Дин! - Света потрясла ее за плечо. - А? Ты что-то говорила? - Диана посмотрела на чуть улыбающуюся знакомую. Она называла ее "Дина". Из ее уст это было мягко, нежно, трепетно. Кулаченко называли так и прежде, но Сурганова делала это как-то особенно. - Задумываешься о том, на какую крышу еще залезть? - Да нет. Всякие сургановы полезут за мной снова. - Не думай, что у "всяких сургановых" больше дел нет, как лазить за всякими кулаченко на крыши каждый раз, когда тем вздумается сорваться вниз. - Но ты же полезла. - А я исключение и "сургановых". Понятия не имею, что творится в моей голове. Вот и полезла. - Света засмеялась, вызывая на губах Дианы ответную слабую улыбку. - Странная ты. - От тебя слышу. Я что спросить хотела... Диан, споешь мне? Ты говорила, что поешь и играешь. - У тебя гитара есть? - Кулаченко немного оживилась, услышав просьбу. Сейчас хотелось что-нибудь сыграть. Диана всегда сбегала от всего происходящего в музыку. - Есть конечно. А сейчас спеть не можешь? - Нет. Не умею петь без гитары. - Хорошо. Все равно скоро придем. Оставшееся время до дома Сургановой Диана осматривалась вокруг, вдыхая влажный запах Петербурга, цепляясь взглядом за каждый его дом, носками ботинок - за каждый камень в брусчатке. Она чувствовала, что ей комфортно здесь, уютно. Или, может, такую атмосферу создавала Света? Кулаченко мысленно усмехнулась, понимая, что она и комфорт с незнакомым человеком - вещи несовместимые. Значит, остается списать все на город. Достаточно скоро они подошли к желтому дому. Светлана открыла дверь в парадную, жестом пригласив замявшуюся Диану за собой. - Живем мы в коммуналке, поэтому не обращай внимания на соседей. Они у нас иногда буйные. - Так говоришь, будто я у тебя жить остаюсь. - А кто меня знает? Вдруг не выпущу. Диана на секунду застыла, пораженно глядя на абсолютно серьезную Свету. Но потом Сурганова засмеялась, вновь хватая ее за руку. - Да брось, я пошутила. Пойдем, пойдем. - Света утягивала Диану в квартиру. По пути поздоровалась с какой-то женщиной, а затем быстро затолкнула растерявшуюся Кулаченко в комнату, закрывая дверь. - Так. Ты есть хочешь? Пить? - Нет, спасибо. - Тогда держи гитару и играй. Не могу дождаться. - Сурганова уселась на пол, глядя, как туда же перемещается смущенная Кулаченко со старенькой светкиной гитарой в руках. Диана сглотнула, глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение и дрожь. Она была смущена, потеряна, раздавлена своими эмоциями и сомнениями. Хотелось петь, играть. Может, даже хотелось сделать это для нетерпеливо ерзавшей, взлохмаченной девушки напротив. Но все это было странно. Она еще недавно стояла на крыше, продуваемая летним, но уже немного прохладным ветром, а сейчас сидит в незнакомой коммуналке, с чужим человеком и инструментом. Девушка закусила губу, глядя на гриф гитары и уходя в свои мысли. - Диан? Все хорошо? Если не хочешь играть - не стоит. - Сурганова мягко улыбнулась, а на Диану вдруг накатила злость на себя за то, что позволила так открыто проявлять свои сомнения. Она, резко вскинув голову, устроила поудобнее гитару, глядя прямо и остро на Свету. - Все хорошо. Сыграю сейчас. - Худые пальцы пробежались про струнам, отмечая настроенность гитары. Удовлетворенно хмыкнув, Кулаченко заиграла какую-то песню, первой пришедшую в голову. Играла, резко ударяя по струнам, срывая голос. Специально выбрала такую песню, чтобы она была хлесткая. Это сопутствовало настроению и состоянию. А, может, надеялась, что, услышав песню, Сурганова решит, что слишком уж Диана для нее не подходит даже банально для общения, и выгонит. Закончила играть, снова глядя в задумчивые серые глаза. Смотрела по-прежнему прямо, но внутри колыхался липкий страх. Черт. Может, наоборот надо было понравится? Вот выгонит ее сейчас Света, а чем это обернется для Дианы? Кулаченко сжала зубы. Чертова неопределенность даже здесь. - Очень... твоё. - Сурганова не улыбалась, серьёзно глядя на Диану. - Моё? - Да. Прям слышится, что песня твоя. - Ты знаешь меня несколько часов. Как ты можешь это определить? - Не знаю. Ты меня пронзила. - Света сказала это чуть тише, чем все, что говорила до этого, но твердо. Диана поперхнулась, чуть шокировано глядя на Светлану. Такое ей говорили впервые. "Неплохо", "сойдет", "круто играешь", "хорошие песни", "хватит бренчать" - да, но "пронзила"... - Спасибо... - Слушай. Свои иголки ты уже показала. И общением, и песней. Но у любого ежика есть мягкое пузико. - Сурганова стряхнула с себя серьезность, вновь продемонстрировав заразительную открытую улыбку и лукавые смешинки в серых глаза. - Покажешь свое? Кулаченко, сначала тупо похлопав глазами, засмеялась. Тихо и хрипло, но засмеялась. Светлана застыла, слушая смех. Он был таким искренним, таким ярким, несмотря на общее состояние девушки и хриплость звука. Сургановой до боли в щеках захотелось улыбнуться в ответ, что она и сделала. - Чего ты смеешься? - Ну, смотри, раз просила. - Кулаченко задрала мешковатую кофту, оголив плоский живот. - Не проверяла на мягкость, но вот оно, пузико. - Кулаченко! - Сурганова кинула в Диану подушкой, заливисто смеясь. - Ну тебя нахрен! Я же не об этом. - Точнее надо формулировать свои желания, товарищ Сурганова. - Девушка откинула подушку, отсмеиваясь. - Иди ты. - Света продолжала улыбаться. - Я говорю о том, что колючую песню ты мне уже показала. Покажи теперь мягкую. - Да что ты? А если я не хочу? - А кто тебя спрашивал? - Я сейчас кину в тебя гитарой. - Ты? Нет, не кинешь. Чтоб ты кинула гитарой? Это надо земле перевернуться. Диана снова засмеялась. - И правда. Ладно, только за твои прекрасные глаза. Сурганова как-то неожиданно смутилась и отвела эти самые прекрасные глаза, старательно пытаясь согнать краску с лица. Благо, Кулаченко не заметила ничего, уже увлеченно наигрывая что-то спокойное и мягкое. Она пела вкрадчиво и задумчиво, иногда бросая взгляды на затихшую, будто даже не дышащую Свету. Спела несколько песен, а затем, аккуратно закончив мелодию перебором, отложила инструмент. - Ну, и как тебе пузико? - Диана редко спрашивала мнение, но вот почему-то сургановский отклик был очень важен. - Настоящее или песенное? - Светка усмехнулась, но глаза впервые не отозвались одновременностью с улыбкой. - И то, и другое. - Кулаченко, забеспокоившись, серьезно глянула на девушку. - Настоящее плохо рассмотрела. А песенное... Господи, Дин, ты правда пронзила. Куда-то вот сюда. - Светлана ткнула аккуратным пальцем себе в область сердца, а потом солнечного сплетения. - Слушай, это опасно, когда у тебя что-то застревает в грудине или сердце. Вытаскивай давай. - Диану аж в жар бросило. Слова бились в каждой клетке, наполняя тело непонятным теплом, благодарностью и желанием прижать к себе хрупкое тело Светы. С трудом выдохнув, Кулаченко решила шутить, спасаясь от одолевавших эмоций. Сурганова тихо засмеялась. - Нет, не получится вытащить. Кажется, уже никогда. - Девушка вцепилась взглядом в мечущиеся туда-сюда зеленые глаза. - Да брось. Забудешь через пару дней. - Нет. - Это прозвучало твердо и жестко. Диана остановила взгляд и поняла - действительно не забудет. - Ну... это... наверное, хорошо? Или? - Конечно хорошо. - Сурганова резко изменилась в настроении, засмеявшись. Теперь смеялись и глаза. - Ты гений. Кулаченко промолчала, схватив себя руками за предплечья. Сердце стучало где-то в горле. Ей стало жарко, практически невыносимо. Впервые кто-то оценил ее творчество вот так. Честно, без желания понравиться или не обидеть. Да еще и так высоко оценил. У Дианы даже голова закружилась. - Диана? - Света подползла ближе, положив горячие ладони на плечи. - Ты как? Все хорошо? - Да, все хорошо. Правда. Слушай, мне идти пора. Родители будут волноваться, все такое... - Кулаченко вскочила. - Нет. Я тебя не пущу. Тебя не трогало, что они будут волноваться, когда ты сидела на крыше, так что и сейчас не должно трогать. - Там было другое! - Вскинулась Диана, пригвоздив Свету взглядом к стене. - Ладно, я понимаю. Прости. Не злись, а? - Светлана встала и подошла ближе, аккуратно беря за руку. Диану прошибло током, но руку она не убрала. Вгляделась в спокойные глаза и начала успокаиваться сама. - Ладно. Наверное, я останусь... Если можно? - Спросила робко. Откуда взялась робость - непонятно. Где-то в глубине души Диана находила ответ на этот вопрос, но вариант того, что она просто боялась получить отказ ее категорически не устраивал. - Конечно можно. Слушай, с утра мама придет, ты не переживай, она у меня добрая, так что выгонять тебя не станет. Еще и чаем напоит, порассказывает истории и запишет тебя в дочери. - Светка усмехнулась, мягко утягивая Диану назад на пол. - Так легко и быстро? Доверчивая у тебя мама. - О нет, нисколечко. Просто ты ей обязательно понравишься. - С чего такая уверенность? - Ну, ты нравишься мне. А она часто со мной соглашается. Это во-первых. А во-вторых, она хорошо разбирается в людях. Ты ей понравишься. - Я тебе нравлюсь? - Диана покраснела и быстро отвернулась. - Конечно. Говорю же, ты гений. Ты зацепила меня. Люблю людей, которые цепляют. - И чем же я смогла это сделать? - Пузиком. - Сурганова засмеялась. - Светка! Иди к черту! - Диана тоже засмеялась, кидая снова подушку, которая валялась недалеко. - Ух ты! Ты соизволила впервые назвать меня по имени. - Света отшутилась, стараясь не показать, как, отчего-то, волнительно было услышать свое имя из уст Дианы. - Ну прости. Проще было либо не общаться, либо называть тебя по фамилии. Она у тебя необычная какая-то. Красивая. Мне нравится. - Спасибо. Мне тоже моя фамилия нравится. - Светка снова смутилась, а потом стукнула себя по лбу и рассмеялась. - Господи, сидим, краснеем, как подростки, постоянно. - Кто краснеет? Я? Это ты у нас как помидор. - Кулаченко подобралась вся и сделала невозмутимое лицо. - Да-да, конечно. Не ерепенься. Я же вижу, что тебе неловко и ты смущаешься. - А ты не строй из себя ясновидящую. - Хмыкнула Диана. - Дин, тут даже строить никого не надо. Видно же. - Светка смеялась, а Диана очень хотела разозлиться, но не могла. - Да иди ты. - Кулаченко махнула рукой. - Уже бегу. Дин, а ты только на гитаре играешь? - Сурганова резко сменила тему разговора, так что собеседница не сразу перестроилась. - Ну, да. А ты? - А я на скрипке. Слушай. Хочешь, подыграю тебе? - Да. Очень. - Диана аж подскочила, услышав, что Светка еще и на скрипке играет. Впервые хотелось разделить с кем-то свою музыку. Это немного страшило, но больше погружало в волнение и трепет. - Я сейчас. - Светка, загоревшаяся идеей и взволнованная, неловко подскочила, споткнулась, чуть не упала, но посмеявшись над своей неуклюжестью, рванула к шкафу, доставая из него кофр со скрипкой. Расчехлила, достала инструмент и выдохнула, как-то слишком любовно прижимая его к себе. - Любовь на все века? - Диана усмехнулась, глядя на чуть ли не объятия со скрипкой. - Что-то вроде того. Давай, играй. - Все, что хочу? - Да. Давай уже. - Нетерпеливая какая. - Диана усмехнулась, но начала перебирать струны. - Прости. Просто сейчас как-то... сейчас надо быстрее, не могу ждать. Кулаченко промолчала, продолжая играть. Она не призналась в том, что сама с замиранием сердца ждала звука скрипки. Какое-то время ничего не происходило. Светлана держала наготове скрипку, качая головой в так мелодии. Девушка с гитарой уже начала немного расстраиваться, думая, что так и не дождется желаемого. Но тут, внезапно, заставив разум отключиться, оставив только бешено колотящееся сердце и широко распахнутые глаза, Сурганова провела смычком по струнам, безошибочно попадая в песню. Кулаченко с трудом вернула загулявший мозг, стараясь не сбиться с ритма. Скрипичные ноты вплетались так, будто были изначально задуманы, Света прикрыла глаза и в упоении водила смычком, а Диана не могла отвести взгляд от ее рук и слегка трепещущих век. Она изредка бросала взгляд на собственные пальцы, почему-то показавшиеся ей абсолютно некрасивыми, грубыми, в сравнении с тонкими, аккуратными пальцами скрипачки, зажимавшими гриф инструмента. Да и голос теперь казался каким-то не таким. Недостойным звучать вместе со скрипкой. Песня неожиданно быстро закончилась. Диана отложила гитару, во все глаза таращась на еще находящуюся в прострации Сурганову. - Свет, очнись. - Кулаченко не сразу смогла произнести слова, сперва откашлявшись. - А, да. Прости. - Светлана будто сбросила с себя какое-то оцепенение, открыла глаза и робко улыбнулась. - Ну, как? - Светка... Это потрясающе! - Выдохнула Диана. - Да брось. - Нет, правда! Кто тут еще гений? Охренеть. Да я не ожидала, что скрипка так сочетается с гитарой. Охренеть, правда! - Девушка аж подскочила с пола и подошла к Свете. - Сыграй мне отдельно, а? Пожалуйста. А потом спой. - Дин... - Играй! - Кулаченко сдавила хрупкие плечи руками и села на место, выжидающе глядя на смутившуюся девушку. - Ладно. - Выдохнув, Сурганова начала что-то наигрывать. Диана, забыв обо всем, что было вокруг, кроме маленькой, растрепанной девушки с небольшой скрипкой в руках, почти не дыша вслушивалась в звуки. Светлана слегка подавалась телом вслед за движениями руки со смычком, поджимала иногда губы и практически не открывала глаз. Кулаченко очень хотелось увидеть то, что сейчас испытывает Света, заглянуть в серое небо, спрятанное веками. Сурганова играла вдохновенно, не прерываясь. Мелодия была какая-то острая, быстрая, изредка становилась спокойнее, но от этого только сильнее наваливалась тоска. Девушка рассказывала движением пальцев и смычка какую-то болезненную историю, которую слушательница не понимала, но чувствовала каждой клеточкой тела. Света закончила играть, выдохнув, а затем глянула на абсолютно застывшую Диану. - Дин, дыши. Я как врач заявляю, что не дышать - очень плохо. - Светлана отложила скрипку и тронула Кулаченко за плечо. - Врач? - Все, что смогла из себя выдавить девушка. - Ага. Я на педиатра учусь. Ну, ты хоть начала дышать, уже неплохо. Не придется спасать тебя. Что с тобой? - Просто... Сурганова, ты чертовски офигенно играешь на скрипке! Я бы часами слушала! Что ты там говорила? "Пронзила"? Если я тебя пронзила, то ты меня просто растоптала прям на месте. - Диана выплевывала слова, заставляя Свету буквально таять от них. Она договорила, только потом вздохнула и широко улыбнулась. - Диан... Ну... Это.... - Потом. Играй еще. Пожалуйста. - Кулаченко буквально взмолилась, глядя на девушку напротив щенячьими глазами. - Хорошо. - Сурганова коротко посмеялась, но снова взяла скрипку. Заиграла что-то нежное, щемящее. У Дианы аж дыхание перехватило, но внезапно через дверь раздался громкий пьяный крик мужчины. - Хорош херней маяться там! Я сейчас приду и сломаю об ваши спины вашу скрипку! - Ой... Я забыла, что время позднее. Ты не обращай внимания, Диан. Он завтра еще извиняться будет, если вспомнит, конечно, что орал. - Света улыбнулась, быстро убрала скрипку и посмотрела на хмурую Диану. - Ты чего? - Козел. - Буркнула Кулаченко. - Да брось. - Светка засмеялась, толкая Диану в плечо. - Надеюсь, не последний раз видимся. Я еще поиграю тебе, обещаю. - Допустим, я тебе верю. - Девушка непроизвольно зевнула, вдруг понимая, что абсолютно вымотана. Ей завтра нужно будет возвращаться домой, к встревоженной и злой матери, притихшему и чуть грустному отчиму, шебутному и лезущему не в свое дело брату. Она думала об этом и понимала, что абсолютно не желает возвращаться. Ей хотелось, как бы непривычно и странно это не звучало, остаться в этой маленькой комнатке, пропитанной чем-то таким, что заставляло улыбаться в самый тяжелый момент. Каким-то теплом, пониманием, светом. Кулаченко впервые хотелось задержаться рядом с малознакомым человеком. Хотя сейчас она думала о том, что знает Сурганову достаточно, ведь она слышала ее музыку. Света поделилась этим, что само по себе было очень важно. А Диана ответила тем же, впервые впустив кого-то настолько глубоко в себя. Это страшило, но Кулаченко не жалела о сделанном. И эти мысли вывели на лицо еле заметную улыбку. Сурганова, наблюдавшая за задумавшейся Дианой, склонила голову немного вбок и тепло улыбалась. Девушка, в жизнь которой она ворвалась внезапно, производила неизгладимое впечатление абсолютно всем: своей речью, своим резкими чертами лица, своими колючими глазами какого-то зверя, грубоватыми руками, жесткими фразами, но, больше всего, своей откровенной, обнаженной, точной музыкой. То, как она держала гитару, как била по струнам, как четко и сильно чеканила слова, все это отдавалось в хрупкой скрипачке восторгом и желанием слушать вечно. Диана, такая непонятная, угловатая, жесткая, будоражила в Свете какие-то неясные, но сильные чувства. Сурганова принимала за честь то, что Кулаченко рассказала ей свою историю, а потом не сбежала, как бы сильно ей этого не хотелось. Светлана уважала сильную, но запутавшуюся девушку. И это чувство уважения крепло в Свете каждый раз, когда Диана улыбалась, забыв о том, что собиралась спрыгнуть с крыши. - Чего ты смотришь на меня и улыбаешься? - Голос Кулаченко вывел Сурганову из раздумий. - Нет, ничего. Диан, ты, наверное, спать хочешь? - Света встала и начала возиться в шкафу. - Честно? Немного. Я просто устала. - Понимаю. Такое дело: диван у меня один, поэтому спать придется вместе. Ты как? - Я... слушай, я на пол лягу, хорошо? - Диана смутилась, поняв, что придется спать вместе. Эта мысль почему-то приятно растеклась по телу, но смущение взяло верх. - Нет, не хорошо. Не стесняйся, девочка. - Света улыбнулась, пройдя мимо Дианы и нарочно задев ее плечом. - Я не девочка! Я... не девочка, короче. Слушай, хорош! Ненамного ты меня и старше. - Кулаченко еще больше смутилась, но начала злиться, поэтому голос стал немного выше и грубее. - Спокойно, спокойно, мадемуазель взрослая. - Сурганова тихо засмеялась. - Кстати, сколько тебе все-таки лет? - Чего ты пристала? Как будто собираешься че-нить противозаконное со мной сотворить, и, чтоб одной не отдуваться, хочешь удостовериться, что я совершеннолетняя. - Диана, жутко желавшая обидеться и послать Свету подальше, против воли улыбнулась и закатила глаза. - Может, собираюсь. Ты знаешь, у нас в институте некоторые ребята такие вещи добыть могут - закачаешься. - Светлана заговорила шепотом, потом подмигнула, а в ее глазах начали плясать озорные бесята. - Так, Света! Ты - врач, взрослый человек, музыкант и воспитанная коренная петербурженка! Даже знать не хочу, откуда ты об этом знаешь. - Диана засмеялась, глядя на подмигивающую Свету. - Или хочу... Но! Тебе пользоваться этими "вещами" не позволю. - Эй! Чего это? Дискриминация! Я буду жаловаться! Свободу попугаям! - Света истошно заорала, вцепившись руками в невидимые прутья клетки перед собой. - Не ори. Не позволю и все тут. Не подходит тебе это все, вот. - Слушай, нехило ты взялась командовать. Знаешь меня от силы полдня, а уже запрещаешь что-то. - Светлана усмехнулась. - Интересная ты личность, Кулаченко. - Ну, я надеюсь, что узнаю еще больше. Мы же... - Диана замялась, не зная, смеет ли она говорить что-то подобное. Вздохнув, она плюнула на свои сомнение и резко выдохнула, - продолжим общаться? - Конечно. - Сурганова ответила сразу и четко. - Хорошо. И да... Так уж и быть, приставучая особа, мне 19. - О! Так ты все-таки совершеннолетняя! Отлично! Пойду звонить одногруппникам. - Светка снова подмигнула, а Диана закатила глаза. - Ну, ладно. Я и правда ненамного тебя старше. Мне вот 26 всего. Так что, считай, что юношеской дури во мне достаточно. - Я вижу. - Иди ты. - Сурганова засмеялась. - Ладно. Возвращаясь к определению места сна: на полу ты спать не будешь. Если тебе так не нравится спать рядом с такой привлекательной девушкой, как я, то я лягу на полу, а ты спи спокойно на диване. Возражения не принимаются. Совсем. Все, располагайся, а я в душ. Если будет нужно - после меня сходишь. - Света скрылась за дверью, оставив Диану одну. Кулаченко вздохнула, стараясь не думать о том, что будет завтра, и полностью отдаться приятным ощущениям, которые сами собой затапливали тело теплой волной тогда, когда новая знакомая смеялась, шутила, да даже просто говорила. Диане нравилось наблюдать за смешливой, растрепанной, но какой-то не по годам рассудительной, тонкочувствующей, понимающей Светой. В ней чувствовалась какая-то сила, мощь. Несмотря на хрупкость, на немного ребяческий вид и поведение, в скрипачке таилась мудрость, мелькавшая в серых глазах. Девушка перебралась на расстеленный диван, легла, глядя в потолок, и вздохнула. Внезапно все внутри затопило чувство безысходности. Сейчас ей было хорошо, даже очень. Но ночь пройдет, наступит новый день, в котором все будет, как раньше. А может и хуже, потому что вряд ли родители спокойно отнесутся к небольшому загулу "маленькой" девочки. А потом вся семья и вовсе уедет в чертов Магадан. Кулаченко была более, чем уверена, что со Светой они в скором времени перестанут общаться. У них будет несколько дней перед отъездом Дианы, а потом только звонки, которые быстро надоедят Сургановой. Действительно, зачем ей вообще звонить? Ну пообщались немного и хватит. Диана резко пожалела, что не осталась на той крыше. Старые и новые эмоции накатили удушливой волной, топя девушку, заливаясь ей в легкие, заставляя задыхаться. Неминуемую смерть от утопления прервали легкие шаги Светы. Она тихо зашла в комнату, тормознулась около двери и непонимающе уставилась на бледную Диану, на щеках которой блестели капли. - Дин? - Сурганова робко подала голос, глядя, как Кулаченко подскочила, вытерла слезы и сжала зубы. - Прости, не заметила тебя. - Все хорошо? - Да, конечно. Я в душ не пойду, давай спать. - Диана снова легла, отвернулась к стене и вцепилась зубами в губу, откусывая плоть и слизывая тут же появившуюся каплю крови. - Хорошо... - Света вздохнула, что-то быстро постелила себе на пол, выключила свет и легла, устремляя задумчивый и чуть грустный взгляд на лежащую прямо, словно оловянный солдатик, Диану. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая тихим дыханием Сургановой. Кулаченко, казалось, даже не дышала. Неожиданно со стороны дивана раздался хриплый голос. - Свет, а ты никогда не хотела уйти отсюда? - Откуда? - Сурганова приподнялась, надеясь, что девушка на диване повернется. - Не тупи. - Бросила Кулаченко. - Из этого мира. Светлана вздохнула и легла обратно, закусив губу и задумавшись. Ей было тяжело иногда, она плакала, страдала от чего-то, но чтобы встать и пойти на крышу, например... - Нет. Не хотела. - Почему? - Интересный вопрос. Обычно его задают, если человек хотел расстаться с жизнью. - Света тихо усмехнулась. - Не знаю, Дин. Я как-то верю, что все можно пережить. Знаешь, мол, что ни случается - все к лучшему. К тому же, я, наверное, струшу. Ну, я как представлю, что надо что-нибудь сделать с собой, так сразу в дрожь бросает. - Ты? Струсишь? Не верю. - Диана все-таки повернулась и теперь в темноте разглядывала лежащую девушку. - Почему? Я кажусь тебе такой храброй? - Светлана приподнялась, поставила руку на локоть и подперла голову ладонью. - Не кажешься. Ты такая и есть. Знаешь, ты, наверное, не струсишь, но тебе не даст умереть твоя сила. - Сила? - Ага. - Кулаченко кивнула. - Сильные люди жизнь самоубийством не заканчивают. - Но ты же хотела. - Чувствуешь логику? - Диана усмехнулась. - Хотела, потому что нет сил что-то делать, как-то бороться. - Да брось. Ты просто запуталась. Со всеми бывает. Слушай, правда, все же к лучшему. Смотри, ты ушла на крышу, а тут бац! и я. Познакомились, теперь ты тут, со мной. Это же хорошо? - Света улыбнулась, а Диане показалось, будто в комнате стало светлее. И в этом был виновато вовсе не небо, слегка смывшее черноту. - Хорошо, конечно, но... - Кулаченко снова почувствовала, как безнадежность подкатывает к горлу. - Что "но"? - Ничего. Давай, все же, спать. Светлана тяжело вздохнула, глядя, как девушка напротив откатывается поближе к стене. - Ежик. - Сурганова улеглась, отвернувшись от дивана. Уснуть каждая девушка не могла долго. Диана старалась унять в себе чувства, кусая губы до крови, а Света думала о Кулаченко и о том, как можно попытаться ей помочь. И одна, и вторая провалились с треском, поэтому, когда забрезжил рассвет, Света уснула, измученная мыслями, а Диана провалилась в тревожный сон, в котором билось неистовое море.

***

Кулаченко открыла глаза, разбуженная солнцем, заливавшим все небольшое пространство. Она потерла сонные глаза, взяла со стула, стоявшего около дивана, очки, напялила их и уже собиралась встать, чтобы попрощаться со Светой и идти домой, как была остановлена парой приглушенных голосов, среди которых четко узнавался сургановский. Второй голос был приятным, но немного дребезжащим, взрослым. Диане подумалось, что он принадлежит пожилому человеку. Она терпеть не могла подслушивать, считая это низким и подлым занятием, но голоса были слишком близко, буквально за дверью комнаты, так что слышалось все отлично против ее воли. - Светуль, ну что ты опять делаешь? - Взрослый голос принадлежал женщине. Он был слегка взволнованным и расстроенным. - А что я делаю, мам? - Сурганова отвечала с удивлением. - Эта девочка у тебя в кровати. Свет, я, конечно, смирилась с твоими... увлечениями, но что-то частенько я вижу новые лица в нашей комнате. - Господи, мамуль. - Светка засмеялась. - У нас не было ничего. Я ее, можно сказать, немного спасла. - Немного спасла? - Ага. С крыши стащила. Но это не столь важно. Она просто переночевала у меня. Слушай, она такая потрясающая! - Слышалось, что Светка улыбается во все тридцать два. - Вот-вот. - Старшая женщина вздохнула. - Ну что? Она тебе тоже обязательно понравится! Она так играет, так поет! Мама, она правда потрясающая! - У тебя все так начинается, Свет. Смотри, не влюбись опять... - Все, мамуль. Не волнуйся. Все будет хорошо. - Конечно. У тебя глаза так светятся. - Я просто рада. - Ох, Светка... - Люблю тебя, мам. - Раздался звук быстрого поцелуя, а затем дверь в комнату распахнулась. Лучащаяся Светлана ворвалась в комнату, но тут же замерла в проеме, глядя на сидящую в шоке Диану. - Ой. - Все, что смогла выдохнуть Сурганова. - Так ты... эм... - Кулаченко смутилась и отвела взгляд. - Ох. - Света засмеялась. - Давай избавлю тебя от неловкости. Да, я встречаюсь с девушками. Ну, так вот сложилось. И ты, я так понимаю, слышала весь разговор. Мама у меня любит немного преувеличивать. Я не такой уж ловелас и не так уж много девушек здесь было. И над тобой во сне я тоже не успела надругаться. - Думаю, я бы почувствовала. - Диана справилась со смущением и усмехнулась. - Пожалуй. - Сурганова снова засмеялась. - Еще что-нибудь интересует? - Ой, нет, спасибо. Я как-нибудь переживу отсутствие подобной информации. - Отлично. - Если тебе вдруг интересно.. Ну... Я ничего против не имею. - Диана мысленно ругала себя за эту реплику. Как будто Светке интересно, что она о ней думает. Ответом сначала стал тихий смех. - Спасибо. Признаем, что меня это интересовало. А теперь, раз уж мы все обо мне выяснили, вставай. Будем тебя с мамой знакомить и кормить. - Спасибо. - Кулаченко улыбнулась, встала, оправила помявшуюся одежду и пошла следом за Светой. Они вошли на старенькую, но чистую кухню, где за столом в одиночестве сидела низенькая седовласая женщина с приятными чертами лица, глубокими морщинами-лучиками около глаз яркого голубого цвета. - Вот, знакомьтесь. - Света подошла к женщине, положив руку на чуть сгорбившиеся плечи. - Моя мама - Лия Давыдовна, а это - Диана. - Очень приятно, Диана. - Лия Давыдовна улыбнулась, и Диана снова почувствовала тепло. - Мне тоже. У вас имя такое красивое. Женщина тихонько засмеялась. - Спасибо. Проходи, кушать будем. Девушка робко прошла в кухню, села за стол, глядя, как Света ставит чашки и делает нехитрый завтрак - бутерброды. Кулаченко вызвалась помочь, но Сурганова отмахнулась, заявив, что Дина - гость. Они пили чай, который казался Диане необыкновенно вкусным. Лия Давыдовна рассказывала что-то о работе, Света смотрела на нее с необъятной любовью и теплом, улыбаясь нежно, а Кулаченко прятала свою чуть грустную улыбку, глядя на них. Ей-то скоро нужно будет идти домой, где карие глаза матери будут метать молнии. - Ладно, простите, но мне нужно идти. Было приятно познакомиться, Лия Давыдовна. - Диана улыбнулась, а женщина ответила тем же. - Мне тоже, Диан. Заходи к нам. - Я... постараюсь. - Кулаченко мигом растеряла весь хороший настрой, понимая, что в эту квартиру она вряд ли еще придет. - Удачи тебе. - И вам. Диана встала из-за стола, резко придвинув стул назад, и буквально выбежала с кухни. Она влетела в коридор, быстро напяливая потрепанные кроссовки. - Эй, Диан. Куда ж ты так ломанулась? - Показалась кудрявая голова Светки. - Прости, Свет. Мне надо срочно домой. Я... в общем, спасибо тебе. Ты прекрасный человек. Надеюсь, что у тебя все сложится в музыке. И вообще. И мама у тебя крутая. Я рада, что с вами познакомилась. - Прощание у Дианы выходило скомканным, быстрым. Она терпеть не могла прощаться, но сейчас все казалось слишком фатальным, поэтому нужно быстро срочно сказать что-то напоследок. - Звучит так, будто ты не домой идешь, а навсегда уезжаешь прямо сейчас. - Я и уезжаю. Не прям сейчас, правда. Но уезжаю. - Тогда подожди. - Сурганова исчезла ненадолго в комнате, а затем вернулась с ручкой. - У меня листочков не нашлось, давай руку. - Она протянула ладонь. - Зачем? - Помни: людям надо доверять. Давай руку. - Светка улыбнулась, а Диана закатила глаза, протягивая руку. В следующую секунду она почувствовала как что-то щекотало кожу. - Щекотно! - Фыркнула Диана. - Терпи. - Сурганова засмеялась. - Вот. Это мой номер. Звони, когда будет время и желание. Я для тебя всегда свободна. - Позвоню вот часа в три ночи, посмотрим, для кого ты там свободна. - Ну, сначала ты выслушаешь, насколько могут быть невоспитанными жители Петербурга, а потом поговорим. - Мне даже интересно. - Кулаченко улыбнулась и схватила тонкую кисть девушки, быстро нацарапав размашистым почерком цифры на предплечье. - Это мой номер. Магаданские люди на приличных никогда не замахивались, говорю сразу. Ну, вдруг, решишь позвонить ночью. - Я запомню, спасибо. - Сурганова улыбнулась, глядя в зеленые глаза. - Ну, пока. - Кулаченко помялась, отведя взгляд. - Пока. - Света сделала пару шагов вперед, обнимая застывшую Диану. - Дин, объятия - вещь не односторонняя, ага? - Тихий смешок куда-то в скулу. - Прости. - Диана неловко обняла Свету в ответ, чувствуя, как что-то начинает щипать глаза. Девушка резко отстранилась, тут же нажимая на ручку двери. - Да подожди ты. Не волнуйся, я тебя выпущу. - Светка грустно усмехнулась, открыла дверь и отошла назад. - Спасибо. - Буркнула Диана, пулей вылетая из квартиры. - Не за что. - Эхом отозвалась Светка, глядя на захлопнувшуюся дверь. Она стояла так, накрыв кистью предплечье с синими чернилами. Сзади неслышно подошла мама, опуская горячую сморщившуюся ладонь на плечо. - Ох, Света. - Женщина выдохнула, целуя светлую макушку. - Все хорошо. - Сурганова выдохнула, впервые не поверив своим словам.

***

Диана ехала в трамвае, уставившись невидящим взором в окно, за которым проносились пыльные тротуары и деревья, спешащие люди и монументальные здания. Ей не хотелось рассматривать архитектуру и жителей города, в который она была так влюблена. Все казалось каким-то безэмоциональным, ненужным. Мысли постоянно возвращались к покинутой четверть часа назад скрипачке, маленькой коммуналке, желтому дому и ярким голубым глазам пожилой женщины. Безумно хотелось вернуться туда, послушать еще немного дребезжащего голоса, которым вещались абсолютно непонятные, но интересные Диане вещи, посмотреть в смеющиеся серые глаза, увидеть, как растягиваются в широкой улыбке тонкие губы, выпить пару чашек какого-то по-особенному вкусного чая. Просто еще пару минут посидеть в узком пространстве коммуналки, вдыхая чуть уловимый запах гари, сигарет и духов какой-то жительницы. Кулаченко мысленно говорила себе, что окончательно прощаться еще слишком рано - быть может, они увидятся со Светкой, да и телефоны есть, в конце концов. Но сердце все равно сжималось, воздух выходил из плотно сжатых губ тяжело, а пальцы постоянно порывались схватить новую сигарету из помятой от постоянного перепрятывания в разные места пачки. Движение трамвая, к сожалению, не бесконечно. Диане пришлось тяжело подняться, покидая душный салон и выходя под слепящее солнце. Она еле тащила ноги в направлении грязно-серого дома, в котором располагалось временное пристанище семьи Кулаченко. Отчаянно захотелось вернуться если не к Свете, то хотя бы в трамвай, чтобы проехать еще кружочек. Или два. Или пять. Но ноги уже поднимали разом сжавшееся тело по неудобным ступенькам. Диана сглотнула, стоя перед обитой утеплителем черной дверью. Раздраженно выдохнув, Кулаченко нажала на ручку, заходя в небольшую прихожую и молясь Богу, в которого не верила, чтобы ей удалось пройти в свою комнату незамеченной. Удалось сделать два быстрых шага, почти дотянуться худой рукой до круглой ручки двери, когда из кухни медленно вышла сдвинувшая брови женщина. Худое телосложение, круглые очки, пронзительные глаза, только другого цвета - все напоминало саму Диану. Мама прижалась к косяку кухонного дверного проема, сложила руки на груди и буравила взглядом дочь. Девушка выдохнула, понимая, что теперь ей в комнату войти не удастся абсолютно точно. - Мам... - Диана заикнулась, но женщина быстро перехватила инициативу, заставив дочь обреченно закрыть рот. - Диана. - Голос был низким, угрожающим, но Кулаченко знала, что совсем скоро он вырастет в громкости. - Ты где шлялась? - Я не шлялась! - Возмутилась девушка, но тут же сникла, ненавидя себя за внутренний страх. - Я повторяю вопрос: где ты шлялась? - Мам, я была у подруги. Все хорошо, ладно? - Нет, Диана! Все совсем не хорошо! - Вот тот самый момент, когда голос набрал силу и теперь звучал так, что им можно было резать стекла. Кулаченко поморщилась. - У какой подруги? Ты сама говорила, что у тебя тут никого нет! Ты не ночуешь дома, остаешься у какой-то непонятной подруги, ни о чем не предупреждаешь! Никакой ответственности, никакой заботы о других! Ты эгоистка, Диана! Я всю ночь не спала! - Кто ж тебе не давал? - Огрызнулась Диана, уставшая слушать вечные обвинение в стиле "ты ни о ком не думаешь, кроме себя". - Ты как со мной разговариваешь? - Мама будто на глазах превращалась в фурию: глаза загорелись каким-то огнем, руки сжались в кулаки, кажется, даже волосы растрепались. - Мам, мне 19. Понимаешь? Де-вят-над-цать. - По слогам проговорила не менее взбешенная Диана. - Я имею право ходить там, где я захочу. И быть с теми, с кем я захочу. Хватит контролировать меня! - И чем же ты занималась весь вчерашний вечер и... ночь? И у подруги ли ты была? - Женщина прожигала в Диане дырку. - Нет, переспала с половиной Питера, мам! - Горячо воскликнула Кулаченко, всплеснув руками и начиная рычать от очередной ссоры и мерзкого ощущения внутри. Девушка догадывалась, что надо бы просто замолчать и выслушать все претензии, но характер вечного зубастого зверька всегда брал верх. "Ежик" - всплыло так некстати в голове, от чего Диана неожиданно дернула губами, начиная еле заметно улыбаться. - Диана! Немедленно прекрати! Я еще раз спрашиваю - что вы делали? И чего ты лыбишься? - Фурия вот-вот начнет плеваться ядом. - Так, ладно. Мы играли. Я на гитаре, Светка на скрипке. Она очень круто играет, поет. А еще песни свои пишет. Вы удовлетворены ответом, Галина Анисимовна? - Съязвила девушка, приподняв бровь и бросив взгляд на мать. - Не язви. И нет, я не довольна. Лучше бы познакомилась с кем-то, правда... - Галина Анисимовна все еще была очень зла и прощать дочь не собиралась, но хоть не орала. - Я и познакомилась. - Диана пожала плечами, снова прокрутив в голове прошедший вечер. - С какой-то непонятной девицей, которая занимается той же ерундой, что и ты. У нее хоть образование есть? И где ты ее выцепила? Кулаченко до скрипа сжала зубы. Вечное пренебрежение матери к музыке глубоко задевало. Диане так хотелось высказать, что эта самая "непонятная девица" - единственная, кто оказался в по-настоящему трудную минуту рядом, уверено держала ее за руку и восхищенно слушала неровный местами гитарный бой и срывающийся голос. Именно она рванула на крышу, сидела там до последнего и упорно сопротивлялась всем грубым словам. На крышу, которая была единственным спасением. Но она промолчала. Собиралась просто уйти в комнату, но рука матери снова преградила путь. - Никогда не смей игнорировать меня. Я задала вопрос. - Да, мама. У нее есть образование. Она врач. Но знаешь что? Это абсолютно ненужная херь. Образование, специальность. Она - музыкант. Она пишет потрясающие вещи. А еще Света просто человек. И это единственное, на что стоит обратить внимание. Дай пройти. - Кулаченко сделала пару шагов вперед. Мать, удивленная резкостью дочери, уронила руку вниз, чем Диана воспользовалась мгновенно - нырнула в комнату, закрывая дверь на замок и сползая по ней вниз. За дверью мама долго говорила что-то еще о неподобающем поведении, о том, что музыка может быть исключительно хобби, но никак не профессией. Пыталась говорить и о Свете в том числе. Диана откинулась головой на твердую поверхность позади, выдохнула и растрепала волосы. Ей хотелось сбежать куда-то далеко. Ссоры были привычны, на них можно было бы не обращать внимания, но ровно до тех пор, пока в крики не вплетались гневные высказывания о музыке. А теперь еще и о Свете. Диана четко дала себе понять, что будет грызться до последнего с любым, кто скажет нелестное слово в адрес скрипачки. Почему - непонятно, но это было решено мгновенно и твердо.

***

Оставшийся день прошел в молчании со стороны Дианы и колких взглядов со стороны матери. Отчим вернулся домой, почуял недавнюю грозу, и пытался шутить, чтобы хоть как-то развеять обстановку. Диана была бы рада, но сейчас это раздражало. Мужчина был ей дорог, она любила его, да и про музыку он практически никогда не заикался, однако его молчание и некоторая робость частенько подбешивали боевую Кулаченко. Младший брат, всю ссору просидевший в другой комнате, теперь опасливо косился на раздувающую ноздри маму и хмурую сестру. Решив, что лучше сейчас не особо путаться под ногами, он изредка выбегал из комнаты, чтобы перехватить что-нибудь вкусное со стола. Диана вышла из комнаты пару раз. Один раз сделала себе чай, проигнорировав сухое предложение матери пойти пообедать, а второй раз взяла телефон, молясь, чтобы длины провода хватило до комнаты. Видимо, звезды были к ней благосклонны, ибо телефон ровнехонько дотянулся до обиталища Кулаченко, да еще и дверь можно было прикрыть. Девушка подняла рукав кофты, вглядываясь в немного стершиеся цифры, написанные похожим на врачебный, но все же более аккуратным почерком. Набрала номер, замерев на время звука гудков. Наконец, трубку сняли. Послышался звонкий голос, а Диана против воли улыбнулась. - Сурганова у телефона. Слушаю. - Как совпало-то, а? Ты будто знала, что я звоню. - Кулаченко примостилась поудобнее и закрыла глаза. - Динка? Ты, что ли? - Света на том конце провода начала говорить чуть громче, удивленная звонком. - Нет, конь в пальто, Сурганова. Я, я. Как дела? - Диан, ты ушла от меня утром. Уже соскучилась? - Светка засмеялась. - Не дождешься. Просто решила поинтересоваться. Нельзя? - Диана слегка смутилась, но привычно спрятала смущение за грубостью. - Да можно, можно. Ничего особо не изменилось. А я вот соскучилась, кстати. - Я же ушла от тебя утром. - Съязвила Кулаченко, стараясь не замечать тепло, разлившееся по телу от этих слов. - Иди ты. - Сурганова снова засмеялась, от чего опять стало светло. - Свет... Я уеду через пару недель. Хотела спросить... мы можем встретиться еще как-нибудь, а? Я бы хотела тебя послушать еще. - Только послушать? Я-то думала, что ты хотела со мной повидаться, поспать на моем диване. А ты "послушать". - Я сейчас трубку повешу. - Ладно-ладно. Да, Дин, конечно можем. Я буду только рада. Правда. - Хорошо... Спасибо. Тогда я... эм... позвоню тебе, ладно? - Конечно. - Ну, пока. - Пока, Динка. - Света попрощалась, а Диана все никак не могла повесить трубку. Самое интересное, что на том конце тоже не отключались. Наконец, Кулаченко с силой бросила кусок пластика на телефон и выдохнула, чувствуя, как улыбается. В голове прочно засело это вот простое "Динка", которое неожиданно приятно отзывалось во всем организме.

***

В следующий раз они встретились через три дня. Диана, как и обещала, позвонила и, по-прежнему смущаясь, предложила прогуляться. Сурганова, радостно протараторив что-то в трубку, согласилась. И теперь Кулаченко стояла под домом Светы, ожидая, когда та выйдет и поправляя лямки от чехла с гитарой на плечах. Прошло уже минут 15, а Сурганова все никак не показывалась. - Уф, прости, Диан. - Внезапно Светка вывалилась из парадной, на ходу поправляя рубашку. - Забегалась, потом неожиданно нахлынуло вдохновение, смотрю - а время-то уже поджимает. Долго ждешь? - Не тараторь, Сурганова. - Диана усмехнулась, принимая быстрые объятия. - Нет, не долго. Куда пойдем? - Да куда хочешь. - А ты меня потом выведешь, Сусанин? - Ты сделала слишком много ошибок в моей фамилии. Не прощу тебе. Ну, а вообще я, вроде, топографическим кретинизмом не страдаю, так что выведу. Пойдем. - Светка схватила Кулаченко за руку и потащила по залитой солнцем улице. Диана не стала отнимать руки, списывая эту странность на влияние Петербурга. Они шли по узким улочкам. Сурганова вела Диану не по Невскому, не по Аничковому мосту. Она показывала ей дворы-колодцы, старые улицы, старые дома, водила по разбитой брусчатке, показывала какие-то памятники, шла к Неве окольными путями, заставляла бросать в фонтаны монетки, которые выгребала из собственного кармана. Света много смеялась, рассказывала огромное количество историй, постоянно обхватывала аккуратной ладонью кисть Кулаченко, иногда, в приливе какого-то детского восторга, нахлынувшего внезапно, ненадолго прижималась к ее плечу. Пару раз начинала петь, но обрывала себя или смешком, или новой историей. Диана просто слушала, не прекращая улыбаться. Ей нравилось просто идти вслед за Сургановой, слушать ее быструю речь, ощущать ее руку в своей. Она впервые не хотела куда-то бежать, пытаться делать по-своему. Ей было приятно почувствовать себя маленькой девочкой, которую вывели на экскурсию. Они обошли, по меркам Дианы, чуть ли не пол Питера, но Света на это заявление лишь рассмеялась, покачав головой и как бы говоря: "Нет, глупенькая, это еще только начало". Диана фыркнула и настояла на том, чтобы посидеть на лавочке. Света согласилась. Девушки уселись на лавочку рядом с каким-то старым домом. Солнце светило в спину, согревая и оставляя на асфальте забавные тени. Диана поставила ноги на сиденье лавочки, а сама пристроилась на спинке, а Света растянулась, оперевшись спиной о ноги Кулаченко. Диана расчехлила гитару, немного подкрутила колки и, глядя на небо, начала петь. Она играла что-то подвижное, светлое. Сурганова, путаясь и сбиваясь, усиленно пыталась предугадать слово, которое следующим споет Диана, и пропеть его вместе с девушкой. Выходило из рук вон плохо, поэтому Кулаченко по-доброму усмехалась, а Светлана толкала ее в ноги и смеялась. - Дин, а почему ты так дергаешься, когда тебя пытаются обнять? - Света задала вопрос, когда гитара была отложена, а Диана немного откинулась назад, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом. - Ну ты и вопросы задаешь, Свет. - Кулаченко сползла к Сургановой и пожала плечами. - Не знаю. Не люблю, когда меня трогают незнакомые люди. Да и вообще к объятиям отношусь с осторожностью. Я с мамой только обнимаюсь, наверное. Да и то, когда не ссоримся. - Диана вздохнула, а потом усмехнулась. - Как там? Ежик, да? - Ага. - Света озорно блеснула глазами. - А я вот люблю обниматься. Ну, правда, тоже не со всеми. Но если человек располагает к себе, то почему бы и нет? Кстати... Тебе не сильно досталось, когда ты от меня утром ушла? - Да нет, нормально все. - Хорошо. А то я вся распереживалась. - Зря. - Диана улыбнулась, чувствуя, как разливается по телу теплота от того, что за нее волновался незнакомый, по сути, человек. - Ничего со мной не случится. Девушки еще долго сидели на лавочке, по большей части молчали. Диана наслаждалась запахом, видом и атмосферой Петербурга. А, может, все это было так красиво только благодаря Свете? Задумываться об этом не хотелось. Хотелось просто быть в этом моменте как можно дольше. А Сурганова косилась на задумчивую Кулаченко, изредка улыбалась и сжимала ее ладонь.

***

Они прошли по Невскому, затем завернули в парочку странных улиц и вышли к дому Светы. Остановились, глядя друг на друга. - Ну, спасибо тебе за прогулку, Дин. Я была рада тебя видеть. - Светлана улыбнулась. Ее глаза искрились удовлетворением, спокойствием и небольшой приятной усталостью. - Я тебя тоже. Слушай, Свет... А давай встретимся как-нибудь еще? Поиграем вместе? - Диана неловко переминалась с ноги на ногу, напоминая нескладного смущающегося подростка. - Да, отлично. Может, завтра придешь? - Сурганова не смогла скрыть проскользнувшую надежду в голосе. - Я постараюсь. А, точно. Сейчас, подожди. - Кулаченко рванула куда-то, оставив удивленную Свету смотреть ей в след. Девушка скрылась за каким-то домом и пропала. Света сначала потопталась на месте, а потом начала переживать. Кулаченко не было не так уж и долго, но кто ее знает, может, потерялась где-то. Сурганова медленно пошла в сторону тех домов, за которыми исчезла девушка. Но стоило ей дойти до угла одного из зданий, как на нее налетела запыхавшаяся Диана. Запыхавшаяся и мокрая с головы до ног Диана. - Дин? - Света ошалело смотрела на девушку, которая улыбалась во все тридцать два и прятала что-то за спину. Светлые волосы потемнели от влаги и висели слипшимися пластами, кроссовки немного хлюпали, а футболка прилипла к худому телу, делая контуры груди и ребер более отчетливыми. Света отвела взгляд от мокрой ткани, заставив себя посмотреть на покрытое капельками лицо. - Ты где была? - Держи, Сурганова. Это тебе. - Диана вытащила из-за спины немного потрепанный букет больших ромашек. - Спасибо... - Света приняла букет, прижав его к груди и чувствуя, как в рубашку впитываются капли воды. - Ты его из фонтана достала? - Ну, можно и так сказать. - Кулаченко засмеялась, закинув мокрые волосы назад. - Скажи мне, у вас в Питере все бабульки такие злые? - Чего? Какие бабульки? Диан, ты ударилась головой, когда ныряла? - Да я это... с клумбы ромашки сперла. А они кому-то оказались дороги. Ну, какая-то бабулька и вылила на меня ведро воды. Хотела еще палкой кинуть, но я сбежала. - Диана замялась, чуть улыбаясь и глядя на расширенные от удивления глаза Светы. Сурганова молчала. В голове явственно вырисовывалась картина, где Диана, воровато оглядываясь, рвет ромашки, а затем, матерясь сквозь зубы, бежит от бабки, которая замахивается на нее из окна клюкой. Наконец, Света не выдержала и громко засмеялась, сгибаясь и опираясь рукой на мокрое плечо Дианы. - Да ну хорош угарать, Сурганова! Я тут ради нее вытерпела пытку холодной водой. Видимо, воду у вас в Питере греть не любят. А она ржет! - Диана возмущенно толкнула Свету, отчего та пошатнулась и отошла на пару шагов, продолжая смеяться. Кулаченко, казалось, была полна искреннего недовольства, но зеленые глаза смеялись, а тонкие губы немного приподнимались в уголках. - Прости-прости, просто это... Господи... - Светлана смеялась громко и заразительно. Она, спотыкаясь о собственные ноги, вновь подошла к Диане, крепко ее обнимая. - Это чтоб не мерзла. И спасибо еще раз. - Последние фразы вышли более спокойно, потому что Сурганова немного отошла от смеха, смахивая скопившиеся в уголках глаз слезы. Смешки прорывались между растянутых почти от уха до уха губ, Света прижалась к Диане, устроив руку у нее на спине. Кулаченко чувствовала, как тело, прижатое к ее, дергается каждый раз, когда Светлана вновь смеялась, и это почему-то вызывало ответную дрожь. - Все, ты закончила? - Так не терпится от меня избавиться? - Сурганова отошла, оглядывая свою намокшую рубашку. - Вот теперь из-за тебя вещь сушить. - Из-за меня? - Диана ошалело уставилась на театрально-тяжко вздохнувшую Свету. - Да. Ты же тут с ног до головы мокрая. И ты от бабулек убегаешь. - Кто обниматься полез? - А то тебе не понравилось. - Фыркнула Светлана, лукаво улыбаясь. - Нет, ну это наглость, Сурганова! - Кулаченко отобрала букет ромашек, посмотрела на него, на улыбающуюся девушку напротив, подумала, а затем слегка замахнулась и опустила многострадальные цветы на светловолосую макушку. - Будешь знать. - Диана! Тебе сколько лет? Дерется она! И вообще... отдай ромашки, они мои. - Сурганова потянулась за цветами, но Диана отвела руку. Света остановилась и вперила в Диану недовольный взгляд. Губы немного дрогнули и поджались, как у обиженного ребенка, которому не дали конфету. Кулаченко старалась сдержаться, но не смогла. Она засмеялась, глядя на такую трогательную, милую, обиженную Свету, и протянула ей букет обратно. - Держи, ребенок. - Кто тут ребенок? Я тебя старше, между прочим. - Светлана резко забрала цветы назад, прижимая к себе. Не хватало только язык показать злой тете Диане. - Ага. - Согласилась Диана, а потом подошла к нахохлившейся девушке и поцеловала ее в макушку. Света удивленно распахнула глаза, глядя на смутившуюся Кулаченко. Она хотела что-то сказать, как-то прокомментировать этот странный порыв, но слова не шли. Так и стояли: одна - отводящая взгляд, вторая - удивленно рассматривающая первую. - Ладно, я пойду. В общем, до завтра, наверное. Если не получится - я позвоню. Спасибо тебе за день. И это... ромашки в воду поставь, а то они и так почти завяли... - Диана пробормотала это тихо и быстро, а затем будто с места сорвалась, чуть не убегая в сторону трамвайной остановки. - Пока. - Произнесла Света, глядя на удаляющуюся фигуру. Сердце сильно колотило о ребра, пальцы сжимали и правда немного поникшие ромашки, а губы снова растянулись в улыбке. Все внутри заполняло странное чувство, которому Света не хотела давать название. Хотелось много петь и писать стихи, в которых будет отведена важная роль угловатой девушке в круглых очках.

***

У Дианы получилось прийти на следующий день. Она вела себя немного сковано, меньше смотрела на Светлану своим пронзительным взглядом. И это забавляло Сурганову. - Диан, перестань мяться. Ты же меня не в губы поцеловала. - Сказала Светка, когда они сделали небольшой перерыв между песнями и хозяйка предложила чай, на что Диана пробормотала что-то невнятное. - Я не мнусь! - Горячо возразила Кулаченко, ощетинившись. Но Света видела, как девушка бросила мимолетный взгляд на ее губы, а затем быстро отвернулась. Казалось, даже покраснела немного. Сурганова лукаво улыбнулась, позволив себе тихий смешок. - А если бы поцеловала? - Резко кинула Диана, вперившись в серые глаза внимательным острым взглядом. Света опешила, чуть не выронив чашку из рук. - Я бы удивилась. Ты же вроде, ну... - Света помялась, все еще удивленная вопросом. - Не по девушкам? - Я тебе этого не говорила. - Кулаченко усмехнулась и продолжила смотреть уже с легким прищуром, ввергнув Светлану в еще один шок. Что эта девушка делает? Заигрывает с ней? Да не может быть, она же чуть не краснеет при упоминании так отношений. Вчера вон аж убежала от простого поцелуя в макушку. - Ну, я так подумала. Да и вообще... тебе нет смысла меня целовать, правильно? К чему такие вопросы вообще? - Сурганова, удивленная и раздосадованная тем, что не может разобраться в собеседнице, кинула фразу немного резче, чем хотелось. - Не кипишуй, Сурганова. - Диана засмеялась. - Так, интересно стало. Что там насчет чая? Они больше не возвращались к этому разговору, к вчерашнему недолгому касанию губами волос. Пили чай, общаясь на разные темы, потом снова играли. Диана вела себя уже привычно, исчезла неуверенность и смущение. Она остервенело била по струнам, кололась взглядом, рычала в песнях, а потом смеялась, толкала Свету в плечо и острила. Сурганова отдавалась моменту, чувствуя, как ей уютно сидеть в комнате напротив Дианы, смотреть, как сильные пальцы зажимают гриф, ставя аккорды, как прикрываются глаза, как напрягаются сухожилия на шее. Ей нравилось слышать песни, нравилось брать в руки скрипку, попадая в мелодию. Казалось, будто песни Кулаченко каким-то образом становились и ее собственными тоже. Они проникали глубоко, вызывали резонанс где-то внутри. Но в памяти всплывал странный разговор, внимательный и прищуренный взгляд, легкая улыбка на губах напротив. В эти моменты голова шла кругом. Свете отчаянно хотелось сказать тогда: "А ты поцелуй". И это удивляло, это было будто даже неправильным. С чего бы вдруг ей говорить такое? Она знает Диану несколько дней, да и та, вроде, предпочитает противоположный пол. Но желание сказать эту фразу билось в горле, старательно подавляемое. Внутри снова разливалось уже знакомое чувство без названия, но Светлана пыталась прогнать его прочь, потому что чувствовала, с какой силой она наваливается на внутренние хлипкие преграды, и от этой мощи становилось страшно. Девушки играли до позднего вечера. Света иногда забирала гитару, играла что-то свое, а Диана завороженно слушала. Потом говорила буквально одно слово, что-то вроде "офигеть", а Светлана уже чуть ли не краской заливалась. Обеим хотелось продлить этот день как можно дольше, но Диана встала, зачехлила гитару, повесила ее резким движением на плечо и начала прощаться. Света проводила гостью до двери, коротко обняла ее, вновь прижавшись всем телом на пару секунд, взяла обещание еще встретиться, а после, уже оказавшись в своей комнаты, повалилась на диван, выдыхая. Собственные эмоции не шли из головы, перед глазами всплывал один и тот же образ. А потом бегущей ярко-красной строкой на сетчатке глаз промелькнула мамина фраза: "Смотри, не влюбись опять". Сурганова широко распахнула глаза. - Ну нееет. Нет. Нет, нет и нет. Я не влюбилась. В Диану? Да счаз, ага. Во-первых, она младше, во-вторых, мы с ней мало знакомы, в-третьих, ничего такого в ней нет, - на этой фразе внутренний голос протестующе завыл, - в-четвертых, она вообще не по девушкам. С чего бы мне в нее влюбиться? - Вслух рассуждала Света, убеждая себя, что это просто мама со своими разговорами, собственные мысли, отсутствие на данный период личной жизни и Кулаченко, за которую Сургунова чувствовала ответственность. - Дурацкие предположения. Ничего такого нет. Убедить себя почти получилось, но что-то внутри отчаянно скреблось, вынуждая не до конца верить себе.

***

Диана добралась домой ближе к ночи, довольная донельзя. Она чувствовала усталость, но воспоминания о дне, полностью проведенного со Светой, заставлял сердце в груди радостно сжиматься. Казалось, она может сидеть рядом с Сургановой и играть на гитаре хоть целую вечность. Ноги быстро донесли тело до квартиры, Диана открыла дверь, влетая в прихожую и улыбаясь. Она напрочь забыла о том, что мама не спит. Женщина снова выплыла в коридор, снова устроила разборки. Настроение, подаренное Светой, стремительно опустилось ниже плинтуса. Диана выслушивала слова, которые, кажется, заели у матери, словно пластинка. Закончилось тем, что Кулаченко опять бросила что-то резкое, протиснулась мимо пылающей гневом женщины и скрылась в комнате, хлопнув дверью. Она повалилась на кровать, сжав зубы. В голове пронесся, абсолютно некстати, разговор о поцелуе. Диана, усмехнувшись, подумала о том, что сказала бы мама, узнав, что ее дочь решила перейти на "неправильную" сторону. Наверное, из дома бы выгнала. В следующую секунду Кулаченко опешила, осознав, о чем она вообще думает. О поцелуе с Сургановой? О том, что она, Диана, может начать встречаться с девушками? Какой-то бред. Нет, девушка никогда не имела ничего против любых проявлений любви, но с людьми, встречающимися со своим полом, кажется, не общалась до Светы. Поэтому даже предположить не могла, как это вообще. Но почему-то же она задала тот странный вопрос, который вогнал ее саму в ступор. И мысль о поцелуе со Светой не отзывалась чем-то неприятным. Наоборот, Кулаченко подумала, что, наверное, с ней приятно целоваться. "Твою мать..." - пронеслось в голове, и Диана зажмурила глаза. Кажется, Сурганова на нее плохо влияет. Сон долго не шел. Девушка думала обо всем подряд, стараясь перебить мысли о скрипачке. Но та обходила все преграды, вновь появляясь уже каким-то навязчивым образом перед уставшими глазами. Кулаченко, тихо рыкнув, резко поднялась с кровати, схватила гитару и начала что-то наигрывать, стараясь это делать как можно тише. Но то ли ударять по струнам не так рьяно не получалось, то ли гитара вдруг стала не тихим инструментом, поэтому звук разносился по спящей квартире. В комнату заглянула раздраженная мать в ночнушке. - Диана! Ты время видела? Ты здесь не одна, так что, будь добра, убери свою бренчалку и ложись спать. - Гитару, мам. - Недовольно поправила девушка, откладывая инструмент. - Прости, больше не буду. - А больше и не надо. И вообще, ты почему не спишь? То она шляется до утра, то приходит за полночь, то на гитарке своей ночами тренькает. Ты не забывай, что я все еще твоя мать, и могу тебе... - Что ты можешь? Ремня мне выписать? Ну давай. - Диана с вызовом посмотрела на мать. - Я извинилась за то, что разбудила тебя. Была не права, каюсь. Почему нельзя было остановиться на этом? Нужно раздувать скандал дальше? - Слушай, ты кем себя возомнила? Повзрослела, хочешь сказать? Вот работу себе найдешь, домом обзаведешься, замуж выйдешь, а там посмотрим. А пока - не смей со мной так разговаривать! - Не выйду я замуж. И домом не обзаведусь. Уеду в Питер, возьму гитару и буду жить в коробке на Невском. Все, довольна? - Кулаченко улеглась на кровать, завернувшись с головой в одеяло. - А теперь простите, Галина Анисимовна, но ночные шатания утомляют, да и размышления о моей тягостной, но свободной, - Диана сделала акцент на этом слове, - будущей жизни лучше приходят тогда, когда я одна. - Мы с тобой потом еще поговорим. - Галина Анисимовна прикрыла за собой дверь, а Диана, сжавшись в комок, кусала губы, сдерживая нахлынувшие эмоции. Злость на себя, на маму, обида, мечты, которым, казалось, не суждено реализоваться - все навалилось очередным огромным комом, размазывая худую фигуру по поверхности кровати. На секунду мелькнула злость и на Сурганову. Спасла ее тогда. Кто просил, собственно? Супер-герой хренов. Да и теперь из головы не выходит. Но это ощущение прошло так же быстро, как и появилось. Во всей этой галиматье Светка была чем-то ярким, необходимым и единственно-настоящим. Перестав противиться навязчивому образу, Кулаченко провалилась в сон, оберегая уставшее сознание от перенапряжения.

***

Дни, казалось, бегут быстрее поездов, все скорее приближая Диану к отъезду из Питера. Девушка усиленно бежала от времени, прячась в незнакомых улочках, крошечной комнате в коммуналке и выкуренных в дворах-колодцах сигаретах. Ей хотелось запомнить все, что могла. Даже обычный процесс втягивания в себя едкого дыма становился в Петербурге чем-то, что необходимо непременно записать в кору мозга. С мамой они тогда так и не поговорили - Диана на следующее утро тут же сбежала к Сургановой, просидела у нее допоздна и вернулась домой, когда луна уже вовсю освещала спящий город. Благо, что Галина Анисимовна не стала дожидаться дочь и легла спать. Так происходило постоянно: Кулаченко сбегала либо к Свете, либо просто в город, где бродила, пока ноги не начинали болеть. Света принимала Диану с вечной улыбкой, провожала в комнату и прогоняла все мрачные мысли разговорами. Кулаченко казалось, что она ни с кем так много не разговаривала. А Светлане все казалось, что девушка слишком молчаливая. Диана рассказывала о буднях в Магадане, о семье, усмехаясь каждый раз, когда упоминала о матери. Сурганова качала головой и вздыхала. - Дин, может, нам видеться пореже? Ты же почти каждый день у меня. Скоро уедешь, а с семьей так и не побыла. - Задумчиво изрекла Света как-то вечером, когда они сидели в темноте у раскрытого окна. Кулаченко курила, а хозяйка комнаты смотрела в окно на мимолетное облако дыма. - Если надоела - так и скажи. Незачем прикрываться моей семьей. - Диана усмехнулась и выкинула бычок, тут же затянувшись новой сигаретой. Начало разговора ее не на шутку взволновало: Света сейчас говорит это потому что действительно волнуется или девушка ей попросту надоела? Маленький зверек внутри ощетинился. - Диан, брось. Если бы ты мне надоела - давно бы выгнала. - Серьезно? - А ты думаешь, что стала бы терпеть? - Ну, ты не похожа на человека, который раздувает конфликты. - А кто сказал, что я выгнала бы тебя так, что случился бы конфликт? Все надо аккуратно делать, интеллигентно. - Света улыбнулась. - Интеллигент питерский. - Фыркнула девушка. - Я уезжаю послезавтра. Вот как приеду в Магадан, так и буду все время с семьей. Спасаться буду университетом, если это можно назвать спасением. А сейчас я хочу от них отдохнуть. - Дин, но они же самые родные люди. - А кто спорит? Люблю всем сердцем, горячо и пламенно, ага. Но на данный момент мне бы сбежать от них куда-нибудь. Например, к тебе. - Так ты ко мне сбегаешь? - Да. - Диана вздохнула. - Но, Свет. Это не значит, что мне не нравится общение с тобой. Сама ты. - Я тебе нравлюсь? - Света неожиданно для себя потянулась к сигарете, закурила, вспоминая давно забытое горькое ощущение во рту. - Конечно. Ты - хороший, честный, какой-то свой человек. Отличный музыкант. Красивая веселая девушка. - Кулаченко с удивлением посмотрела на сосредоточенную курящую Светлану. После последних слов Света резко повернулась, вглядываясь в расслабленное лицо девушки напротив. Затем разочарованно выдохнула. Диана говорила ей это все искренне, но это можно сказать другу, знакомому. Да кому угодно. И это понимание больно ударило. Сурганова уже начала сомневаться в том, что ее убеждения "я не люблю Кулаченко, все это бред" верны. - Свет? - Голос вывел из раздумий, отчего Света вздрогнула. - Да, прости. Дин... а ты влюблялась? - Что, хочешь предложить мне кандидатуру? - Конечно. Себя. Диана промолчала, что удивило Светлану. Она ждала очередного колкого комментария. Этого не произошло, что заставило сердце в груди учащенно забиться. Пришлось мысленно напомнить себе, что "нравиться" и "любить" - две разные вещи. Да и молчать Дина может по разным причинам. - Так ты ответишь? - Не знаю, влюблялась ли. Достаточно просто спутать чувства, принять одно за другое. У меня было нечто похожее на отношения, но особо долго они не продлились. А нравились мне многие. Но, знаешь, дальше мимолетных восторгов это не заходило. А ты? - Что я? - Не тупи, Свет. Ты влюблялась? - Ну тебя. - Сурганова раздраженно выдохнула. - Влюблялась. Я очень влюбчива. Но что касается прям любви... Даже не знаю. - Не, не буду я с тобой встречаться. Ты вон, очень влюбчивая. - Кулаченко улыбнулась. - А ты подожди. Может, ты станешь той самой любовью. И никто мне, кроме тебя, будет не нужен. - Света посмотрела Диане в глаза. В этом взгляде была серьезность, несмотря на то, что девушка, вроде, шутила, и что-то еще, чего Кулаченко разобрать не смогла. Разговор дальше не пошел. Диана против воли подумала, что, может, она и не против стать для Светки "той самой любовью", Света же курила и думала ровно тоже самое. Только вот она это приняла, а Кулаченко сопротивлялась. - Свет. Сколько сейчас времени? - А? Что? Время? Да, сейчас. - Сурганова вынырнула из мыслей, встала, прошла по комнате и включила свет, вызвав недовольный выдох со стороны Дианы, так как свет больно ударил по глазам. - О... - Что? - Кулаченко обернулась на круглые часы, висящие над кроватью. Стрелки показывали три часа. - Твою мать. Три часа ночи. Приходи на похороны, Сурик. - Чего? На какие похороны? - На мои. Меня мать четвертует. - Диана подскочила, хватая куртку и гитару. - Ты же уже приходила ночью. - Не в три часа ночи. Блять... - Девушка выдохнула, на секунду закрыла лицо ладонями, а затем улыбнулась встревоженной Сургановой. - Не дрейфь, выживу. А если что - приноси розы на могилу. - Дура, Кулаченко. Беги давай. Уверена, с мамой все хорошо будет. - Света подождала, пока Диана обуется, а затем аккуратно коснулась теплыми губами скулы. - Я буду ждать тебя. - Когда? - Когда ты захочешь прийти. Диана долго смотрела в серые глаза, не в силах сдвинуться с места. А затем притянула к себе Свету, обнимая. Прошептала "спасибо" и уже привычно сорвалась, сбегая вниз по лестнице. Несмотря на возможность быть убитой, что маячила весьма непризрачно на горизонте, Кулаченко шла медленно. Дома горел свет, а значит разговора не избежать. Диана мысленно собралась, натянулась, как струна, выдохнула и открыла дверь квартиры. Но мама, почему-то, не выплыла привычно навстречу. Диана даже позволила себе обрадоваться, но стальной голос убил зачатки надежды на избежание разговора. - Почти четыре утра, Диана. Я жду тебя на кухне. И советую немедленно прийти сюда. Девушка, борясь с трусливым желанием убежать, медленно пошла на кухню. За столом, сложив руки на груди сидела спокойная внешне Галина Анисимовна. - И где ты была? - Мам, я была у Светы. - Опять Света? Ты чуть ли не каждый день к ней бегаешь. - Это плохо? Ты же хотела, чтобы у меня было больше друзей. - Ты ее знаешь всего ничего. Как она может считаться твоим другом? - А для того, чтобы стать друзьями, нужны годы? - Диана, ты постоянно либо с ней, либо непонятно где бродишь. Ты, вроде, сюда с нами приехала. Антошка постоянно хнычет, что ты его с собой не берешь. Отец волнуется. Раз уж тебе плевать, что я волнуюсь. - Мам, прекрати. Мне не плевать. Я просто... - Что ты "просто"? - Мама вскочила со стула и подошла к дочери. - Просто забила на всех и на все и сбежала к малознакомой девке? - Мама, хватит. Ее зовут Света. Я знакома с ней достаточно, чтобы мне было приятно с ней общаться. Она меня понимает. - А в семье тебя, значит, никто не понимает? Бедный ребенок! - Да, представляешь! Да ты слышала, как ты говоришь о музыке? Мам, это не мое хобби. Это то, чем я хочу заниматься всю оставшуюся жизнь. - Это бред, Диана! - Вскричала мать, взмахивая руками. - О чем я и говорю. "Это бред, Диана", "этим ты ничего не добьешься", "нужна нормальная профессия". Перестань планировать мою жизнь, ладно? Я сама разберусь, что мне с ней делать. - Кулаченко повысила голос, глядя на рассерженную мать горящим взглядом. - Да что ты сама сделаешь? Тебе всего девятнадцать. Амбиций выше крыши, а что делать со своей жизнью - не представляешь. Я же хочу тебе помочь. - Рука матери опустилась на плечо, но Диана скинула ее и отошла. - Я просила помощи? Ты просто берешь и решаешь, что мне нужно делать. Ин. яз, быть дома в десять. Может, еще и мужа мне найдешь? - Надо будет - найду! - Вот. Ты даже не спрашиваешь, нужен ли мне этот муж. - Конечно не спрашиваю. Я хочу, чтобы у тебя была любовь и семья. В конце концов, ты же не по девушкам. - А если по девушкам? Что дальше? - Диана вскинула голову. - Что ты говоришь? - Галина Анисимовна застыла. - А что? Из дома выгонишь? В больницу положишь? Что ты сделаешь, диктатор? Крик остановил звук пощечины. Мать тяжело дышала, на шее и лице появились красные пятна. Диана держалась за щеку и усмехалась. - Отлично, мам. Я тебя поняла. - Диана говорила тихо, но очень зло, наполняя слова ядом, который сочился даже из криво растянутых губ. - Это все из-за этой Светы? - Что? При чем тут Света? - Ты никогда не заговаривала о таких вещах раньше. - На слове "таких" лицо Галины Анисимовны скривилось. - И что? - Она что, встречается с девушками? Мало того, что занимается ерундой, так еще и это... Ты что, не можешь общаться с нормальными людьми? - Нормальными? - Кулаченко взревела, глядя ненавидящим взглядом на мать. - Да она самая нормальная из тех, кого я знаю! Какая разница, с кем она спит? - Огромная разница! И перестань на меня орать! Знаешь, я запрещаю тебе даже думать в сторону этой потаскухи! - Не смей! - Диана рванула к маме, в последний момент понимая, кто стоит перед ней. Она выдохнула, останавливаясь недалеко от женщины. - Никогда не смей ее так называть. Знаешь, она единственная, кто был со мной рядом. Не ты, не вся семья. И единственная, кто меня понял. И я даже тебе не позволю так о ней говорить. - Чего это ты ее защищаешь? - Блять! Тебе еще раз повторить? - Диана! Ты что себе позволяешь? - Да ничего. Как же вы меня все задолбали. Хватит. Хватит, вашу мать! Я уеду нахер, ясно? И не вернусь. Не будет из меня того, кого тебе так хочется видеть, мам. А если не нравится любить другую - до свидания. - Кулаченко выбежала из кухни, не обращая внимания на застывшую мать. Она схватила телефон, побежала в комнату, встретившись с взглядом стоявшего в проеме отца. Он выражал неодобрение. Диана тихо взвыла и залетела в комнату, трясущимися от эмоций руками набирая выученный номер. - Алло? - Раздался сонный голос какого-то мужчины. - Сурганову позовите. - Девушка, вы видели сколько сейчас времени? - Позови Сурганову! - Выкрикнула в телефон Кулаченко. - Сумасшедшая. - Ответил голос, но трубку не повесили. Через пару минут послышался голос Светы. Единственный звук, который Диана сейчас хотела слышать. - Свет. - Девушка выдохнула в трубку, с трудом справляясь с собой. - Дин? Ты? Что с тобой? - Я... Свет, прости, но мы можем встретиться? - Сейчас? - Нет, блять, завтра, Сурганова! - Диана рыкнула в трубку. - Спокойно. - Света вздрогнула, но вместо обиды появилось беспокойство. - Да, можем. Приходи... - Нет. Иди на ту крышу, где ты меня нашла. Не хочу ни гулять, ни в квартире сидеть. - На крышу? - Светлана замерла, испугавшись. - Да. Не бойся, не спрыгну. Но приди быстрее, пожалуйста. Помнишь, где она? - Да, помню. Я буду, Дин. Прошу, родная, только без глупостей. Диана, услышав обращение, бросила трубку на телефон, спрятала лицо в ладонях и не сдержала слез. Она плакала, цепляясь пальцами за волосы, кусая губы и извергая рычания хриплым голосом. В комнату зашла мама, останавливаясь рядом с дверью. - Диан... - Я что-то непонятно сказала? - Кулаченко вскинула голову. - Тебя стучаться не учили? - Диан, я... - Мне неважно, что ты. - Диана резко встала, подошла к матери и, глядя той в глаза звериным взглядом, спросила: - Дашь пройти? - Куда ты, дочь... Поздно уже... - Ты. Дашь. Мне. Пройти? - Хорошо... - Галина Анисимовна подвинулась, глядя, как дочь мгновенно пролетает мимо и в секунды зашнуровывает кроссовки. - Не знаю, когда вернусь. Ложись спать. Пока. - Диана вылетела за дверь, чудом не хлопнув ею со всей дури. Мама осталась стоять внутри комнаты, глядя туда, где пару минут назад стояла Диана.

***

Кулаченко бежала, не замечая усталости. Она по-прежнему кусала губы, слезы стояли в глазах, но не текли по щекам. Девушка даже не успела опомниться, как уже стояла у двери парадной того дома. Она резко дернула ее на себя, залетела в подъезд, рванув по лестнице. Диана задыхалась от бега, ступеньки все не кончались, но она упорно бежала, пытаясь хоть как-то выпустить свою злость, сбивая края ступеней и разрывая горло. Когда, наконец, показалась лестница на крышу, Кулаченко уже с трудом передвигалась. Она вцепилась в прутья, начиная взбираться. Закружилась голова, с трудом удалось удержаться, но девушка забралась наверх, толкнув деревянный лаз рукой. Выбралась на крышу, мгновенно упав на холодный пол. - Диан? - К ней тут же подбежала такая же запыхавшаяся Сурганова. - Светка? Ты уже тут? - Диана приняла протянутую руку, но вставать не стала, а лишь села, утыкаясь лицом в колени. - Что стряслось? - Как ты так быстро пришла? Бежала, что ли? - Да. Диан, что такое? Кулаченко против воли улыбнулась и посмотрела на красную и все еще тяжело дышавшую Свету. Она ради нее бежала ночью по Питеру. - Дин? С мамой поругалась? - Улыбка сползла. - Да пошло все нахер, Свет. Как меня все заебало, правда. Почему я должна соответствовать чужим ожиданиям? - Не должна. Дин, что случилось? - Да, я поругалась с матерью. Она, знаешь ли, хочет устроить всю мою жизнь, женить меня и запереть в какой-нибудь квартире, искренне считая, что мне так лучше. - Она волнуется, Диан. - Света села рядом, положив руку Диане на плечо. Кулаченко дернула плечом, колко посмотрев на Сурганову. - А меня спросить не надо о том, что нужно мне? Почему она решает, что может все сделать за меня? - Диан, ну можно же спокойно поговорить, разве нет? - Вот раз такая спокойная - сама и разговаривай. Знаешь, если бы со мной пробовали нормально говорить. Я хочу свободы. Просто решать сама. И сама разгребать все говно, которое на меня выльется. - Скажи ей об этом. Но спокойно, Дин. - Да не могу я! - Кулаченко выкрикнула, вскакивая на ноги. - Не могу, Свет. Почему меня понимаешь ты, но не родная мать? Как же вся эта херня про то, что ближе крови ничего быть не может? - Диан, вы просто тараните друг друга своими претензиями. Поговорите спокойно. - Ты меня чем слушаешь, Сурганова? Она сегодня отвесила мне пощечину. Знаешь, за что? За то, что я заикнулась о том, что могу встречаться с девушками. - Но это же не так, верно? - Да какая, нахер, разница. Ее не устраивает все: моя музыка, мое поведение, мои друзья. Даже мои отношения, которых нет и в помине. Она не примет меня, если я не буду соответствовать ее ожиданием. А я не стану этого делать. Я - та, кто я есть. Не нравится - валите прочь. - Диана снова села, закурила сигарету, делая короткие и глубокие затяжки. - Динка... Но она же мама. - Света робко закинула руку Диане на плечи. На этот раз девушка руку не сбросила. - Я знаю, Свет. Знаю... Но, черт! Я видела, как вы общаетесь с матерью. Как вы смотрите друг на друга. А я прихожу домой и мы ссоримся. И так слишком часто. У меня нет никого ближе семьи, а получается, что и там я нужна только такая, какую хотят видеть. Не могу, Свет. Не хочу так. Зря ты меня спасла тогда. - Прекрати. - Голос Светы, который до этого был тихим и успокаивающим, стал жестким. Эти слова глубоко задели. - А что, Свет? Серьезно. Матери было бы проще. Никаких ссор, трудной дочери. Отчиму не двух детей кормить. Да даже тебе. Не к кому было бы ночью тащиться на крышу. Не хочу и не могу я жить не собой. А получается, что настоящая я мало кому нужна. - Знаешь, что, Кулаченко. - Света встала, глядя на Кулаченко сверху вниз. - Иди ты к черту с такими рассуждениями. И за меня не смей решать, что мне было бы проще. Ты пробовала с матерью нормально разговаривать? Без этих твоих колючек? Я понимаю тебя, понимаю, что тебе больно и плохо. Но это не стоит того, чтобы прыгать с крыши. - А что стоит, Сурганова? - Да ничего! Со всем можно справиться. А если ты не один - тем более. - Но я-то одна. Да и кому я такая нужна буду? - Кулаченко усмехнулась. - Получается, что я с родным человеком-то общий язык найти не могу. - Что, хочешь сказать, что никому не нужна и никто не любит? - Света повысила голос, заставляя Диану выпустить иголки. - А что, любит? Ты, что ли? Ни за что не поверю. - А знаешь, да! Я тебя люблю! Видишь? Я люблю тебя, слышишь? - Сурганова взмахнула руками, а затем наклонилась к Диане и, схватив тонкими пальцами за подбородок, прижалась губами к губам напротив, на которых запеклась кровь. Кулаченко распахнула глаза. Губы девушки были теплыми, но Диану будто ледяной водой облили. По позвоночнику побежали мурашки. Ей хотелось ответить на поцелуй, но липкий страх заставил оттолкнуть Свету. - Свет, ты... Ты чего? - Что? - Сурганова засмеялась. Нервно. - Не по девушкам ты все-таки? - Свет... Я... Прости, но мы же друзья. Ты для меня близка, важна, но я не могу представить тебя кем-то большим. Свет, прости... - Да забей, Дин. Все хорошо. Друзья так друзья. Я, собственно, не знаю, на что надеялась. - Света взлохматила волосы и попросила у Дианы сигарету. - Свет... Ты правда меня любишь? - Крутой вопрос, Кулаченко. - Девушка усмехнулась. - Нет, просто так решила тебе это все сказать. Какая разница, Диан? - Нет, наверное, никакой. Прости еще раз, Свет... Я пойду... Спасибо, что пришла сюда. Ты помогла мне, правда. Я ценю это. Но сейчас, думаю, мне стоит уйти. - Диана встала, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. - Делай, как хочешь. - Света махнула рукой. - Если уйдешь - с мамой поговорить не забудь. - Да... Пока, Свет. - Диана ненавидела себя за трусость, за то, что оставляет Свету одну. Та улыбалась, но девушка четко видела в серых глазах выворачивающие душу безысходность и грусть. Но больше всего Кулаченко ненавидела себя за то, что отказывалась слышать себя. Диана ушла, а Сурганова слушала шаги, пока те не стихли. Она осталась на крыше, сидела, глядя перед собой, и думала о том, что ей пора бы научиться контролировать эмоции. Или хотя бы открывать их тем, кому это нужно. Света посмела надеяться на то, что со стороны девчонки с глазами зверя что-то есть к ней, но как же это было, черт возьми, глупо. Она же запутавшаяся в себе и мире, обиженная, старающаяся казаться взрослой маленькая девочка. Нет, конечно, она и выглядит, и чувствует взрослее. Иногда Свете даже казалось, что она старше. Но, по сути, она еще сама не разобралась, что ей действительно нужно. С музыкой определилась - и то ладно. Даже эти разговоры об однополых отношениях, скорее всего, были попыткой понять себя. А взрослая, казалось, и более-менее знающая себя Сурганова купилась на это и позволила себе верить, что что-то может сложиться у них. - Дура. - Усмехаясь, шепнула Света.

***

Кулаченко вернулась домой, снова застав не спящую маму. Девушка, заставив себя сжать зубы, подошла к ней, положила руку на плечо и поцеловала в щеку. Для извинений не хватало смелости, но Галина Анисимовна впервые, казалось, все поняла и сжала холодную ладонь пальцами. Диана ушла в комнату, рухнула на диван и позволила слезам вновь течь по лицу. Ее разрывали недавняя обида, злость на себя, попытки понять, что теперь делать. Губы будто жгло. Ей было стыдно перед Светой, но она не понимала, что еще могла сделать. Ответить на поцелуй? Но она же не такая. Хотя какая "такая" было неизвестно. Сурганова ей нравилась, Диана считала ее уже чуть ли не родным человеком. Но начать отношения с ней? Это даже представить было невозможно. Они же просто друзья, ничего больше. Диана боялась потерять Свету, но еще и боялась остаться с ней. Кулаченко всегда казалось, что если любовь, то один раз в жизни. Могло быть куча влюбленностей, могли быть сильные чувства, мог быть просто секс. Но если любовь, раздирающая до костей, взрывающая каждую частицу тела, но приносящая этим не смерть, а сладкую боль, то с одним человеком. А она не знала, что чувствует к Свете. Привязанность? Восхищение? Влюбленность? Любовь? Все чувства мешались в одно, не давая четко разделить себя. Диане хотелось касаться Светы, слушать ее, смотреть на нее. Но это ведь можно чувствовать и к другу? Но как тогда объяснить, что все внутри скребло и ныло, желая вернуться к покинутой скрипачке? Чем объясняется чувство, которое было, когда девушка смотрела в серые глаза? Как понять то, что проще выгрызть себе сердце, чем сделать так, чтобы Сурганова страдала? Диана не знала. Но ощущение, что сегодня она лишилась человека, с которым действительно была не одна, прочно засело в мозгу, заставляя царапать ногтями предплечья и уже в сотый раз за ночь оставлять на вспухшей нижней губе следы зубов и маленькие ранки.

***

Следующий день проходил в суматохе. Нужно было собирать вещи, так как завтра в двенадцать поезд. Диана сложила свои немногочисленные пожитки в сумку и теперь сидела, наигрывая запомнившуюся мелодию сургановской песни. С мамой они разговаривали, но немного натянуто, хотя и с улыбками. Отчим был успешно отправлен восвояси после попытки поговорить о том, что было прошлой ночью. Антон приставал к ней с просьбой поиграть. Все было привычно, кроме самой Дианы. Ночью она так и не уснула. Задремала уже утром, буквально на полчаса, но мама разбудила, позвав к столу. Первым, что увидела Диана, еще не открывая глаз, но уже соображая, была Сурганова. Ее образ вспыхнул в темноте закрытых век, заставляя сердце болезненно забиться. Диана так и не решила, что ей делать. Она устала думать обо всем, взвешивать и пытаться прийти к верному решению. Поэтому она просто забила. Решила, что, наверное, не станет звонить Свете, не станет приходить. Позвонит уже из Магадана как-нибудь. Так будет проще и для нее, и для Сургановой. Но внутри все снова сопротивлялось. Пролетели последние сутки в городе на Неве быстро. Казалось, только что Кулаченко проснулась с Сургановой в голове, а вот уже ночь и нужно ложиться спать. Правда, кое-что осталось неизменно: в голове все еще сидела сероглазая особа. Диана продолжала убеждать себя, что она не станет прощаться с девушкой и что все сделала правильно. Но в мозгу всплывали картинки с поцелуем, вспоминались отнюдь не неприятные ощущения. В ушах звучал смех, голос, песни. Перед глазами стояла растрепанная и улыбающаяся Света. Это медленно сводило с ума. Все принятые "верные" решение ломались, стоило только немного успокоиться. Потому что начинала грызть тоска и желание увидеть Свету. Девушка, не выдержав натиска мыслей, подскочила на кровати, сжав руки в кулаки. Черт бы с ним со всем! Она хотела быть той, кем является? Ну так она ею будет. Все внутри тянулось к Сургановой, а значит Диана последует этому. Гори оно все синим пламенем. Только осознав это и уложив в себе, Кулаченко смогла уснуть.

***

Утро в небольшой коммуналке настигло уже проснувшуюся хмурую Сурганову неожиданно. Она подскочила среди ночи и больше не смогла уснуть. Девушка помнила, что Диана сегодня уезжает, но Кулаченко не позвонила, а сама Света не решилась. Значит, не нужна никому их встреча. Может, Динка еще позвонит как-нибудь. Светлана будет этому рада. Она надеялась, что хотя бы не потеряет эту взрывную девчонку навсегда. Предыдущий день она прожила, словно в тумане. Хваталась за телефон, но откладывала. Слишком много всего хотелось сказать. Хотелось еще раз обнять Диану, поговорить с ней. Неотвратимость ее отъезда добивала разбушевавшиеся нервы. Света не билась в истерике и не плакала, страдая по неразделенной любви, но внутри было больно, будто порезали глубоко, а рана тянулась длинной корявой линией. Светлана не винила Диану, но от этого становилось не легче. Она все понимала, но это не помогало тоже. Казалось, что спасти ее может только внезапное появление на ее пороге маленького зверька, живущего в худом теле девушки. Но то, что Диана придет, казалось невозможным. Может, так было правильно. Света уже готовилась зализывать раны столько времени, сколько потребуется. Она чувствовала, что Кулаченко ей не удастся забыть так легко. Да и не хотелось, честно говоря. Тот поцелуй на крыше она бы пережила снова, даже если бы последствия оказались хуже, чем есть сейчас. От мрачных мыслей отвлек звонок в дверь. Сурганова решила, что она не пойдет открывать. В конце концов, не одна же она живет в коммуналке. Но прошло минуть пять, звонок трезвонил, а никто не подходил. - Так сложно открыть дверь, что ли. - Бурча себе под нос, Света двинулась открывать. Мельком глянула на часы - было 11:30. Диану через полчаса увезет поезд в холодный Магадан, а это значит, что они, может, больше не встретятся. Эта мысль вырвала болезненный выдох из сжатых губ. - Иду, иду, хватить звонить. - Рыкнула девушка, рывком открывая дверь. Она чуть не упала, глядя на человека в проеме. - Динка? - Привет. - Кулаченко смущенно улыбнулась. - Но... у тебя же поезд через полчаса... - Да, именно так. Поэтому все делаем быстро. Значит так, Сурганова. - Диана зашла в квартиру, захлопывая дверь. - Прости меня, я дура... - Дин, я же говорила, все нормально. - Не перебивай меня. - Девушка снова укололась взглядом. - Ничего не нормально. Я хочу, чтобы ты не была одна. - Диан, не волнуйся, в Питере много... - Сурганова! - Прикрикнула Диана. - Просила же. И мне плевать, сколько и кого в Питере. Я не хочу, чтобы ты была одна. Я хочу, чтобы ты была со мной. - Что? - Света зажмурилась и тряхнула головой. Может, надо больше спать, чтобы всякая ерунда не слышалась? - Да не тряси ты головой. Я правда это сказала. Я хочу, чтобы ты меня целовала. Мне понравилось. - Диана усмехнулась. - Хочу, чтобы играла мне и читала стихи. Хочу обнимать тебя в любую минуту. Хочу, чтобы ты была счастлива. Надеюсь, я смогу это устроить. - Дин, но... - Снова попыталась вставить свои пять копеек Света. - Никаких "но". Ты против? - Нет, но... - Я же сказала: никаких "но". Так вот. Раз мы обе не против, то я еще раз прошу у тебя прощения. Я искренне старалась выкинуть тебя из головы и прийти к верному решению, но оказалось, что единственное верное решение - прийти к тебе сейчас, чтобы сказать, что я хочу быть с тобой. Если ты согласна - поцелуй меня. - Диана выдохнула, с опаской глядя на застывшую Сурганову. Она прокрутила в голове, казалось, все варианты развития событий, пока бежала в знакомую коммуналку. В том числе тот, где Света отправляет ее к черту. Но она не была готова к нему. Совсем. Если Света ее выгонит, то Диана вряд ли сможет с этим справиться. Но девушка напротив улыбнулась, аккуратно подошла к зажмурившейся Диане и мягко поцеловала. Кулаченко ответила на поцелуй. Они просто касались друг друга губами, будто школьники, внезапно ощутившие прилив нежности друг к другу, но этого оказалось достаточно для того, чтобы два сердца затопили нежность, неподдельный восторг и теплое искрящееся счастье. Диана улыбнулась сквозь поцелуй и немного отошла. Они просто смотрели друг другу в глаза и понимали, что смогли принять верное решение. - У тебя поезд, Дин. - Да, точно... Называй меня так всегда, ладно, Свет? - Хорошо. - И только попробуй в кого-нибудь влюбиться! Я тебя с крыши скину, Сурганова! - Диана прищурилась, глядя на засмеявшуюся Светку. - Есть, мэм! Дин, а мне никто и не нужен. - Света сказала это с улыбкой, но глаза излучали уверенность и серьезность. - Спасибо тебе. - Поезд, Кулаченко. - Да подожди ты! Я это... Свет... - Диана вздохнула, отвела взгляд, но усилием воли вернула его, заставляя себя смотреть в серые глаза. - Я люблю тебя. - И я тебя. - Света улыбнулась, подошла к Диане и взъерошила светлые волосы. - Я приеду к тебе. - Ты сначала уедь. - Да все, все. Только... пожалуйста, пообещай мне, что когда я приеду, ты будешь смотреть на меня так же. - Обещаю. Удачи, мой ежик. - Твой. - Диана подалась навстречу, быстро коснувшись губ, которые отныне принадлежали ей, теплым поцелуем. Еще раз пробежав взглядом по лицу Светы, получив улыбку, Кулаченко рванула на улицу. Она побежала в сторону вокзала, который, к счастью, был не так далеко, и не чувствовала ничего, кроме четкого осознания, что теперь она не одна. И не будет больше. Девушка не могла надышаться городом, ставшим родным. Городом Светки. Теперь уже их городом. Света замерла в окне статуей. Она уже знала, какая песня будет следующей, о чем в ней будет петься и кому она будет посвящена. Улыбка прилипла к лицу, глаза блестели счастьем. Никогда она не любила Питер больше, чем сегодня. Она любила Питер, любила Магадан. Но больше всего - теперь уже свою острую, колючую, но нежную настолько, что щемит сердце, тонкую, словно лист бумаги, девушку. Свою Динку.