Знаешь, ты пахнешь шоколадом

POV Тсукишима Кей.

       Бесит, просто неимоверно, каждый раз, то, что этот долбанный Куроо постоянно сует свой нос не туда, куда надо, как и сейчас. Вот скажите какому Нормальному придет в голову подсыпать снотворное ничего не знающему, можно даже сказать беззащитному человеку в чай, ладно бы в чей-то другой, так ему приспичило именно в мой. Вот что я ему сделал? Ничего. Ровным счетом ничего.        Представьте себе такую картину: двое парней находятся в спортзале на лавочке, с учетом того, что голова одного из них находится на коленях у другого. Как вы думаете какова была моя реакция, когда я раскрыл свои глаза и увидел морду этого довольного кота? Естественно в голову пришел самый рациональный вопрос на тот момент: «Что я здесь делаю?», который собственно и озвучил ему в дальнейшем. «Лежу» видите ли ну-ну.        — Как понимаю память у тебя девичья, раз помнишь лишь то, что видел пару минут назад, — чертов Куроо, должно быть он подсыпал мне снотворное, когда я выходил из кабинета. — Повторяю еще раз. Что. Я. Здесь. Делаю? — все, что приходило на ум — это смешанная пара с третьим курсом.        Понемногу мозг начал собирать все кусочки воспоминаний в единую картину. Странный привкус чая, какой-то непонятный, который я почувствовал после того как сделал пару глотков горячего напитка, оставленного на первой парте, недалеко от стола преподавателя. Как раз в тот день мне нужно было принести флешку с презентацией, чтобы исправить недочеты и доработать ее.        Пластиковый стаканчик с чаем был мною благополучно забыт, из-за того, что меня позвали в коридор из аудитории. Какая-то девчонка и снова признание, сопровождающееся любовным письмом, и, в конечном счету, отказом с моей стороны.        Меня в последнее время вообще не тянет на отношения и все из-за этого черного кота, который просто забился у меня в голове и не хочет оттуда вылазить. Раздражает, что все мысли и воспоминания связаны с ним. С тех пор, как я приехал учиться в Токио и совершенно случайно поступил в то же учебное заведение, что и он. Это было для меня не то чтобы шоком или неожиданностью, просто не придал внимания к тому факту, что буду учится там же где и Куроо.        — Скрашиваешь мое гордое одиночество, — и снова ухмылка, раздражает, ведет себя как будто так и должно быть.        — Как же низко ты пал… Усыпил лишь для того чтобы позабавиться?! — до этого он делал разные выходки, но для такого, видимо, сильно постарался уловить нужный момент, как раз тогда, когда я вышел из аудитории. Такое ощущение, что если бы у них не отменили вторую и третью пару, из-за того, что заболел преподаватель по экономике, то всего бы этого и не было. У этого Куроо, видимо, не все в порядке с головой. Сколько же я спал?        — Мне просто захотелось побыть с тобой рядом подольше, — невыносим, он просто в последнее время бьет все рекорды мира по профессиональной выноске мозга. Если Куроо поставил для себя цель быть моей второй тенью, то это у него получается на пять с плюсом.        — Да ты и так ошиваешься постоянно возле меня, ты бы еще ко мне в кровать залез! — понимание, того, что это было сказано зря, пришло с увиденной на лице бывшего капитана Некомы ухмылкой.        Видимо, он подразумевает под этим тонкий намек, ага, как же. Один раз заикнулся про то, что неплохо бы в кино на новый фильм пойти, так он меня на следующий день потащил туда, ладно хоть билеты сам купил. Хотя, я этому не долго радовался. Последний ряд, центральные места и наполовину полный зал.        Знакомая история не так ли? Вот, только на моем месте должна была быть девушка. Странно, но похоже у него совсем отличаются предпочтения в этом плане, только суждено мне было узнать именно здесь прижатым к креслу с поцелуем на губах и чужим языком во рту. За это, собственно, Куроо и ходил неделю с огромным синяком под глазом. Вот только с приставаниями было намного хуже и этот попкорн, который просто наглым образом, практически насильно меня заставляли есть. Его руки… Я их когда-нибудь точно вырву. Несмотря на то, что их постоянно скидывал с себя, он только сильнее стал лезть. Даже не хочу вспоминать, что было потом.        — Мне приходить сегодня или тебе нужна подготовка? — интересно он слышал про такую вещь как сарказм?        — В смысле?        — Просто интересно знать, насколько ты взрослый, — вот похотливый кот. — Может тебе нужно время на моральную подготовку, если же нет, то я могу сегодня же наведаться к тебе.        Нет. Он точно издевается — мы живем в одной комнате в общежитии — это ему ни о чем не говорит? Именно из-за этого и некоего реалити шоу под названием: «Жизнь с Тетсуро Куроо двадцать четыре часа в сутки» нас почему-то считают парочкой, аж противно об этом думать. Почему, если у этого кота есть гейские замашки, то их непременно надо приписывать мне тоже.        — Ты ведь любишь клубничный торт, так почему бы нам не задействовать кое-что с этим запахом? — может преподнести ему «подарок» вот только, он не будет выглядеть как коробочка, перевязанная красной ленточкой, но уж точно напомнит ему о походе в кино своим розоватым оттенком на щеке.        — Смотря что ты имеешь ввиду под словом «задействовать», — интересно, что у него на уме, лично у меня ничего хорошего. Хочу перевязать его галстук, да так, чтобы он задохнулся, выбросив из своей головы все НЕНУЖНЫЕ мысли.        — Ну, я подумал, что тебя следует хорошенько подготовить, Тсукки, — нет, он вообще с головой дружит, ладно хоть сегодня не так как в прошлый год на четырнадцатое февраля. Да уж, день влюбленных и обезбашенных на всю голову придурков, у которых весна началась на месяц раньше, и гормоны бьют ключом.        — Обломись и закатай губу, — Куроо, сегодня ты меня разочаровал, я готовился к чему-то более худшему. Снотворное и пару пошлых шуток с твоей стороны — опрометчиво. Отличаться оригинальностью, видимо у тебя не всегда получается. В прошлый раз я обнаружил букет из конфет у себя на кровати, усыпанный вокруг лепестками роз — банально, но оригинально. Еще и на гитаре сыграл! Уже устал вдалбливать ему, что нужно найти себе девушку и перестать терроризировать меня, и выносить мозг. Раньше я искренне верил в то, что это всего лишь гормоны дают о себе знать. Никогда так не ошибался, кто же мог подумать о том, что простые тисканья и поцелуи в щеку могут перерасти в откровенные домогательства, спустя какие-то два месяца, от которых никуда не денешься сколько не пытайся. Куроо только стал набирать обороты.        — Кееей, — нет, только не это… — Давай встречаться, — опять он за старое взялся, ну сколько раз мне еще придется говорить лаконичное* «нет».        — Тебе правда так нужен мой ответ?        — Давай хотя бы попробуем.        — Нет.        — Поцелуй меня и я от тебя отстаю, — хорошо, будем рассуждать логически: один поцелуй с моей стороны и он от меня отстает от меня навсегда. Может все-таки стоит попробовать, ведь и вправду давно уже бегает. Взгляд перевелся на его губы, что же, если будет противно, то сразу его оттолкну.        Собрав всю свою волю в кулак, досчитав до десяти и резко встав, делаю шаг назад. Куроо подскакивает за мной, думает, что я собрался сбежать лишь бы не слушать его бредни. Хватает за руку. Наивный. Приближаюсь к нему, слегка толкнув в грудь, заставляя сесть обратно. Где-то слышал, что когда целуешь человека одного пола с тобой ощущения суховаты и не насыщенны бурей эмоционального всплеска, от этого выворачивает наизнанку, становится пресно и противно. Лично меня такое пугало и всегда, когда Куроо до меня домогался с поцелуями, молниеносно срабатывала защитная реакция, теперь, кажется, я пожалею о своём решении. Уже в сотый раз задаю себе вопрос: зачем мне все это, можно было бы развернуться и уйти, как всегда, но что-то внутри останавливает и я подаюсь вперед. Размещаюсь у Куроо на коленях, обвивая руками шею. Стыдно только от мысли о том, что придется сейчас сделать. Закрыв глаза, я приближаюсь ближе к его губам и целую. Он раскрывает глаза от удивления, затем, опомнившись, начинает отвечать. Становится слащаво и противно от его ванильной нежности. На что он вообще рассчитывает, мы ведь, как небо и земля параллельны друг другу. Как только в голове возникла мысль отстраниться, рука Куроо легла на затылок, нежно поглаживая, прижимая к себе сильней. Взгляды встретились и стало как-то неловко, накатило смущение от жадного взора затуманенных карих глаз. Воспользовавшись моей растерянностью, язык Куроо проникает во внутрь рта. Попытки оттолкнуть его быстро сходят на нет, он будто не ощущает сопротивления. От былой нежности не осталось и следа. Куроо вспыхнул как спичка, а я лишь подливал масло ему в огонь своим малозначительным подергиванием.        Постепенно становится жарко. Жгучее тепло равномерно распределяется по телу. Решаюсь все же приобнять его за широкие плечи. Реакция на эти незамысловатые действия последовала незамедлительно; его руки резко переместились ко мне на бедра, поглаживая и с жадностью сминая их. Против воли от неожиданности изо рта извлекается стон в чужие губы. Властные прикосновения молниеносно затуманили разум. В одно мгновение стало как-то спокойно и тепло, даже несмотря на свою напористость умудрялся быть нежным, даже каким-то надежным.        Куда улетучилась моя уверенность? Ведь я был убежден в том, что ничего не почувствую. После того как он начал перехватывать инициативу в свои руки, сердце в груди стало биться чаще. Я перестал узнавать себя после каких-то пяти минут. Теперь же тело плавится от сильных рук и чужого языка во рту, заставляющего помутнеть разум и хотеть большего. Уверенные прикосновения к спине к бедрам заставляют полностью довериться и прижаться сильнее к Куроо, зарыться руками в черные, но на удивление мягкие волосы, слегка отдающие запахом шампуня. Где-то отдаленно слышу глухой рык и вскрикиваю от того, что он прикусил нижнюю губу. Тетсуро прижимает меня к лавочке и забирается руками под рубашку. Не могу сдержать постыдного стона, когда кончики пальцев касаются сосков, начиная ласкать их.        Послышались шаги, черт почему так не вовремя. В дверном проеме показываются Бокуто и Акааши, что-то активно обсуждающие. Именно, в этот момент Куроо разрывает поцелуй.        — Стоп! — шатен резко разворачивается к своему приятелю. — Я забыл в аудитории свой телефон, пошли, нужно его забрать, вдруг кто-то стащит, — Акааши быстро выпроводил из спортзала ничего не понимающего и возмущающегося Бокуто, и правильно, если эта Сова все увидит, то растрепает об этом каждому встречному при любой удобной возможности.        — Фух, вроде пронесло, куда ты собрался? — от тебя подальше.        — В общежитие.        — Правильно, идем, чего стоишь, там и продолжим, — хей-хей-хей, да придержи ты коней, может не стоит, кажется, если мы реально продолжим, то я точно голову потеряю.        — С тебя хватит.        — Кей, после того, как я услышал твои стоны у меня в голове все пошло кругом, если бы нам не помешали, то разложил бы тебя прям здесь, — надувательство и обман с этого момента караются смертной казнью, вот, только в его случае уже ни чем не поможешь — психически больной человек, выглядит как недо-зомби, на языке которого треплется «секс» вместо слова «мозги».        — Ты, кажется, говорил один поцелуй и ты от меня отстаешь.        — Тсукки, тебе зеркало дать? — знаешь ли, я и без тебя знаю, что выгляжу как «модель», оно мне без надобности. — У тебя вид, словно тебе было мало того, что между нами произошло, — да неужели! Будешь и дальше читать меня, как открытую книгу?        — Ладно, я не против, но с тебя торт с клубникой, как компенсация морально-физического ущерба.        — Тсукки!        — Учти, это будет только вечером, — если у меня не пропадет настроение.        — Это жестоко! — а, вот для меня будет «жестко» вставать с постели на следующий день.        Порой я поражаюсь его идиотизму, сам же предлагал на вечер или на завтра. Можно сказать, что ему выпал некий бонус сегодня днем, пускай радуется и не причитает по этому поводу. В кармане послышалась вибрация, исходящая из телефона.        Акааши:        «Бокуто ничего не видел, можешь быть спокойным, что касается меня, то можешь не волноваться, я умею держать язык за зубами».       Тсукишима:        «Спасибо за понимание».        Я слишком легко поддался ему: его обаянию, его настойчивости, взгляду, напору. Почему тело и разум так легко сдались этому безудержному порыву чувств, от которого все внутри перевернулось и сердце загорелось безграничным желанием? Один поцелуй стал смертельным для меня. Он разрушил все представления о правильном, будто отравил легальным ядом сердце, заполонившим изнутри каждую клеточку тела, обрезая все пути к отступлению. Возможно, я хотел влюбиться, но забыл про это чувство, просто напросто погружался в тренировки и учебу, которые стали для меня неким смыслом жизни.        Сказал ему, что буду в девять. Уже без пятнадцати. В груди защемило, от осознания на что я сегодня подписался. Надо будет попросить заживляющую мазь у Акааши. В груди колет и что-то внутри вопит: «Не иди туда — это просто порыв страсти не более».        Кого я обманываю? Себя? Может, просто страх перед неизведанным? Да, точно, признайся себе, Кей, — ты просто боишься. Кое-как, переборов свой страх вперемешку со смущением, я все же направился на «верную гибель».        Иногда, если предчувствие не шепчет, а вопит как в моем случае — доверьтесь ему. Нет. Все таки надо было остаться ночевать на улице и не лицезреть физиономию этого… этого… Даже не знаю как назвать!.. Фантазера, который явно решил внести некоторые изменения в плане поздравления. Знаете, я уже скучаю по букету из конфет и красным лепесткам роз. Решил, значит развиваться и дальше в оригинальности. Мне даже нечего сказать, не знаю радоваться или плакать, смотря на букет из презервативов, — это уж слишком. Я думал, что сюрпризы закончились, после того как Куроо всучил мне в руки это «чудо», но переведя взгляд на кровать мне пришлось убедиться, в том, что мои предположения были ложны. Последнее, что успел заметить мой взор, так — это небольшое лукошко с красной клубникой и кусочками шоколада и вокруг всего этого лежат лепестки роз, и в довершении композиции скромно прилагался тюбик со смазкой, стоящий неподалеку. Сейчас же, самозабвенно целуясь с Куроо, я забыл где небо и земля. На губах ощущался лишь сладкий вкус спелой ягоды, интересно, где он смог раздобыть клубнику в такое время года. Уже не так важно, что по подбородку плавно стремясь к шее стекает розовато-красная капля сока.        Комната тускло освещена слабым светом лампы, расположенной на прикроватной тумбочке. По телу идет дрожь только от пошлого взгляда Куроо, который навалился на меня, практически всем телом, крепко прижимая к кровати, боясь, что убегу. Бегло облизывает свою верхнюю губу — значит нервничает. Но в этот момент сей жест вызывает у меня ощущение некой напряженности с его стороны, смешанной с неуверенностью. Сколько бы он не строил из себя крутого растерянность граничащая с бешеным желанием отчетливо видна невооруженным взглядом. Приблизившись он снова целует, но на этот раз более нежно и одновременно требовательно, поглаживая бока и зарываясь пальцами мне в волосы, вдыхая их запах.        — Знаешь, ты пахнешь шоколадом… — жаркий шепот на ухо, сопровождаемый легким укусом за мочку взбудоражил тело. Захотелось прижаться ближе, обвить руками широкую с бугрящимися мышцами спину и снять эту чертову майку, затем впиться ногтями в розоватую кожу, оставляя на ней кровавые отметины.        Резко отталкиваю его от себя, делая то, что так хотел лишь мгновение назад. По телу пробегает новая порция возбуждения когда Куроо начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке, нарочно задевая соски холодными пальцами, после того припадает губами к ним, чем вызывает у меня сдавленный стон. Лишь после этого снимает с меня белоснежную ткань, которая отправляется прямиком на его майку, валяющуюся на полу.        Все превратилось в чистой воды безумие: его губы у меня на шее, кровавые засосы, которые будут больше завтра походить на синяки, укусы в ключицу. Голова не соображает, оставляя все на волю голым чувствам и желаниям, которых с каждой минутой становится все больше и больше. Никогда не думал, что мне так понравятся грубые ласки парня. Даже представить себе не мог, что спина может быть эрогенной зоной. Каждое его прикосновение к ней вызывало шквал эмоций.        В тот момент меня совершенно не волновало то, что сразу через стенку от нас живут Акааши и Бокуто, которые, возможно, услышат все, так что завтра и от расспроса вряд ли удастся уйти. Меня ничего не волновало: ни скрип кровати, ни боль вперемешку с удовольствием, ни, то, что мы оба парни. Просто хотелось отдаться целиком, до последней капли. Черт с тем, что я не смогу, наверное, даже завтра встать с кровати и уж точно дня два не буду появляться на тренировках, но это того стоило, чтобы разобраться в себе и с уверенностью сказать: «Да, я тоже люблю тебя».