Stone the crows

— Отлично выглядишь, мудак, а я — то надеялся, что ты сдох! — Карл сверкает солнечной улыбкой и загорелыми плечами. — Не в этот раз, мэн! — сгребаю его в медвежьи объятья. Сердце переполняет радость — мог ли я надеяться на его прощение?! Радость, которая горчит — однажды, он будет ждать меня не с распростёртыми объятьями, а с камнем за пазухой. Нас расстреливает автоматная очередь затворов фотокамер. Ну конечно, как они это пропустят?! Небось во всей гребанной Англии эти 2 месяца перестали выпускать желтые газетенки, ибо совсем не о чем было писать. Пит Догерти вернулся, чтобы это исправить, детки! Карл берет меня за руку, и мы пробираемся сквозь толпу. На заднем сиденье машины с тонированными стеклами, шампанским и прочей лабудой, мы наконец можем позволить себе кое — какие вольности. Водитель хмуро смотрит на нас в зеркало заднего вида и делает музыку погромче. Целоваться с Карлом — это чистый кайф! Особенно когда он такой весь на взводе, яростный и страстный — кусается, грубо тянет за волосы, шипит ругательства сквозь сжатые зубы. Но, сука, млеет, когда я вылизываю его ухо и нашептываю ту сладкую пошлятину, что мечтал сделать с ним, пока коротал время на нарах. После пресс-конференции всё вокруг погружается в сигаретный дым и наркотический туман — вечеринка по случаю моего гребанного возвращения. Вокруг снуют обдолбанные торчки и глянцевые цыпочки под коксом, словно булочки в сахарной посыпке. В общем, добро пожаловать домой, Питер! Кто-то предлагает мне ширнутся. Замечаю краем глаза, как Карл весь каменеет, ожидая моего согласия. Разумеется, отказываюсь. Нефига, неа, не собираюсь я так легко проёбывать шанс все вернуть. Да и кому нужно это дерьмо, если рядом первоклассная дурь с невероятными синими глазами. Карл красивый! Он просто блять восхитителен! Зажимаю его по всем углам, уверен, что нас нащёлкали, да только мне плевать. Сваливаем ото всех в разгар гребанного бала. Карл называет водителю адрес какого — то мотеля. Я спрашиваю, почему бы нам не поехать к нему, а он морщится и говорит что — то про ремонт. Думаю, что вряд ли теперь когда-либо я получу приглашение в его дом. Внутренний карман моей куртки прожигает крохотный пакетик порошка. Я стараюсь не думать о нем и найти в себе силы не воспользоваться заначкой — иначе все очередной раз покатится к чертям. Но мне нужна «анестезия» сейчас, как никогда. Мне не отделается самому от гаденького чувства вины из-за той боли, которую я причинял Карлу. И не то, что я всерьез хотел бы завязать с наркотиками. Просто до чертиков боюсь очередной раз проебать своего мальчика. Когда все началось между нами, мы не клялись друг другу в вечной любви и верности. Я точно нет. А Карл? Не знаю, но несмотря ни на что, он все еще со мной. Я думаю, что главная его беда — это его верность мне. Ну или что-то типа того. Я не могу думать о таких сложных вещах, когда Карл тесно прижимается и трётся об меня как сейчас. А до гребанного мотеля на окраине города еще пилить и пилить. Не понимаю к чему вся эта конспирация, если мы сегодня так откровенно спалились. Возможно, Карлос просто хочет прикончить меня и оставить мой труп гнить под драным матрасом вонючего номера гостиницы. И я, бесспорно, это заслужил. Наконец — то мы заваливаемся в номер для новобрачных с многообещающим названием «Парадиз». Волна злости Карла уже спала и оставила нас на берегах нежности. Мне нравится такой Карл. Особенно такой. Податливый, мягкий, чувственный. В эти моменты, мне кажется, что между нами все серьезно, и это не просто очередной перепихон, или даже секс с особыми обстоятельствами, а что-то настоящее, вроде любви с большой буквы. Думаю, это действительно оно и есть, но я хреновый романтик и так себе поэт, чтобы судить о возвышенном. — Хочу еще — шепчет он и дышит глубоко и часто, когда я толкаю его назад на кровать в сбитые простыни. Такой Карл мне тоже нравится — ненасытный, неутомимый, с вечно голодным взглядом. Я думаю, сколько разных Карлов могут уместится в одном. Уверен, что среди них есть и тот Карл, который однажды оставит меня корчиться в луже собственной блевотины и дерьма. И это я тоже заслужил.