Драбблы по Джеям

Просыпаться было трудно, почти так же, как возникать из небытия. Сколько лет прошло? Сотни? Тысячи? Мир стал слишком сложен и хрупок, в нем больше не было места древним силам, и он заснул, а теперь его пытались разбудить. Голоса человечков сливались в невнятную какофонию, но ему не нужно было понимать их жалкий язык, чтобы знать ー взывают к нему, Грозовому Дракону, и мольба эта полна страха и надежды. «Джжж-еееенсн! Джжж-еееенсн! Джжж-еееенсн!» Он потянулся на каменном алтаре, по телу пронеслись первые искры разрядов, многоголосье вокруг тотчас смолкло. Хвост свился в кольцо, упруго выпрямился, и сорвавшийся с его конца ослепительный шар ударил во что-то, раздался треск раскалывающегося дерева. «Джжж-еееенсн!» ー шепотом выдохнула толпа, и Грозовой Дракон понял, что отныне это его имя среди людей. Он открыл глаза.

***

Дженсен перепрыгивал с валуна на валун, бесшумно следуя за снежными великанами, медленно ползущими по дну ущелья. Будь он прежним, скалы крошились бы от его малейшего движения, а тень от крыльев накрыла бы ущелье целиком. Что ж, теперь он мог признать, что в его новом воплощении были свои плюсы. Поначалу же он впал в ярость. Хотя чего он ждал от людей? За века его сна те научились строить жилища попрочнее да шить одежду, но где им было постигнуть все грозное величие и первозданную мощь изначальной силы. Жалкие человечки смогли разбудить и призвать его, но наделили обликом очень похожим на их собственный, лишь хвост и корона драконьих рогов отличали его от их хрупких слабых тел. Он едва проснулся, он лишь начинал собирать свою силу из изменившегося мира, но, увидев новое свое тело, обрушил на головы заклинателей такую бурю, что те в ужасе попрятались и не показывались несколько дней. Вот только страх перед наступающим холодом оказался сильнее, и люди вернулись, приползли на коленях, моля о пощаде и помощи. Тогда он узнал, почему смертные решились прервать его сон ー снежные великаны вырвались из ловушки, где когда-то были заперты, и лишь он мог справиться с ними вновь. Великаны двигались по ущелью медленно, но неотвратимо. Дженсен мог бы обрушить на них скалы, но это задержало бы их ненадолго, новые великаны заползли бы на тела погребенных под камнями и на сами камни и продолжили путь. Они были детьми предвечного холода. Они были первыми, кого Дженсен когда-то разбудил. Это было давно, очень давно, на самой заре мира. Мир был пуст и холоден, скучен, во всем мире были только холод, снег и камни, и Грозовой Дракон, который бил и бил молниями в снег и в камни, ведь не существовало ничего другого. Черные скалы трещали и покрывались змеящимися трещинами, белый снег оставался молчаливым и неподвижным, но однажды это изменилось. Комья снега шевельнулись и попробовали отползти от сияющих разрядов, и Грозовой Дракон возликовал, ведь мир больше не был мертвым. Еще больше бурь обрушил он на землю, еще больше гроз и силы, мир начал полниться теплом и жизнью, Дженсен скоро забыл про первую свою игрушку. Он не вспомнил бы об ожившем снеге вовсе, но однажды ожившее не умеет оставаться на месте. Великаны внизу допозли до ручья. Вода промыла дыры в их неторопливых телах, но они громоздились и громоздились сверху, пока не получился ледяной мост. По мосту остальные двинулись дальше. Если бы ручей был шире… Нет, пожалуй, и холодная река остановила бы их ненадолго. Вот если бы она была теплее. Дженсену не хотелось этого делать. Совсем. Он дюжину дней наблюдал за ползущим снегом, лишь бы найти другой выход, другое решение. Вот только еще через дюжину дней снег доберется до жилищ человечков. Уже и сейчас в селении было холоднее, чем обычно, а с приходом великанов лето сменится вечной зимой. Дженсен раздраженно стегнул хвостом, и огромный камень покатился с обрыва вниз. Он увлек за собой множество мелких, все они вмялись в снежные тела и вместе с ними поползли дальше, но Дженсен этого уже не видел. В миг падения валуна он уже стоял на алтарном камне в центре селения, к нему со всех сторон сбегались люди. «Разбудите Огненного Лиса», ー велел Дженсен протолкавшемуся вперед жрецу. От досады по коже заплясали мелкие искры, с кончиков пальцев сорвался разряд, и Дженсен направил его в землю, под ноги старику, чтобы тот прибавил прыти, «Разбудите Огненного Лиса!» ー повторил он. Человечки вокруг загомонили, кто-то уже тащил вязанки хвороста и охапки цветов, жрец воздел худые руки к небу и заголосил нараспев: «Джжж-ааааард!» Дженсен сошел с алтаря, где скоро должен был проснуться второй изначальный.

***

ー Тебя разбудили первым? Ну вот, началось. Огненный Лис всегда был надоедой, с тех самых пор, как однажды один из черных камней загорелся от удара молнии Дженсена и первые языки пламени потянулись ввысь. ー И сколько ты протянул без меня? День? Два? ー продолжал веселиться тот, ー Постой-постой, дюжину! Я что-то такое слышал от людей. Ты выдержал дюжину дней в разлуке, и только потом попросил разбудить меня. ー Повелел! ー Конечно! Грозно повелел разбудить меня, чтобы я разрушил твое одиночество. Дженсен швырнул в наглеца молнией, тот увернулся и рассмеялся снова. Огненный Лис теперь тоже походил на человека, он, конечно, был выше любого мужчины в селении, и даже выше Дженсена, правда совсем чуть-чуть. У него остался огненный хвост, волосы тоже были языками огня, пламя струилось у него под кожей, проступало алыми узорами. Теперь, когда они были в почти одинаковых телах, злиться на него почему-то стало сложнее. Сейчас Лис и правда мог дотянуться до Дженсена, впервые с начала времен, но почему-то не делал этого, хотя и в покое не оставлял, дразнил и насмешничал. ー Я повелел разбудить тебя, потому что снежные великаны выбрались из ловушки и скоро преодолеют ущелье. На равнине их нечему задержать, она станет снежной равниной. Лис, которого люди звали «Джаред», нахмурился, он не любил холод куда больше Дженсена, ему нравилось раскалять воздух до жара, нравились яркие краски, что блекли от приближения снега. Джаред окинул взглядом зеленый лес, оглядел горы, слишком старые, тоже давно уснувшие и повернулся к Дженсену: ー Если ты поможешь мне разбить скалы, я разбужу горячие ключи. ー Они не наполнят ущелье сразу. ー Вместе мы заставим снег растаять.

***

Трех дней хватило, чтобы направить все окрестные ручьи в ущелье и заставить проснуться между камней горячие источники, но ущелье затоплялось медленно. Дженсену и Джареду пришлось сдерживать великанов, попытавшихся залезть по камням вверх, гнать их на дно, в теплую воду. Великаны швырялись ледяными иглами и комьями тяжелого подтаявшего снега. Один из комьев почти долетел до Дженсена, и тогда Джаред прикрыл его своим огненным хвостом, растопил снег, едва задев драконью кожу. Так вот как ощущался его огонь! Джаред уже шел к великанам, из его ладоней вытянулись изогнутые пламенные клинки, которыми он крутил перед собой, отбивая ледяные иглы, а Дженсен все еще чувствовал то место, где по телу мазнул рыжий хвост, от него расходились горячие мягкие волны, ничего общего не имеющие с собственной колючей искрящейся силой. Хотелось почувствовать чужой жар снова, полнее и больше. Дженсен понял, что отвлекся ー перед Джаредом великаны отступали, зато другие норовили обойти его с боков. Дженсен вытянул руку, струящийся поток силы продолжил ее сияющим трезубцем. Две молнии, соскользнувшие с зубцов, отшвырнули великанов прочь от Джареда, и тот засмеялся и снова взмахнул своим хвостом в сторону Дженсена, будто дразня. Или снова желая коснуться. Новые одинаковые тела играли с ними странные шутки, Дженсен чувствовал это сам, видел во взгляде Джареда ー что-то незнакомое, впервые за целую вечность. Великаны отступали к воде, таяли в ней, но нужно было еще выяснить, кто выпустил их на свободу, наведаться к их старой темнице, и путь впереди ждал неблизкий. Новую молнию Дженсен направил прямо в ком, летящий в грудь Джареда. Тот победно вскинул клинки вверх, на миг обернулся к Дженсену, и Дженсен вдруг понял, что рад и этому бою, и предстоящей дороге, и тому, что Джаред будет рядом. Что-то неизбежное и прекрасное ждало их впереди.