Дай мне повод остаться

Где-то. В прошлом. Ни на секунду не отступающее одиночество следовало за мной повсюду всю мою жизнь. От рождения до настоящего времени. Сначала приют потом интернат...а когда наступило совершеннолетие, меня просто выкинули на улицу, как никому не нужную куклу. Я и вправду никогда никому не была нужна. Ни родителям, которых я никогда не знала, ни друзьям, которых у меня никогда не было. Никому. Я всегда держалась особняком, не впуская никого в свою жизнь, прекрасно понимая, что это не продлится долго. Мне никто никогда не был нужен, просто потому, что я не знала, каково это быть зависимым от человека. Даже женщины, что периодически делили со мной постель, не оставались и до утра. Я не желала просыпаться и думать, как сказать, что не хочу ничего продолжать с ними. Меня попросту не будет через месяц в этом городе. Я была сама по себе и долгое время меня это устраивало.

****

Я помню, как устало ввалилась в пустую квартиру. Ноги ужасно ныли от долгой ходьбы на этих чертовых каблуках. Убийственная обувь, придуманная самим дьяволом. Шатаясь, я добрела до стола и поставила перед собой маленький кекс. Вставив в него одну свечку, я зажгла ее. Чтоб загадать желание я присела, опуская подбородок на сложенные на столе руки, и, мельком глянув на огонь, плотно закрыла глаза. Это был мой двадцать восьмой день рождения.

****

Этот десятилетний мальчуган как сильнейший ураган ворвался в мою жизнь, стирая из нее все прошлое и вписывая в него новое слово – сын…мой сын.

****

Сторибрук. Вечер. Дверь резко распахнулась, и ты выскочила на улицу, взволнованно бросаясь обнимать сына. Я стояла рядом, не зная, куда деть глаза. Хотя, нет, знала, но отчаянно сопротивлялась желанию издать потрясенный вздох. Ты была великолепна! Серое платье, не доходящее до колен, безупречная прическа, ничуть не растрепавшаяся в столь поздний час, черные туфли, в такт цокоту их каблуков в моей голове замаячила всего одна, но очень настойчивая мысль – королева. Да, даже в том растерянном состоянии, после новости, грубо озвученной десятилетним мальчиком, ты выглядела как настоящая королева. Только еле заметная морщинка на лбу выдавала то волнение, что, безусловно, овладело тобой в тот вечер. Любуясь твоими изящными пальцами, мертвой хваткой вцепившимися в стакан с сидром, глазами, смотрящими на меня с безуспешно скрываемым разочарованием, я знала, что Генри не прав, ты не злая…по крайней мере в отношении него. Впервые в жизни кто-то сумел заставить меня сжаться под натиском взгляда. Но этим карим глазам, чуть блестящим в слабом свете лампы, сопротивляться не представлялось возможным. Это было похоже на плен без оков...почти добровольный. Сторибрук. День. Уже в который раз ты с ядом в голосе приказываешь мне покинуть твой город навсегда. Ты так отчаянно этого добиваешься, что во мне невольно рождается сомнение – ради Генри ты это делаешь или, может… Сбежавший ранее из дома Генри нашелся живым и невредимым, но ты все равно не успокаиваешься и вновь провоцируешь меня на спор, хотя это больше похоже на властный монолог, в котором мое место – жалкий безмолвный раб. На самом деле, я тебя просто не слушаю, твой шипящий голос звучит прямо у меня перед лицом, но все, на что обращает внимание мой затуманенный мозг – это твои губы. Они всего в паре сантиметров от меня. Глаза не могут оторваться от небольшого шрама. Так хочется прикоснуться губами и осторожно провести по нему кончиком языка… Сторибрук. День третий. Яблоня. Она стала жертвой нашего с тобой противостояния. Весь калейдоскоп эмоций, бушевавший во мне на тот момент, я выместила на беззащитном дереве, зная, что это не оставит тебя равнодушной. Всегда такая собранная и сдержанная, тогда ты просто пылала от ярости. - Что это Вы тут творите? - Яблоки собираю! Я хотела задеть тебя как можно сильней. Я боялась того, как ты действуешь на меня, не понимала, почему вместо ненависти испытываю жгучее желание прижать тебя к этой несчастной яблоне и целовать до помутнения в глазах. И все это выплеснулось на тебя. Сами того не подозревая, мы положили начало своеобразной игре в шахматы. Первый ход был за мной. Долго ждать ответного хода от тебя мне не пришлось. Генри услышал то, что ему не следовало знать, и ты это спланировала. Безжалостная. Величественно сидя в кресле - словно на троне, - ты повторила мою фразу: «Твой ход». Сторибрук. Наши дни. Посреди улицы стоит потрепанный «жук». В нем сидит белокурая женщина, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль. Спустя минуты, а может и часы она прикрыла красные от слез глаза и опустила голову на сложенные на руле руки. Тело женщины не двигалось и казалось, что она уснула, но это далеко не так.

****

Почему-то именно сейчас, почему-то именно после этого инцидента в кухне, случившегося час назад, ко мне пришло ясное понимание одного важного факта. В моих мыслях, наконец, появился порядок, а с ним и единое, четко выраженное определение моим душевным метаниям…я влюбилась. Влюбилась в ту, которую по всем законам должна ненавидеть. Влюбилась в брюнетку с волшебными темными глазами, королевской статью, невыносимо надменным характером и отношением к любому встречному…одним словом, в Королеву. Я полюбила Регину Миллс.