Пэпэла. Часть 5

Теплая вода, наполненная ароматом масел, приятно расслабляла уставшее после тяжелого дня тело. Илико закрыл глаза и откинул голову на край ванны. Вся неделя выдалась трудной и физически, и морально. Распределение ролей на предстоящий сезон вызвало много споров среди руководителей и хозяев театра. И вот сегодня наконец-то был вынесен долгожданный вердикт. – Ты зря так расстроился, Илюша, – сказал вошедший в ванную Дегтярев. – Главная роль, пусть и в миниатюре, это уже неплохо. – Второй состав, Рома! Второй состав! Ты понимаешь! – Илико сел и в сердцах ударил руками по воде. – И ты вообще видел этот балет? Его поставил ненормальный! – Его поставил гений, Илюша! – Роман Константинович опустился на небольшой пуфик возле ванны и, положив руки на плечи Илико, стал массировать. – Это все Мельников! Сволочь! Он хочет загубить мою карьеру! – Илико снова опустился в воду и, положив голову на край ванны, с блаженством закрыл глаза, наслаждаясь нежными руками любовника. – Ну, начнем с того, что Мельников не всесилен и не все решает. И чем же тебе не нравится эта постановка? – продолжил разговор Дегтярев. – Мой конек – это техника и прыжки. А что там? Практически статика, да еще какая! М-м-м… Да-а-а… хорошо… – простонал Илико. – Как может танцевать мрамор? Все позы плоские, угловатые, ни одного танцевального па. Бред полнейший! М-м-м… еще… – Зато подумай, какой шанс покорить зрителя актерским мастерством! – не унимался Дегтярев. – В этой роли блистал только один исполнитель. И у тебя есть возможность переплюнуть его. А если тебе это удастся, дорогой, то считай себя премьером Гранд Опера. – Ты забываешь, дорогой, – передразнил Дегтярева Илико. – Зритель меня увидит, если на сцену по каким-то причинам выйдет второй состав. – А кто танцует в первом? – поинтересовался Дегтярев. – Балашов, – коротко ответил Илико и снова сел. – Представляешь, никому не известный артист будет танцевать главную партию. И почему? Только потому, что за него просила Павлова! – Хм… – Дегтярев вытер мокрые руки о махровый халат. – Балашов… Не слыхал ничего о нем. Нужно собрать по нему материальчик. Глядишь, что-нибудь и найдется на него. – Найди, друг мой, – Илико потянулся и поцеловал его в лоб. – И на Мельникова поищи! Он меня с первых минут ненавидит. – Мельников для нас мелковат, Илюша! А вот Беналь… Генрих Беналь вполне подойдет! – подмигнул ему Дегтярев. – Ты хочешь найти компромат на директора театра? – удивился Илико. – Да полно тебе, – засмеялся Дегтярев. – Зачем компромат? Я хорошо знаю его слабое место. – Интересно… – Илико замер с полотенцем в руках. – Дочка… Клоди – его слабость, и как любой отец он души не чает в этой глупой и бесформенной девице. Несмотря на положение отца, никто пока не позарился на это… «сокровище», – Дегтярев поморщился. – А ты, Илюша, заинтересуешься ей. – Я не хочу жениться, – замотал головой Илико. – А жениться никто и не предлагает, – улыбнулся Дегтярев. – Просто удели внимание Клоди. Поухаживай. Если пойдет слух, что на дочку месье Беналя обратил внимание восходящая звезда и красавец, Генрих будет в восторге и умилении. Этого нам будет достаточно, чтобы претендовать на главную роль, но сначала нам нужно устранить Балашова! – Обожаю тебя! – Илико кинул на пол полотенце и, обняв Дегтярева за шею, поцеловал его в губы. – А сейчас я хочу, чтобы ты замучил меня ласками! Отношения Дегтярева и Илико со временем приняли странный характер. Дегтярев стал для него не просто другом и любовником, но еще и единомышленником. Роман Константинович не был всесилен, и его власть ограничивалась рамками театра, но именно его талант интригана и хорошее знание человеческой психологии особенно ценил Илико. Что касается интимной составляющей их дружбы, то и тут они взаимодополняли друг друга. Илико обожал принимать ласки и наслаждаться ими долгое время, а Дегтярев любил эти ласки дарить. Их близость могла длиться часами, ненадолго прерываясь приятным разговором или глотком дорогого вина. Но эти отношения не имели ничего общего с любовью. Илико прекрасно знал о похождениях любвеобильного Романа Константиновича, но был совершенно спокоен, ибо знал, что молодой танцовщик кордебалета Люка или розовощекий флейтист Густав быстро надоедят Дегтяреву и тот снова вернется в объятья своего страстного и умного любовника. Илико упал на мягкие подушки и, облизнув языком пересохшие губы, громко застонал. – М-м-м… как же хорошо… Дегтярев прикурил сигарету и аккуратно передал ее в руки Илико. – А что у тебя с юным Рабиновичем, Илюша? – спросил Дегтярев, наливая красное вино. – Ничего, – спокойно ответил Илико, садясь на кровати и залпом осушив бокал. – Вижу, что любит меня, но в руки не дается. Видишь ли, у него семья с крепкими национальными традициями. – Ой, я умоляю тебя, Илюша! – захохотал Дегтярев. – Азриэль по молодости гулял похлеще меня. Это сейчас он правильный и праведный, а раньше ни одну юбку не пропускал. Особенно до цыганок был охоч. Ох и получал он за свои кутежи от покойного Абрама Исаковича. Илико не врал Дегтяреву. Отношения с Мойшей вот уже больше года топтались на месте. Илико прекрасно видел, с каким вожделением смотрел на него Мойша, когда рисовал портрет. С какой жадностью ловил его губы, когда они оставались вдвоем, но дальше поцелуев дела не шли. Как только Илико терял контроль и его рука ложилась на причинное место Мойши, последний подскакивал и просил Илико удалиться. – Чего ты так боишься, Мишенька? – спрашивал Илико у Мойши. – Ты же хочешь меня, я вижу! Так зачем себя сдерживать? Мы молоды, мы хотим наслаждаться друг другом. Так что тебя останавливает? – Есть причина, – вздыхал Мойша. – Меня напрягает присутствие папы внизу. Он у меня хитрый и любопытный. Он уже пытал меня о том, что мы можем вдвоем делать столько времени в студии. Ведь портрет уже закончен. – Погоди! У меня есть одна мысль. Дегтярев пообещал помочь мне с квартирой. Так что в скором времени у меня будет большая гостиная, которую я хочу украсить картинами, – хитро улыбнулся Илико. – Я закажу у тебя одну. И ты мне ее напишешь! Согласен? – Согласен, – кивнул ему Мойша. – А что именно ты хочешь? – Нарисуй меня в образе фавна, – лукаво сощурил глаза Илико. – Только вместо костюма на мне будет только виноградная лоза. После второго бокала Илико встал на кровати в полный рост и принял позу, схожую с рисунками на греческих амфорах. – И как можно танцевать, если твое тело повернуто в одну сторону, а голова в другую? – спросил он, не глядя на Дегтярева. – Присядь, Илюша, – потянул его за руку вниз Дегтярев. – Мы не договорили с тобой насчет Мойши. – Ромочка, не ревнуй! – засмеялся Илико, падая рядом с ним. – Не в ревности дело, – спокойно улыбнулся ему Дегтярев. – Ты влюблен, Илюша, и если потеряешь бдительность, то все это может плохо отразиться на твоей карьере. – Как может роман повлиять на карьеру? – не сдавался Илико. – Твои поклонницы должны быть уверены, что ты любишь женщин и свободен. В таком случае каждая считает, что у нее есть шанс заполучить тебя. Что касаемо мужчин, тут все сложнее. Мужчины могут восторгаться твоим талантом, но при этом быть разочароваными твоей ориентацией, – спокойно объяснил ему Дегтярев. – Поэтому и нужно быть бдительным. А еще лучше – прекратить посещения дома молодого еврея-ювелира. – Нет, Ромочка! Ты просто не понимаешь! Мишенька такой нежный, такой невинный, такой робкий. Мне хочется оградить его от всех бед и неприятностей, – Илико потянулся за еще одним бокалом вина. – Тогда, в первую очередь, тебе нужно оградить его от себя, Илюша, – Дегтярев поймал его руку и поцеловал в открытую ладонь.