infinitus re

— Еба-ебаное дерьмо, — рычит Рик и, закатив глаза, выбрасывает очередную лопнувшую пружину в коробку с металлоломом рядом. Таких пружин там уже шесть, а в стоящей на столе бутылке дурно пахнущее пойло плещется на самом дне. Одним коротким глотком Санчез исправляет это ужасное недоразумение и вытирает рукавом халата влажные губы. — Ебаное дерьмо. Чертова пружина никак не желает умещаться в отверстие, и Рик понять не может, почему до сих пор с ней возится. В конце концов, у него-то всегда найдутся дела поважнее и уж точно поинтересней, чем заебываться с этим барахлом. Понять Рик не может, но знает — это потому что Морти попросил, и злится еще больше, с силой отталкиваясь ногой от стола. Рик ненавидит любые чувства, но это особенно. Пол весь в трещинах и вмятинах, засохнувших неотмывающихся пятнах. За спиной гудит лампа, а со стороны улицы слышно редкое щебетание птиц. Рик смотрит, слушает и всеми силами пытается не думать о внуке и том, почему думать о нем перестать никак не выходит. Каждое блядское измерение, даже самое абсурдное, раз за разом тычет его носом в очевидное, как нассавшего в тапки кота. Напоминает о самом гадком вирусе, который Санчез так сильно желает в себе подавить. Рука привычно ныряет за флягой, и Рик делает несколько шумных глотков, затем болтает жидкость и пьет снова, пока воздуха не перестает хватать, а липкое и мокрое не стекает быстрой каплей с уголка губы. Теперь даже не вытирает, только бубнит себе под нос и снова подкатывается к столу. На этот раз строптивая спираль мигом становится на место, после чего Рик тут же накрывает ее крышкой и закручивает болтики. — И на что я только въебываю свою жизнь, — шипит раздраженно Санчез, вертя в длинных худых пальцах маленькую коробочку. Синяя кнопка на ней приветливо светится, и Рик запоздало думает, что Морти даже на один-единственный переключатель может мозгов не хватить. Улыбается этой своей мысли, но как-то коротко и без особого удовольствия, будто бы переставая вдруг считать Морти никчемным балбесом. Черта с два. Морти не просто никчемный, он совершенно бесполезный, и жалкий, и… — Рик? — все инструменты со стола одним выверенным движением летят в выдвижной ящик, а Санчез поворачивается на своем кресле и, придав лицу лучшее из худших его выражений, смеряет вошедшего в гараж внука уничтожающим взглядом. Морти тушуется тут же и, скривив губы в неловкой усмешке, потирает ладонью одной руки локоть другой. — Я говорил тебе про контрольную по алгебре, помнишь? Из-за тебя я пропустил практически все занятия, но мне следует написать ее, иначе начнутся проблемы, и мама, боюсь, будет недовольна, и тогда… Морти так быстро говорит своим этим голосом неудачника, и Рик просто не может больше слушать. — Заткнись, Морти. Из всей той чуши, что ты нёс, я понял целое ничего, и исправлять этого не намерен, — Санчез встает со своего места, давая тем самым понять, что разговор окончен, и направляется к двери. Но Морти не слушает его. Морти делает теперь еще и лицо неудачника, поворачиваясь к Рику и снова открывая рот. — Ты просто мог бы сделать что-нибудь, чтобы помочь мне ее написать. Тебе ведь не сложно. — Верно, Морти, просто мне похуй, — комичности ради можно было бы в этот момент похлопать внука по голове, но Рик только гаденько улыбается и опускает руки в карманы халата, не замечая даже, как рефлекторно медлит уже у самого дверного проема, словно бы ожидая чего-то. — Если я не сдам, мама перестанет отпускать меня с тобой. В ход пошла тяжелая артиллерия, Морти бьёт прямо по эгоизму, и Рик радуется тому, что теперь его действия будут поняты правильно. Любое снисхождение с его стороны должно восприниматься исключительно во имя собственных интересов, особенно когда дело касается младшего Смита. Остановившись уже на пороге, Санчез выдыхает тяжело и заебанно, а потом, подходя обратно к ящикам стола, даже не смотрит на Морти. Роется в полке дольше, чем мог бы, раскидывая по всем углам ее содержимое, и наконец вытаскивает коробочку. Изобретение в руки внука впихивает грубо, ловя одновременно его удивленный взгляд. — По-поднесешь лампочкой к заданиям и на-ажмешь на кнопку, она здесь одна, потом направишь эту же лампочку на свой листок и нажмешь снова. Только не проеби всё. — Вау! Круто, Рик. Спасибо, ты так помог, — Морти благодарно улыбается, а Рику хочется блевать. — Тебе ничего уже не поможет. Рик выходит из гаража и захлопывает за собой дверь. В голове бьется дурацкая мысль, что последнюю фразу он адресовал себе. Рик знает свои слабые места и старается избавиться от них всеми возможными способами, а вот от самого главного никак не получается. А может, Рик просто недостаточно упорен в своем стремлении. Толку от Морти никакого, он совершенно не представляет ценности ни для чего, кроме самого Рика, который заебался себе это доказывать. Даже от Саммер много больше пользы, только вот это совсем не имеет значения, потому что во всей бесконечности существующих вселенных рядом с каждым Риком Санчезом неизменно найдется свой Морти Смит.