С тобой и согрешить - не грех

Он появился в жизни Джина неожиданно… — как смущение при чтении яоя — как стояк в штанах при взгляде на мокрого парня с прилипшей к телу рубашке — как горячий кофе, вылитый на светлые школьные брюки — как совсем неправильно созданное о нем впечатление — как совсем неожиданная реакция на самый обычный чокер Ким Тэхен свалился на голову Джина, как валится на землю гиппопотам, пытаясь привлечь самку в брачный период. Хосок еще долго смеялся над этим сравнением, ведь «Тэхен не похож на гиппопотама, хен, как и ты на самку». Новый одноклассник оказался настолько дотошным, что ему просто дышать становилось сложно в его присутствии. Ведь этот блондинистый кошмар был везде. В библиотеке: — О, хен, что ты читаешь? — с самой невинной улыбкой спросил Тэхен, подсаживаясь ближе. Джин отвёл «книгу» в сторону, чтобы младший не заметил, и сам тоже отодвинулся. — Что ты тут делаешь?! — не скрывая досады, спросил он. — О, это же яой! — игнорируя недовольство старшего, воскликнул Тэ. — Я как раз вчера дочитал эту главу! Там будет очень жарко в конце… Джин резко вскочил с места и убежал, чтобы Тэхен не заметил его багровые щёки. — Эй, хен! Да там совсем невинный секс будет. Ну чего ты? — кричал ему вдогонку блондин. В раздевалке: — Этот придурок Чимин облил меня из бутылки! У тебя нет запасной футболки, хен? Тэхен неожиданно распахивает дверь туалетной кабинки, в которой Джин всегда переодевался, чтобы его никто не видел раздетым. В глаза сразу же бросается прилипшая к телу рубашка Тэхена, сквозь которую явно выделялись бусинки сосков и, что стало большой неожиданностью для Джина, кубики пресса. Обычно хилый в глазах Джина Тэхен сейчас предстал перед ним в новом свете, и реакцию Джинни-младшего на это зрелище скрыть удалось с огромным трудом, резко захлопнув перед ничего не понявшим Тэхеном дверь кабинки и заперев ее изнутри. — Эй, хен! — начал он ныть. — Не ходить же мне в мокром! Ты такой жестокий! — Пошёл к черту, Ким Тэхен! — проклиная младшего, шипел тем временем Джин. В столовой: Джин матерился, как сапожник, пока горячий кофе обжигал его пах с риском оставить его бесплодным и вообще сделать импотентном. И совсем ведь не удивительно (уже), что виной этому Ким Тэхен. — Боже, хен, я не хотел! — он тут же упал перед Джином на колени, схватив со стола кучу салфеток и принявшись вытирать брюки старшего, игнорируя то, к какому месту он сейчас имеет доступ. И сказать что-то он даже не успел, а лишь досадно прикусил губу, потому что если ещё один стояк, то он встрял. — А ты теперь минеты и в школьной столовке делаешь, Тэхенни? Где записываться в очередь? Или меня вне очереди обслужишь? После своей бравады Чимин с нескрываемым весельем наблюдал картину, где Тэхен дёргается и ударяется головой о край стола, а Джин вскакивает с места, потому что испугавшийся младший случайно давит на его пах, пробуждая жар уже не только физически, но и заставляя гореть изнутри. От возбуждения. Ну, привет, стояк. Блять. В автобусе: — Хен, доброе утро! — Тэхен приземляется на откуда-то взявшееся место рядом с Джином, заставляя того сморщится при виде себя. — Ты что, сталкер? Теперь и автобус? — Я не сталкер! — воскликнул в обиде Тэхен. — Ну да, ну да, — качает головой Джин. — У тебя ресничка упала… — не дожидаясь реакции Джина, Тэхен наклоняется к его лицу и дует ему в глаз, а Джин умирает от такой невыносимой близости. И горячее дыхание Тэхена травит его мозг. — Теперь вы и вне школы устраиваете свои игрища? — недовольно цокает одноклассник Джина Юнги, который с самого начала следил за этой картиной. — Ай-яй-яй, Сокджин, я думал, ты не такой. Джин резко отпихивает от себя Тэхена и встаёт с места, чтобы пойти к дверям автобуса и сойти уже на следующей остановке. А Тэхен невинно хлопает глазками, глядя ему вслед. В школьном дворе: — Хен! Подожди меня! Джин закатывает глаза, видя несущегося к нему на всех парах Тэхена. Он не задумываясь ускоряется, чтобы не сталкиваться с ним. Но он — лох, а Тэхен, видимо, быстро бегает, сука. — Хен! — обиженно тянет он, когда настигает его уже у школьных дверей. — Ты почему не подождал меня? Джин поворачивается к нему и в первую секунду видит, как он обиженно дует губы и как это мило; во вторую секунду видит, как следом Тэхен начинает улыбается свойственной ему сумасшедше-откровенной и вызывающей улыбкой; а в третью секунду замечает чокер. Чёрный, ажурный, мать его, чокер, который выглядит, как билет в мир греха и разврата. А в случае Тэхена — это уже настоящая содомия. И Джин даже не знает, почему его сердце так трепещет от этого зрелища. — Сними это, — шепчет он, наклоняясь к Тэхену и кончиком указательного пальца цепляя ажурную нитку на шее младшего. Его кадык под пальцем Джина дёргается, когда он сглатывает, глядя прямо в глаза старшего. Он ничего не говорит, а Джин капитулирует, потому что это уже слишком. Везде был Тэхен и Джин уже начинал бояться. У него началась паранойя и мания преследования. В любом «хен» он слышал требовательное «хен» Тэхена и это сводило его с ума. — Да ты вообще загнулся, чувак, — высказал своё мнение Хосок, с беспокойством оглядывая лучшего друга. — Этот Тэхен настолько ужасен? — Хуже, чем ты думаешь, — нервно ответил Джин. И Джин не мог ответить на вопрос, что вообще не так. Почему его все это так напрягает. И напрягает не так, что он злится и хочет все прекратить. А так, что без этого «хен», блондинистых волос и глупой улыбки в дозировке раз пятнадцать в день он уже не может. И это так злит! — Хен! — кричит, как и обычно, Тэхен, завидев старшего по пути в школу. — Подожди меня! И Джин ждёт, потому что… потому. Когда Тэхен добегает до старшего, он даже не успевает сказать своё ежедневное и привычное уже «утро доброе, хен!», как его хватают за руку и довольно грубо тащат за собой. И совсем не по направлению к школе. Завернув за угол какой-то многоэтажки по пути, Джин поворачивается к Тэхену и смотрит долго и пронизывающе в его глаза. Руку он по-прежнему сильно сжимает, причиняя боль. Но Тэхен не чувствует ничего, кроме волнения и заинтригованности. Игра в гляделки заканчивается тогда, когда глаза Тэхена начинают слезиться и он моргает. В этот миг в себя приходит и Джин. — Какого ебанного хера, Ким Тэхен! — другой рукой он толкает младшего в плечо и этим подталкивает его к стене, чтобы через мгновение Тэхен сморщился от боли в лопатках и прошипел сквозь сжатые зубы. — Почему тебя так много? Почему ты везде? В коридорах, в столовой, в библиотеке, даже в чертовом автобусе?! Чего ты добиваешься, мелкий ублюдок?! Тэхен в удивлении распахивает глаза, ведь добрый и милый ангелочек Джин сейчас на его глазах превратился в демона. В слишком привлекательного, чтобы не поддаться соблазну и не взять грех на душу. — Я просто… — он запнулся, не сумев найти слов. — Что просто? — зарычал Джин, ещё сильнее надавливая рукой на плечо и вжимая Тэхена в стенку. — Пока ты думаешь, что все просто, ты поселился даже у меня в голове. Я уже схожу с ума, когда просыпаюсь с мыслями о тебе. Ты настолько надоедлив, что я хочу убить тебя, потому что ты меня бесишь! Объясни мне, какого черта ты творишь со своими подкатами? Зачем все это? Чего тебе от меня надо? Пока Тэхен ищет в голове ответ на его вопрос, Джин наклоняется к его лицу так близко, что его дыхание обжигает кожу младшего. Глаза его полыхают игривым огнём. — Если не ответишь в течение пяти секунд, я тебя отымею прямо здесь, мелкий, — выдаёт он. Тэхен сглатывает, поднимая взгляд и ловя обжигающий взгляд Джина. Старший мысленно считает и удивляется, когда ответа нет даже на третьей секунде. Он многозначительно ухмыляется. — Что ж… в последней главе того яоя и впрямь было очень жарко. Попробуем в той же позе или ты за классический секс? — улыбается он затем слишком мило, чтобы быть демоном. И все же Тэхен решает стать грешником, жадно впиваясь в столь желанные так долго губы глупого и наивного хена, для соблазнения которого пришлось придумывать целый план. И за этот грех он готов гореть и в Аду…