The afterparty (special for "The curse of the black hole", chapter 15)

…Величественно поблескивали золотые, изукрашенные драгоценными камнями стены во дворце царя Асгарда. Бескрайний зал тонул в весёлом гомоне и пьяных возгласах пирующих воинов. Викинги с ближних столов уважительно поглядывали на обнесённую золочёными перилами высокую площадку в центре зала, где среди пирующих верховных асов виднелись светлые доспехи новенького, который волею Одина был безоговорочно принят в сонм богов, хотя бы на время… Сквизгаар стоял со своей гитарой высоко над ними, прямо на перилах — он только что закончил играть для собравшихся приличествующую случаю песню «The Lost Vikings». Наконец, оглушительные рукоплескания стихли, и Сквигельф, с достоинством поклонившись, изящно спрыгнул вниз, к столу избранных. — Сквизгаар, останься! — во второй уже раз просили Тор и Локи. — Такой музыки и рассказов о подвигах мы давно не слышали… Мидгард подождёт! — Воистину их речи мудры, — кивал Один. — Прислушайся к ним… Бог Гитары обвёл взглядом Вальхаллу, признавая в сидящих за почётными ближними столами военачальников Агнингара, Хеллмара Энгрира, Болстара… Всех, с кем совсем недавно воевал бок о бок, и кто сейчас распевал боевые песни, славящие их с Нэйтаном смелость. Вот старый вояка Скарватр вскочил на стол, пьяно покачнулся, сбрасывая кружки, и на весь зал загремел его тост: — За славного Сквигельфа!!! — Ура Сквигельфу! — подхватили воины. Загремели кружки, божественный напиток рекой полился в глотки… Сквизгаар, глядя на это, молча улыбнулся. Они все вернулись… Вернулись в свой мир, к своим братьям, будто и не разрывали их щупальца злобного демона Апсу, будто и не атаковали странные «летучие мыши» Орлаага, будто и не затягивали в пол и стены чудовищные чёрные руки… Они все были здесь, у себя дома. Под эгидой своего мудрого и могущественного царя Одина. Да, сила его безгранична… — Всеотец… Спасибо тебе. Если бы не ты… — голос Бога Гитары дрогнул. — Ну, не стоит, — могучая рука верховного бога накрыла тонкие пальцы Сквигельфа. — Я почувствовал, что вам одним не справиться. Таким жадным тварям, как этот Апсу, не место ни в одном из миров. Верные Слейпнир и Гунгнир помогли, — царь асов погладил своё вездесущее копьё. — Я защищал не только Мидгард, но и наш мир тоже. В конце концов, я царь асов или не царь? — Один хрипло расхохотался; с разных концов стола ему вторили именитые сыновья. — Я знаю, что ты не можешь остаться, хотя самое место тебе здесь, среди асгардцев, — тут Один посерьёзнел. — Не могу, Всеотец, — потупился Сквизгаар. — Они ждут меня. И… я бросил Нэйтана одного. Он не знает, что мы победили, и мне удалось спастись. — Понимаю, — сочувственно хлопнул его по плечу царь богов. — Всё понимаю… Но, насколько я помню, ты обещал им вернуться через два дня? Так ведь? — Так…- Сквизгаар не мог понять, к чему клонит Один. — У тебя есть ещё несколько земных часов. Не хочешь прогуляться по Асгарду, посмотреть на наш мир? На наши пышные сады, прекрасные фьорды, наш мощный флот, боевые игры, танцы наших красавиц? На это время мир богов — твой! Искушение было велико. Сквизгаар знал, что уже сюда не вернётся, а если и вернётся — то очень не скоро, возможно, только после своей смерти… И он, подумав, кивнул. — Вот и прекрасно! — обрадовался Один и повелительно ударил в пол древком копья. — Дети мои, кто станет проводником в нашем мире для Сквизгаара, кто покажет ему Асгард во всём его величии и красоте? Сам я слишком стар для того, чтобы носиться по всем уголкам планеты… (Тут Один явно поскромничал — ему просто не хотелось сильно привязаться к вновь обретённому сыну, которого скоро предстояло потерять на долгие годы). — Я покажу, — первой вызвалась Фрейя. Богиня любви и красоты давно ждала свого слова… — И, поверь мне, Сквизгаар, этого ты никогда не забудешь… — роковым голосом промурлыкала она так, что у Сквигельфа по позвоночнику пробежали мурашки. Посмотрев на прекрасное лицо и пылающие страстью глаза богини, он уже не мог оторвать от неё взгляда… — Быть посему, — ухмыльнулся Один. — Я вижу, вы уже нашли общий язык… Что ж, господа, время прощаться! Асы встали из-за стола и подошли к лестнице, ведущей с пиршественной террасы в зал. — Передавай вашей группе наше почтение, — сказал однорукий бог сражений Тюр, боком протискиваясь к Сквигельфу. Тот с клятвенными заверениями пожал протянутую ему единственную руку. — Нэйтану от меня особый привет, — проворчал Тор. — Всё же силён здоровяк… Когда-нибудь с ним снова хочу побороться, и уж тогда-то победа будет за мной! Я его… как это… Отмудохаю, вот! — Непременно, — усмехнулся Бог Гитары, вспомнив коронный удар Нэйтана. — Да не заливай ты, братец, — хихикнул Локи, пихнув Тора локтем. — Если и встретитесь, я опять на него поставлю, так и знай! Да, Сквизгаар, мой меч можешь забрать с собой в Мидгард, он ведь теперь его — в бою послужил, нового хозяина принял. Сквизгаар коснулся висящего на поясе клинка. — А можно? — неуверенно покосился он на Одина. — Можно, — разрешил царь богов. — В вашем мире он всё равно не будет иметь такой силы… Передай Нэйтану на память, он этого достоин. У нас же здесь всяческого оружия хватает… — Хорошо. Наконец, всё было сказано. Расступились боги, притихли разухабистые песни в зале. Настал момент прощания отца и сына… Сквизгаар до последнего старался оттянуть это мгновение, но всё же оно пришло. Один, отдав копьё на попечение Тора, прижал Сквизгаара к себе обеими руками — так крепко, что у обычного смертного треснули бы рёбра, доспехи же Бога Гитары даже не погнулись. Сквизгаар вцепился в ответ в его расшитое золотом одеяние, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. — Прощай, отец, — шепнул он в седую гриву аса. — Я так счастлив, что узнал тебя… — Нет, не прощай, — поправил его Один, голос которого тоже стал хриплым от слёз. — Не прощай, мой мальчик. Мы обязательно ещё встретимся… Глядя на эту сцену, боги понимающе переглянулись, а Локи, не сдержавшись, даже фыркнул, сейчас же получив тычка от Тора — конечно, они все уже догадались, кем приходится Одину этот вечно юный, самый быстрый в мире людей гитарист. Только ради спасения сына старый царь облачился бы в доспех, вскочил на звёздного коня Слейпнира и помчался на другой конец вселенной… Только сына можно обнимать так крепко и нежно, как это делает сейчас Один… Однако, благоразумные асы не сказали ни слова — до поры до времени это было тайной только для двоих. — Иди же, — Один, наконец, разомкнул объятия, подталкивая заплаканного Сквигельфа к Фрейе. Богиня обворожительно улыбнулась всем собравшимся, а Сквизгаару — особенно.  — Не расстраивайся, детка, сейчас я покажу тебе всю красоту, что здесь есть… — проворковала она и взяла Сквигельфа за руку. Прикосновение пальцев богини было обжигающим, Сквизгаар почувствовал, как внутри него словно взорвался огненный столп, застилая взор, закрывая колышущейся завесой весь зал, богов, Одина… В следующий миг он уже не видел ничего. — Мы на месте, открой глаза, Сквиз, — голос Фрейи звучал словно из ниоткуда. — Сквиз… — повторила она, словно пробуя его укороченное имя на вкус. — Я буду так тебя называть, можно? — игривый смех богини колокольчиками рассыпался в окружающем пространстве. — Да… — зачарованно ответил Бог Гитары и открыл, наконец, глаза. Они сидели в белой, украшенной золотом беседке — круглой, с колоннами, посреди которой лежали мягкие шкуры неизвестных животных и подушки с шелковыми кистями. Беседку заливал солнечный свет, такой яркий, что Сквизгаар сощурился, пытаясь оглядеться. — Не нравится? — приподняла бровь Фрейя и щёлкнула пальцами — сейчас же набежали небольшие облака, и свет стал более мягким, приглушённым. Сквизгаар, перегнувшись за ограждение беседки, взглянул вниз — они находились на вершине высокой горы. Такой высокой, что облака тесно обступили её и лежали внизу как мягкий снег. Что скрывалось под облаками — неизвестно, да и было ли там что-нибудь вообще… Он снова перевёл взгляд на Фрейю и заметил, что длинное платье богини исчезло — остались лишь небольшие кусочки шёлка, неспособные скрыть пышность её бюста и обворожительные изгибы бёдер. Сквизгаар сглотнул; в доспехах сразу стало тесно. — Фрейя… — Да? — богиня игриво повела бёдрами. — Выбор за тобой, Сквиз… Я могу выполнить волю Всеотца. А могу — и твою волю… Что ты выбираешь — познать наш мир или меня? — и она придвинулась ближе, провела пальчиком по его щеке… У Сквизгаара пересохло во рту. Бог Гитары ощутил такую необузданную, огненную страсть, что даже забыл собственное имя, забыл про Асгард, Землю и все миры вместе взятые… В нём зародилась и с каждой секундой крепла такая неукротимая энергия, что даже стала просвечивать сквозь доспехи, грозясь вырваться наружу… Сама Любовь и Красота в обличье прекраснейшей женщины сейчас звала его, и он не смог устоять. — Тебя, — уверенно сказал Сквизгаар и протянул к богине руки. — Я знала, что ты сделаешь правильный выбор, Сквиз, — прошептала Фрейя и потёрлась о него горячим телом. Доспехи бога вмиг растаяли от этого жара, также исчезли и последние стыдливые покровы богини, более не нужные ей. Их обнажённые тела сияли — одно бело-голубым, другое — нежно-персиковым, и стремились слиться в одном безумном, божественном экстазе. Увлекая Сквизгаара на пушистые шкуры, Фрейя снова щёлкнула пальцами, и беседка погрузилась в интимный полумрак — словно кто-то задёрнул шторы или наступили внезапные сумерки. Только красноватые кристаллы призрачно светились на колоннах… — Наконец-то ты мой, — Фрейя нежно провела пальцами по телу Сквигельфа, и он ощутил щекочущее покалывание и вибрацию, как от слабых разрядов электричества. — Ещё, — едва шевеля языком от нахлынувших чувств, выдохнул он. — Прошу… — Какой ненасытный, — рассмеялась Фрейя. — Не волнуйся, мы с тобой успеем как следует поиграть, — с этими словами она послала разряд сразу во все эрогенные точки Бога Гитары, и тот выгнулся дугой под её руками, издав такой стон, что земные женщины приняли бы это как минимум за помешательство. Фрейя же лишь довольно усмехнулась и снова потёрлась упругой, нежной, мягко светящейся грудью о тело Сквизгаара. Тот страстно обнял её, чувствуя под своими руками нечто текуче-эфирное, но в то же время материальное — тело богини было гораздо приятнее на ощупь, чем тела смертных, которых он познал доселе… — Иди ко мне, — Фрейя потянулась к его губам. Сквизгаар, лёжа на спине, видел, как медленно приближается к нему её прекрасное лицо, сияющие звёздами глаза и ниспадающие шелковой волной волосы… Вдруг его дыхание остановилось, как у безнадёжно утопающего в глубинах океана (галактики? вселенной?). Гитарист почувствовал крепкий, отчаянный поцелуй, который обжёг его до самого сердца и, пульсируя, раскатился волной по всему телу. Внезапно его охватил ужас… Стало страшно оттого, что лицо Фрейи так и продолжало маячить над ним, их губы так и не успели соприкоснуться. Глаза Сквизгаара распахнулись донельзя — Фрейя была так близко, совсем рядом, он чувствовал её горячее тело и страстное дыхание, но всё-таки целовала сейчас его не она… Что же это, чёрт возьми?! Сквизгаар вопрошающе впился взглядом в лицо богини, которое почему-то начало подёргиваться туманной дымкой и слегка расплываться — как и всё вокруг. Фрейя медленно отстранилась, наблюдая, как ошарашенно застыл на пушистых шкурах Бог Гитары — с открытым ртом и вытаращенными глазами, словно рыба, выброшенная на берег из своей стихии. В прекрасных глазах богини мелькнуло сожаление, затем — лёгкая усмешка. — Он зовёт тебя, — утвердительно произнесла она. — Иди же к нему. «Что… Кто это?!» — Сквизгаар не мог говорить, но мысли его лихорадочно метались. «Нэйтан!» — наконец, понял он. И вместе с этой последней мыслью словно туманный занавес окончательно задёрнулся перед глазами Сквизгаара, отделяя его от мира богов и Фрейи, а затем какая-то непреодолимая сила потянула его вниз — со скоростью выше скорости света… Через несколько секунд он рухнул с небес на Землю — в собственное тело, в котором сразу же ощутил себя ужасно некомфортно. Пришлось срочно восстанавливать повреждения, к нестерпимому жару недавней страсти для разнообразия добавился адский холод, а ещё что-то не давало вздохнуть, больно сдавливая рёбра и по-прежнему затыкая рот. Донельзя возмущённый таким положением дел, Сквизгаар пошевелил затёкшими пальцами и со всего размаху влепил пощёчину тому, кто был, как ему казалось в тот момент, причиной всех его страданий. Наконец, целовать его перестали, и стало возможным глотнуть хоть немного воздуха. Придя в себя, Сквизгаар обвинительно вперился в растерянные зелёные глаза вокалиста, склонившегося над ним. — Два день ещё не пройти!.. — недовольно выговорил он Нэйтану. Но уже знал — он там, где сейчас единственно верное его место и предназначение. Где его по-настоящему любят, ценят и ждут. И это то, что он не променял бы ни на что на свете, даже на страсть богини и целый Асгард.