Покинутый

      Никто даже не удивился, когда Найтмер нанёс очередной удар, но к удивлению красочного, кошмар раз за разом, окинув Инка мрачным взглядом, сбегал с места преступления. Примерно четыре набега Инк смог отбить, можно сказать, без боя и в полном недоумении. Никто особо не понял, что нашло на кошмар всея мультивселенной, но тот был на радость другим менее активен. Вероятнее всего, что его небольшой проигрыш слишком сильно ударил по гордости обладателя щупалец и теперь при виде защитника вселенных, который таким наглым образом его облапошил, он вспоминает свою неудачу. Можно сказать, благодаря этому более ни одна Фриск ну или даже Чара не пострадали, но надолго ли? Очередная такая стычка заставила художника методично успокаивать напуганных СвапФелл Чару, уверяя, что злой скелетище ушёл и она не должна сдаваться. Вдохновившись, малышка счастливо обняла творца и убежала пытаться водить дружбу с монстрами. На её счастье, в этой версии вселенной монстры хоть и казались злющими, но не были такими, как в подобных СвапФелл версиях, где Чара умирала от каждого монстра и по несколько раз. Они скорее были смешными, а их «злобные» планы и поведение умиляли. После всего случившегося, слежение за здоровьем альтернатив стало чем-то совсем уж естественным и, в один момент, он встретил ЕГО — первого создателя за столь большой перерыв в его работе. Неуверенный автор очень сильно стеснялся своего детища и даже боялся его кому-то показывать и шептал, что хранит его для себя. Не смотря на то, что создатель скрыл это ау от других, он был очень заботливым и любил своё дитя, продумывая каждую мельчайшую деталь для истории и постоянно советуясь с Инком, а чернильный был и рад его поддержать. Пусть ау только для одного человека, но пока она в его сердце — она не умрет. С этого момента, Инка начали посещать новые создатели и авторы, а так же он стал видеть тех кого давно забыл. Как же счастливо они тискали этого милого скелетика, вспоминая и помогая вспомнить художнику о том, как он помогал им создавать их ау. Но иногда, в их голосе проскальзывала грусть, а они смотрели в сторону незаконченных и брошенных ау. Всё было понятно и без слов. Инк прошёлся вновь по этим мирам, но смог восстановить и возобновить лишь несколько из них, а остальные уже потеряли своих создателей и теперь были пустышкой. Инк просто не знал, что делать и поэтому решил оставить сей вопрос на потом.       Инку очень нравился ДримТейл и он иногда проводил там своё свободное, от защиты и создания ау, время. Его забывчивость позволила ему подружиться с теми, с кем он бы мог и не встретиться, а может у них просто не образовалась бы та крепкая дружба, озаряющая его жизнь новыми красками, что не приходилось держать в цветных флакончиках на поясе. Мечта настойчиво водил туда Блу, и в конце концов Инку пришлось смириться с тем, что теперь «эта» ягодка вышла за пределы своей вселенной, что казалось ему неправильным, а самое смешное, что это повлияло на самого свапа. Перемещения между мирами изменили что-то в его коде и теперь при перезапусках Блу забывал лишь перезапуски, но упорно помнил своих друзей. Конечно они предпочли это умолчать от гиперактивного малыша, но Дрим не сдавался и продолжал выкрадывать ягодку из его вселенной. Естественно, Папс явно был не слишком этому рад и поэтому операция по похищению проводилась очень осторожно, но весело. Папайрус на удивление помнил перезапуски на границе своей роли «оригинального Санса» и поэтому он смог запомнить и друзей Блу. Хотя воспоминания приходили довольно смутно. Сначала тот пытался наКОСТылятЬ им, а потом к нему резко приходило осознание и он как-то утихомиривался. В очередной, более-менее спокойный денек, компания «звезданутых» грелась на солнышке ДримТейла под величественной яблоней, что даже лишенная духа хранителя — даровала покой в заблудшие души. Они просто беззаботно общались. Иногда было приятно уйти от всех этих проблем и суеты и просто глотнуть свежего воздуха и спокойствия дружеской атмосферы. У каждого из них были свои проблемы за пределами их маленького убежища, а Блу о них даже не знал. В его вселенной была нестабильная линия. Хотя человек в 90% проходил ветку пацифиста, но в 10% в нем случался переклин и они начинали геноцид, но останавливались доходя до Папайруса. В такое время, Дрим и Инк очень переживали за друга. Им ужасно не хотелось, чтобы мир их друга превратился в круговорот геноцида и ужаса. Кто захочет страданий своих друзей? У Дрима тоже было непростое время. Хоть Инк и контролировал Найтмера и его банду по мере возможного, но склизкий умудрялся сеять негатив везде где ступит, а разгребать эти последствия и восстанавливать порядок и баланс приходилось именно мечтателю. Это было труднее чем восстановление Инком вселенных т.к. для этого Дрим отдаёт энергию своей души. Ему приходится отдавать свою позитивную энергию на восстановление позитива, но всегда радостный Блу здорово компенсирует потерю этого тёплого чувства и одним своим присутствием восстанавливает силы светлого хранителя эмоций. Это было одной из причин по которой Дрим не мог удержаться от того, чтобы затаскивать Блу к ним и проводить с ним время. В своей мере для него это было необходимостью. Инк же умудрился привыкнуть ко всей «перманентной жопе», что его постигла. Он научился чистить косточки почти каждому из плохих парней, а Найтмер же постоянно сбегал. Основными нерешенными проблемами были: возврат души оригинального Санса, что была у Кросса, возврат души Кросса, что была у Эррора и Эррор. Просто Эррор. Это само по себе было одной большой лагающей проблемой, что не хотела отдавать чужую душу, но умудрялся потрепать нервишки Инка, уничтожая творения создателей — которых потом Инку приходилось очень долго успокаивать.       Инк тяжело вздохнул. Он устал уже думать о том как переубедить Эррора творить бессмысленные беспорядки, но в то же время он задумывался о роли Эррора в этой мультивселенной. Почему он упорно пытается уничтожать вселенные? Осторожно окинув взглядом наброски миров, он вышел из особого подпространства, что научился вызывать. Это светлое место помогало ему концентрироваться и полностью отдаваться созданию и продумыванию мелких деталей, но тяжкие мысли не давали полностью быть поглощенным любимой работой. Медленно ступая между островками миров, Инк улыбался каждому творению и довольно кивал, понимая, что сейчас всё хорошо и им ничто не угрожает. Не так давно он просил помощи у Дрима. Он показал ему листик, что когда-то оставила Кор Фриск и тот подал отличную идею, чтобы показать его Ундине из АндерСвап. Забавно, но ходом каких-то манипуляций она смогла вычислить, что было зашифровано там. Это был с одной стороны бессмысленный сбор цифр, но с другого взгляда — это было кодом ау. И этим ау было ОутерТейл. Та самая вселенная где Инк встретил ошибку. Почему именно это оставило монохромное дитя? Не долго раздумывая, ноги сами привели его к нужной двери и Инк сделал шаг вперед. Как и в первый раз дух захватывало от красоты, что художник видел перед собой. Как же давно он был тут? Перепрыгивая с островка на островок, минуя невесомость, чернила что-то искал, и это что-то сидело всё на том же самом краю пропасти. — Приветствую тебя Эррор, — Инк выдавил из себя мягкую улыбку. Он был готов и к атакам и к агрессии, но ничего не последовало, заставляя удивиться. — Что тебе нужно, радужный мудак? — даже слишком спокойный, хотя и лагающий голос. Не удивиться этому — грех. — Просто поговорить, — художник присел рядом, как в старые добрые времена, устремляя взгляд на звездное небо. — Я тут подумал… — Хочешь сказать, что тебе есть чем? — злобная усмешка была ожидаема и поэтому чернилка не придал этому значения. — Или ты понял, что ау это ошибки и хочешь сказать: «о Эррор, ты был прав. Уничтожь их все!»? — но Инк молчал. Он даже не поменялся в лице и так же спокойно продолжил. — Нет. Мне кажется, что твоё предназначение искривлено. Ау не ошибки и я не устану это повторять… Но есть брошенные миры, что хотят обрести покой. Возможно, они были бы более позитивной работой для тебя. — Не могу поверить, ты предлагаешь мне уничтожать? — Нельзя уничтожить то, чего фактически нет. Это миры, что никогда не смогут ожить и оставлены на страдания. Я просто вновь хочу предложить перемирие. — Мне это не интересно. Предложения жалкой ошибки меня не волнуют, но я признаю, что у нас сейчас есть одна маленькая общая цель, — Эррор ухмыльнулся, привлекая удивленный взгляд чернильного. — Общая цель? — Кросс. Ау для меня сплошная ошибка, но вот то, что эта ошибка посмела вмешаться в ход оригинального мира меня не устраивает. Я бы мог просто уничтожить душу кроссовка… — Эррор нет! — Но и правда, нет. Если я это сделаю, то он полностью присвоит этот кусок души оригинала, а я не могу его просто отнять. Не спрашивай. Не знаю почему, но я так же и не могу вернуть ему его душу… Я её где-то потерял, — он глючно рассмеялся, а Инк от таких слов подскочил, задыхаясь от всевозможных возмущений которые даже озвучить не мог. — Каким вообще образом?! Ты издеваешься? — Инк устало плюхнулся обратно. Нет, ошибка точно идиот. — Почему тебя волнует судьба оригинальной вселенной? — Всё просто. Для этого я и создан. Удалить все ошибки, побочные вселенные, что плодятся буквально как крысы, и выедают все соки из оригинала. Их не одна, не две, их множество и это бесит. — Эррор… Ты тоже в некотором роде ау… — Да. Поэтому я самоуничтожусь когда со всем покончу, — он странно усмехнулся, а Инк только вздохнул. Спорить с глюком и говорить о том, что его позиция… Как минимум глупо… Это было несколько опасно и нецелесообразно. — Почему ты сейчас так спокоен и даже не пытаешься убить, а рассказываешь мне это? — Я? — щелчок пальцев и нити подвесили Инка в воздух, до боли сжимая, но не жгли, как в первый раз. — Я просто решил, что можно воспользоваться идиотом вроде тебя. Я пока не буду уничтожать ау и подчищу брошенные миры, чтобы развлечься, а в обмен я использую тебя как инструмент, чтобы вернуть душу оригиналу, а после вернемся к старому и я тебя прикончу, — глюк наигранно ласково говорил каждое слово, но безумная улыбка выдавала с головой, что его напускное дружелюбие лишь фарс и он не собирается становиться творцу другом или товарищем. Для него это просто небольшое развлечение и маленькая передышка, чтобы придумать лучший план для избавления от самой главной ошибки, что был словно заноза в заднице, план против художника, что защищает и в придачу ещё и создает гнусные ошибки. Кощунство чистой воды! Эррор даже на мгновение злобно оскалился, но убрал нити, роняя собеседника на землю и лениво побрел от потирающего ушибленный зад, создавая по ходу пути портал. — Не разочаруй меня, а то я могу и передумать если заскучаю, — он лишь обернулся на творца, сверля того прожигающим взглядом, наполненным желанием убить, и скрылся в портале, оставляя чернильного в который раз одного переваривать всю эту информацию. И вроде всё и не так плохо, но обидно до безумия и хочется выть. Но Инк лишь натягивал улыбочку, смотря вслед глючному. Он не позволит себе раскиснуть из-за этого. Вдох, выдох и он спокоен. Это однозначно не самое худшее, но всё же на «душе» было паршиво. Даже если и нет души, но внутри всё горело огнём, правда это уже стало привычным делом. Инк встал и тоже переместился в свою пустоту. Надо взбодриться! Сегодня он обещал помочь ещё одному юному автору с его творением. Не совсем с ау, а лишь дополнительная история с новым персонажем, что попал в оригинальное подземелье. Такие ветки событий тоже довольно интересны. Всегда занятно смотреть, как поступит новый герой, попав в подземелье. Каждый герой был: уникален, необычен, мил и добр, но иногда жесток и ужасен. Без этого никуда. ОутерТейл опустел, оставляя после себя следы двух врагов.       В замке плохишей всегда стоит тишина. С их неудачи, главарь банды был как минимум 90% времени не в духе и продумывал какие-то свои планы, в которые изредка посвящал только Киллера. У убийцы было однозначно больше привилегий, а всё за счет его бесчувственности, которую старался поддерживать Найтмер. Кошмар был уверен, что такая марионетка не предаст и не доставит проблем и он частично был прав. Киллер был послушным и им двигало какое-то природное любопытство, и тот не покидал кошмарный замок. Хотя иногда приходилось прикладывать для этого усилия. Найтмер ненавидел одного скелета, что пытался вернуть Киллеру эмоции и отговорить от такой жизни, побуждал вернуться к старой жизни и стать тем, кем он был. В кошмаре это побуждало чувство собственничества и желание удержать свою игрушку при себе, но есть вероятность, что кошмару было просто одиноко. Даже поглощенный ненавистью, где-то глубоко в нем прятался маленький хранитель негатива, что хотел просто показать, что он тоже важен, но вот только методы его ушли не в лучшую степь. Даст так и остался нелюдимым и общался лишь со своим «братом». Он всё ещё строил свои планы и прокручивал в голове способы их выполнения, делая мелкие поручения негативного и бесился каждый раз когда получал нагоняй от красочного. Более Инк его не боялся, и пыльный не мог сыграть на его эмоциях. Творец стал на удивление слишком спокойным и собранным. Возможно он просто пытался подавить и скрыть свои эмоции. Проходя в основную комнату и осмотревшись, пыльному предстала всё та же до тошноты позитивная картина. Кросс сидел и начищал своё оружие, а Хоррор, что-то с интересом вещал ему. После одного случая эта парочка сильно сдружилась и сильно подрывала негативный настрой этого места, но Найтмер молчал. Он вообще не замечал этого и был занят своими планами и мыслями, а Даст видел и его это бесило хотя он в этом и не участвовал. — «Брат, ты опять на них пялишься. Неужто ты им и правда завидуешь?» — призрак заинтересованно парил над своим старшим братом, сверкая глазами и следя за реакцией брата. Тот незамедлительно рыкнул и отвернулся. — Не говори глупостей, Папс, — Папайрус подлетел к парочке, внимательно вслушиваясь в их беседу, а те просто игнорировали беседу пыли с самим с собой. Просто привыкли к его заскокам, а Даст, упираясь спиной в стену, стоял и смотрел на парочку. Чего он ждал? Вообще, сегодня кошмар хотел прийти и устроить небольшой общий инструктаж и лично объяснить на пальцах, что его «слуги» бесполезны во всех смыслах того слова и опять дать дебильное задание, что они сто процентов провалят, а Дасту предстояло УЖАСающее путешествие с не в меру наглым убийцей. Когда его ставили на задания в пару с людоедом, Дасту казалось, что хуже быть просто не может, но в отличии от постоянно пытающегося его задеть Киллера, Хоррор был довольно сдержан и лишь иногда кидал мелкие насмешки, но они не были особо обидными да и бесили через раз, а потом Хоррор начал выполнять задания в компании Кросса, оставляя пыль на растерзание бесчувственному мудаку. Не то, что бы Даста это как-то волновало, но он был готов прибить ублюдочного Киллера, но понимал, что сам потом костей не соберет. Правда с каждым днём эта идея казалась всё заманчивее и заманчивее. Так почему же так сдружилась эта парочка?

Flashback

      Кросс поднялся с холодного пола, хватаясь за до ужаса раскалывающийся череп и с вопросом смотря на своего Чару, а тот только с полным пофигизмом смотрел на глупого скелета. — Что произошло? — Вырубили тебя. Девчонка постаралась и не плохо так тебя приложила кисточкой. Кажется у нас проблемы… — Чара хмурясь смотрел на пустые клетки и прислушивался к приближающимся шагам. — При том проблемы знатные. Я чёрт подери тут не причем. Сам это говно разгребай! — Чара поднял руки, сдаваясь на произвол судьбе и просто испарился, оставляя креста растерянно смотреть на пустое место и потирать череп, прощупывая небольшую трещинку, оставленную прощальным подарком. Шаги приближались и когда дверь с грохотом отворилась в Кросса тут же летели пара щупальцев, захватывая его тело в болезненный плен. Кошмар был недоволен… Нет, он был зол, а скорее даже в бешенстве и его голос заставлял в буквальном смысле дрожать и стараться свернуться калачиком под пристальным взглядом, но вот щупальца, что до треска сжимали хрупкие косточки, не давали сделать этого. — Ты… Бесполезный придурок. Как ты мог упустить их и позволить им сбежать! — взвился кошмар и со всей мочи кинул Кросса на холодный пол, а потом принимаясь с ненавистью избивать своего подчиненного, а тот даже понять ничего не успел. После такого удара о пол он был просто сконфужен и оглушен. Только потом до него начало доходить его положение, после очередного вскрика от отломанного ребра. Он даже не успел начать сопротивляться, а уже висел безвольной куклой в щупальце, что поднимало его за горло над землей и швырнуло в дверь, чуть ли не выбив её. Ей просто повезло, что она была открыта и Кросс, истекая кровью, врезался в стену мрачного коридора, сползая по ней и размазывая по ней кровь. Прах его костей даже не было заметно на его светлой одежде, но очень хорошо выделялось на темных её частях. Увы порванный наряд придется менять, правда если он доживет до этого момента. Рядом с входом в подвал стояли все остальные члены неудачной организации и с интересом смотрели на сие действо. Чуть успокоившийся Найтмер медленно вышел из подвала, бросив на прощание: — Урок вам дегенераты, чтобы не совершали дебильных ошибок, — и он просто исчез, телепортируясь к себе. Все начали расходиться, оставляя покалеченного валяться на холодном полу в полной отключке, грозясь замарать пол своим прахом. Остался лишь один монстр. Сверкая красным глазом, Хоррор просто поднял израненную тушку на руки и потащил того в одну из комнат отлеживаться. Таким вот незамысловатым способом начались их небольшие дружеские отношения. Хоррор просто помог из жалости и выхаживал стража пока тот почти не поправился и, тихо поблагодарив, не сбежал из-под пристального наблюдения людоеда. После, эта парочка всё чаще начинали иногда общаться. Кросс поначалу с недоверием относился к жуткому дырявоголовому скелету, что превосходил его в росте и казался довольно устрашающим, но после привык к его компании и даже в каком-то роде стал положительно относиться к нему, как к приятелю. Крест хоть и был одиночкой, но не был совсем уж отрицательным персонажем и весь его холод и безразличие, укрывали под собой чувства страха и отчаяния томящиеся в нём. Сам страж просто цеплялся за возможность спасения, как за навязчивую идею, хоть его действия и вели к разрушению, а может они разрушали даже его самого. Зато стало ясно, что при желании, даже в такой устрашающей компании можно построить небольшую взаимосвязь с кем-то, чтобы окончательно не сойти с ума и не потерять себя до конца.

Flashback end

      — Долго трепаться будете? Смотреть тошно… — бурчал пыль, на что получил усмешку мистера «проломленный череп». — А ты не смотри, — и что Даст на это мог сказать? Только пробурчал партию недовольств и молча стал ждать их глупого и бессмысленного собрания.       Инк добавлял очередную заметку, радуясь новой отличной ау, что они создали вместе с создателем и им даже помог Блу, что впервые посетил мирок Инка. Создателя он конечно не видел, но тот долго умиленно пищал с маленького няшного скелетика, что с радостью познакомился с положительными героями новой вселенной. Художник отрешенно улыбался, смотря на то, как веселится малыш, но мыслями был где-то в своих думах. Действительно ли Эррор не солгал и устроил небольшой перерыв? Ну судя по тому, что он не ощущал разрушений и тот просто не попытался прикончить творца ещё в космическом мире… Наверное он всё же не соврал. Хотя это было неожиданно во всех своих проявлениях. Естественно Инк не ждал поблажек. Эррор гордый монстр и не стал бы объединяться просто так. Это только взаимоиспользование друг друга. Как Эррор и сказал — он уничтожал только покинутые миры, но Инк не ощущал боли. Миры уже были мертвы и даже не почувствовали своего конца. Инк не мог себе простить, что не дал им времени и шанса, но и не мог смотреть за их страданиями. Это было… Словно знакомо ему, скручиваясь внутри тугим узлом смеси боли и раскаяния. Он не смог сам взять на себя такой грех и просто скинул эту работу на Эррора. Ну не эгоист ли? — Инки? Ты чего такой задумчивый? — А…? Прости Блу. Просто есть кое-что, что меня беспокоит… — художник устало улыбнулся и откашлялся, даруя скелетику уже более уверенную улыбку, чтобы малыш Блу приободрился. Они ещё немного полюбовались новым миром, довольствуясь беседой друг с другом, но кое-что заставило Инка подскочить. Не может быть! Эррор не сдержал обещание? — Инки? — Прости Блу, но у меня важные дела, — он виновато улыбнулся другу и создал для него портал в АндерСвап. Тот понимающе кивнул и скрылся за красочным окном в свой мир, а художник удостоверившись, что с другом всё будет хорошо поспешил переместиться в ранее известный ему БёрдТейл. Он успел соскучиться по миру птиц, но сейчас мир приветствовал его гнетущей тишиной, но чей-то знакомый голос в голове просил чернильного о помощи. Инк спешит в Сноудин, но перед глазами не предстает: ни куча пыли, ни разруха. Нет Найтмера с его шайкой. Нет ничего. Только жители, что стояли с открытыми ртами и пустым взглядом смотрели куда-то вверх, словно под гипнозом. В один миг, все как один устремили свои взгляды на творца, но никто даже не сдвинулся с места, и это выглядело ужасающе жутко. Они до самого конца стояли на своих местах, но не сводили с него взгляда и только в центре пути к дому скелетов Инк чувствуя угрозу резко отскочил и в том месте, где он был, уже красовались кости и острые перья, но он даже не ожидал, что нападающий будет парить в «небе», смотря на него пустыми глазницами, и лишь где-то в глубине глазниц что-то словно шевелилось. Над землей нависал Санс. Его самый первый друг, Бёрд. Тот первый, кого он встретил после потери своих воспоминаний, и тот, кто ему так сильно помог в его внутреннем сражении с самим собой. Возможно если бы художник попал в менее позитивное ау, то его жизнь сложилась бы куда хуже, а может бы уже был просто прахом. Может разочаровался бы в других мирах и стал злее. Никогда не знаешь, что ожидать. Возможно, что даже у художника есть копии, что приняли на себя иную дорожку событий. Смотря на столько копий одних и тех же ау, Инк не верил, что он такой особенный и один. — Бёрд… Это я! Инк… Что случилось дружище? — но ответом послужила тишина. Ворон лишь соизволил снизить высоту и опустился на землю. Чёрное оперение осторожно опустилось вниз, волочась за скелетом по земле, а скелет медленно приближался к чернильному. Инк не знал, что делать, но попытки разговорить друга привели лишь к тому, что тот как дикий зверь сорвался с места и накинулся на художника. Ворон атаковал и костьми и бластерами и вручную и казалось совсем не уставал, что не сказать о Инке. Когда битва затянулась на час Инк стал менее изворотливым и от очередного удара потерпел урон. Бёрд с силой ударил Инка по позвоночнику, и тот отлетел в ближайшее дерево, а ворон с телепорта оказался совсем рядом, хватая порядком вымотанного творца и фиксируя его руки за спиной. — Что ты делаешь? — естественно это напугало художника и он старательно вырывался из цепкой хватки, до одного момента. В резко появившейся перед чернильным дымовой завесе, от которой тот закашлялся, появился ещё один скелет. Он весело улыбался, но от него тянуло смертью и пустотой. Инк не чувствовал его душу и мотивы. Скелет был полностью закрыт от него, как и его эмоции. Он был одет в фиолетовый свитер, поверх него была яркая цветастая куртка. На ногах оранжевые шорты с белыми полосами и голубые кеды. На руках красовались голубые перчатки без пальцев и забавная разноцветная кепка. Поправляя свои очки с занятной надписью «YO LO», скелет заговорил: — Приветик. Не ожидал гостей. Прости за такой грубый приём, но ты немного вмешался в мои планы, — он приблизился, вызывая панику у скованного творца. Инк сам не мог понять, что его настолько обездвижило, что он не способен выбраться или хотя бы обратиться чернилами. Инк сглотнул образовавшуюся во рту словно слюну — магию и, широко раскрыв глаза, он следил за собеседником, словно под гипнозом, вслушиваясь в его голос. С трудом поборов себя, чернильный вырвался из хватки чернокрыла и ударил собеседника лбом по лбу, заставляя того отступить и удивленно сморщиться. — Ты довольно стойкий. Я Фреш. Рад знакомству. Как тебе мой театр? Все такие послушные, как марионетки! — Это твоих рук дело? — Инк был в ужасе. Он готов был даже сражаться в рукопашную, так как кисть уже куда-то закатилась в неизвестном направлении. Этот парень был опасен, но Инк не может это так оставить. — Да. А тебе разве не нравится? Я же создан для этого и это часть программы моей ау. Разве не так? Бро, не ты ли типа защитник? Тогда с чего ты со мной готовишься биться если так и запланировано? Я ведь не делаю ничегошеньки плохого. Да и с тем же Эррором и Найтмером. Всему есть причина, — он коварно улыбнулся, наслаждаясь появившимся в глазах творца замешательством. Облизываясь словно после вкусной трапезы, он не сводил пристального взгляда с чернил, ощущая тень сомнений в нём и пожирая её как десерт. Он паразит, что питается эмоциями, но в художнике их было слишком мало и это расстраивало. Ему хотелось ощутить больше. Свежий надвигался на свою трясущуюся, от разрывающих его противоречий, жертву. Медленно, грациозно и бесшумно. Творец опустил глаза, но всё же додумывается среагировать и попытался отскочить от противника, но сильная рука поймала его и до боли сжала его запястье, притягивая ближе. Фреш медленно, с особым предвкушением снимает свои очки, не давая красочному отстраниться, а тот даже сопротивляться не может. Он не знает, что делать и опять запутался, а глаза свежего словно лишали сил. Ноги подкашивались и Инк бы рухнул, если бы его крепко не держали. Глаза Фреша были красивы, но пугающие. В одном глазу было сердечко, словно запрятанная душа и изнутри шёл фиолетовый туман, что сладко пах, опьяняя и лишая художника последних сил. Инк попытался вырвать руку, но ничего не вышло, а его тело задрожало. В глазнице свежего что-то зашевелилось и медленно, к ужасу чернил, из неё начало выползать странное существо. Словно небольшой осьминожек, оставляя после своих щупалец склизкие фиолетово-лиловые следы на костях черепа. Оно тянулось к чернильному, скользя по его черепу. Самое мерзкое — это ощущать, как что-то лезет в твою глазницу и скребется внутри черепа. Из глаз повалил густой дым, а тело пронзила адская боль. Тело Фреша рухнуло на землю, а Инк, глотая слезы боли и ужаса, хватался за череп, царапая его острыми кончиками пальцев. Всё прекращается в один миг. Инк затихает, опуская голову, а после издает странный смешок и поглаживает борозды царапинок. Выпрямляясь и разминаясь, он смотрит на своё новое тело. Это уже не Инк. Паразит уже заразил его тело и довольно улыбался, осматривая достаточно сильное тело. Хоть художник и хрупкий, но он способен даже биться с кошмаром и разрушителем. Это многое значит, но есть одна странность. — Нету души? Это что-то новенькое, — художник пытался сопротивляться, не ощущая своего тела. Он был в настоящей панике, но его сила воли била через край, заставляя Фреша шикнуть от боли и схватиться за голову, что раскалывалась словно ей играли в баскетбол. Свежий доволен и он не вернет это тело. Ему это нравится. Гордо выпрямившись, он глядит на появившегося хранителя позитивных эмоций, что был в полном ужасе и даже не мог и слова молвить. И темнота…       Инк перестал, что-либо ощущать кроме пронзающей боли. Он хотел одного, чтобы это закончилось. Он опять во тьме, что иногда мерцала помехами, как ненастроенный телевизор. Просто сидит и не в силах подняться. Голова опущена, а плечи подрагивают от фантомной боли. Ощущение будто его выжигали из собственного тела. Где-то совсем рядом послышался тихий голос, что напевал медленную и странную мелодию. Голос приближался и оборвался на одной из нот. Инк ощутил кого-то рядом с собой и кое-как поднял голову, измученно возводя глаза на стоящую впереди фигуру. Это, то существо из его сна. Фигура с длинными волосами, что даже при отсутствии ветра развевались. Фигура заговорила: — Я специально создала это место, чтобы тебе помочь. — такой знакомый голос, словно шелест листьев в осенний вечер. Она склонилась к растерянному скелету и положила на его голову ладонь. Инк сразу ощутил странную лёгкость и облегчение от прекратившей терзать его боли. — Что со мной произошло? И… Кто ты? — голос художника дрожал и он не знал как дальше поступить. Фигура глубоко вздохнула. Хоть она была почти полностью белая и окрашивалась лишь мелкими тенями и контурами, можно было услышать в её голосе улыбку. — Я создатель этой ветки вселенных. Я прошу у тебя прощения, что тебе приходится это переживать и этим заниматься. Ты сейчас задумался над словами Фреша. Позволь я объясню… Я имею влияние на некоторые происшествия, — она осторожно привстала и отошла, отводя взгляд в сторону, отвернувшись. — Я… Я хотела всем подарить, то счастье, что они заслуживают. Я хотела даже переписать грустные финалы, но… Ты и сам понял, что это нельзя сделать. Даже если я создатель, я не могу влиять на чужие вселенные. Я могу создавать новые. И даже поместив вас в свой мир, я не смогла изменить ничего. Если бы я это сделала, то это были бы только ваши клоны, но не вы. Но даже так, вы лишь отголоски реальности, — она вновь повернула голову к застывшему художнику. Он завороженно смотрел на создателя, а та продолжала. — Но всё пошло не по плану и мир рушится. Если так продолжится, то мир грозится расколоться на кусочки, лишая каждого монстра в этих мультивселенных жизни. Мой мир не настолько стабилен и то, что происходит, заставляет его страдать. Ты слышишь как он плачет? — пространство словно начало пульсировать, а брум начал резонировать, вторя ему. — Бруми. — Он чувствует его конец… Наверное, я была не права, беря такую ответственность и думая, что смогу защитить это место в одиночку. На самом же деле я даже не могу принять непосредственное участие, а лишь влияю на некоторые моменты и мне приходится беспокоить тебя. — … Вот значит как. Это довольно сложно для понимания… Но… — создатель застыла, смотря во вновь наполненные красками глаза чернильного. — Я считаю, что ты не должна сдаваться, — Инк улыбается. — Ты создала им отличный дом и привнесла частичку своей души в него. Я ведь никогда не мог самостоятельно что-то создать, нет, не так… Не мог сам дать чему-то жизнь. Вернее мог, но не совсем то, что хотелось бы. Я даже чуть-чуть завидую. Скажи мне. Какое же моё предназначение? — Ты Инк. Тот кто любит вселенные и готов защитить их, хотя они и не так близки тебе. — Это чудесная перспектива. Если ты не можешь справиться со всем одна, то поверь. Найдутся те кто тебе помогут! Я не слишком умею подбадривать, леди создатель. Но я защищу эти мультивселенные. Они все мой дом и мои дорогие друзья. Я вспомнил достаточно, чтобы не позволить этой вселенной быть стертой. Я же её защитник? — Инк застыл. Пространство стало сереть и белеть. — «Спасибо тебе», — тихий шепот прямо в голове. Создатель улыбается. Инк всегда знает как успокоить создателей и поэтому миру не грозит разрушение. Разрушение наступает лишь тогда, когда человек теряет веру в своё творение. Ощущая боль в голове, чернильный возвращается к реальности от чьего-то голоса. Дрим пытается дозваться до художника, взывая к нему. Он ранен, но сражался с тем, что похитило тело его друга, а фреш лишь довольно улыбался, с легкостью уворачиваясь от всех атак и пут мечты. Мечтателя не хило потрепало, но он не сдается. Он верит и зовет друга. Инк ощутил волну боли, но пытался двинуть хоть одной частью тела, что даже не желали слушаться своего владельца. Ощущая сопротивление, паразит отвлекся и получил магический заряд, что на несколько секунд его оглушил и это дало шанс Инку вернуть контроль себе. Если он уговорил создателя не сдаваться, то и сам не должен! Собирая всю силу воли Инк хватает камень с земли, что размером с его ладошку, но немного выступая за края. Мерзкий хруст и тонкая линия чернил медленно очертила скулу и закончила свой путь, стекая с подбородка и капая на белый снег. Мечта в ужасе следил, как его друг разбил свою глазницу и, оторвав лишние кусочки кости, дрожащими руками, бережно вытащил паразита из своего черепа. Тот затих, не шевелясь. Да, он не чувствовал и не мог испытать страх, но как у любого существа у него были инстинкты. Одним из них был инстинкт самосохранения, что вызвало ощущение незащищенности в чужих руках. Инк прижал крохотное тельце к груди и очень мягко заговорил: — Фреш, я не враг тебе. Я не корю тебя за твоё предназначение, но… Позволь мне помочь найти более позитивный путь и стать твоим другом, — Инк падает на колени от адской боли в черепе и слабости, что вызвал захват его тела, а пальцы, почти не удерживая паразита, ослабевают. Фреш медлит и, выбравшись из рук, шустро ныряет в своё старое тело под взгляд единственного целого глаза художника, скрывается за вырвиглазным, цветным порталом. Все монстры которыми управлял свежий, включая Бёрда, рухнули на землю, словно тряпичные куклы, но они были живы. Сознание чернильного заволокла дымка и он рухнул без сил. Мечта подорвался к нему, поборов свою растерянность. — Инк…       Художник медленно приходил в себя, ощущая остаточную боль от жгучей лечебной магии, на которую не поскупился мечтатель. Осторожно приподнявшись на кровати, Инк ласково улыбнулся, смотря на уснувшего у его кровати друга и погладил скелетика по голове. Дрим очень добрый и хороший. Может, это потому что он был хранителем позитивных эмоций, а может, он просто был таким несмотря ни на что. На чужие прикосновения мечта зашевелился, приподнимаясь и потирая сонные глазницы, а потом окинув художника растерянным взглядом, принялся заваливать того вопросами, счастливо улыбаясь. — Инк! Как ты себя чувствуешь? — Благодаря тебе я в полном порядке. Не стоит так переживать. — Как так вообще вышло и кто это был? — Ну-у-у. Если по правде, то я не знаю. Извини, — Инк виновато пожал плечами, хотя его вины тут и не было, но он продолжил. Настало время ему задавать вопросы. — А он где? Что с ним случилось? — уловив расстроенный взгляд, он пытливо уставился на мечту. — Он сбежал. Я должен был его остановить, чтобы не было ещё больше проблем… — Все в порядке, — Инк тихо посмеялся и погладил хранителя ещё раз, смущая его таким действием. Будто бы он ребенок какой. — Но всё же я хотел, чтобы он согласился и принял мою помощь, — ну что ж. У них ещё будет шанс встретиться.