Когти

      Парень был похож на большого, встревоженного воробья. Я неслышно смеялся над этим сравнением. Мы всё еще шли молча. Куда? — а я и сам не знал. Было легко и весело. Далеко не с каждым человеком можно позволить себе такую роскошь, как брести в тишине. А мы ее себе позволяли.       Тишина, конечно, была относительной — рядом по проспекту неслись машины, щебетали птицы на крыше остановки, впереди шли люди. Они были и сзади, и на другой части проспекта. Они сновали, куда-то торопились, смеялись, переговаривались, перешептывались.       Маленькие шестеренки.       И мне нравилось быть частью этого огромного механизма.       Лис шел, задумавшись. Теперь, будучи в паре-тройке дециметров, я мог стать первооткрывателем его лица. Звучит странно, но не будем же мы трогать вездесущее клише?       Я любил странность. Я был одной большой странностью.       Чуть скосил глаза и принялся исследовать его профиль. Рыжие кудри веткой осенних листьев заслоняли его лицо. Они, пушистые и огненные, смешно завивались. Нахмуренные брови были схожи с пшеничным полем. Густые и непослушные.       Он красит волосы?       Видимо, да.       Фу! С кем ты связался?       Ну и что с того? Так, разговоры с самим собой до хорошего не доведут. Да и парень, похоже, заметил мой интерес. Смахнул локон с лица и улыбнулся, повернувшись.       — Что, давно людей не видел, чупакабра?       — Что? — его речи были словно на другом языке. Я отвернулся, фыркнув. — Как мне тебя звать-то? — попытался перевести беседу в другое русло. Парень с радостью поддержал эту инициативу.       — Какое прозвище ты бы хотел услышать? — мы зашли в подворотню, в которую звук из внешнего мира почти не попадал. Здесь было холоднее, но ветер не задувал, это уже было хорошо. Типичный двор-колодец.       — Ну, — я задумался, — лис, сойдет?       — Лис? А что, звучит неплохо. Меня так никто еще не называл, знаешь. А какое прозви… — он не договорил. Рядом кто-то закричал. Начали собираться люди. В воздухе появился древнейший, ни с чем несравнимый запах. Я четко его уловил. Это был запах смерти и страха, железом отдающий в носу.       Мы поспешили к толпе. Лис невообразимым манером протиснулся сквозь людей, оставив меня за спинами прохожих. Все перешептывались, рядом женщина тихо молилась. Я отошел подальше, к железной блестящей трубе. Лис вылез из толпы озадаченным, и… растерянным? Грусть штормовым морем плескалась в его глазах, брови насупились. Волосы на мгновение поблекли.       Мир стал чёрно-белым, фотограф надел фильтр на фотоаппарат.       — Что там случилось? Кто-то умер? — я подошел к нему и легонько потянул за рукав. Лис руку отдернул и взялся указательным и большим пальцем за переносицу. Закрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Да, па…парень какой-то с крыши си…сиганул.       Я замолчал. Запах смерти никогда не подводил. Я чуял его везде. Это был запах гнили, беломорканала и мандаринов. Он царил в нашем доме много-много лет. Этот запах смешался со мной. Мы были едины.

***

      Лис ветерком залетел в парадную неподалеку, отобрав у меня многострадальные краски и попросив подождать. Это, по-видимому, было его убежище. Я рассматривал дома вокруг и дивился. Они были не безликими — каждый дом индивидуален. Хоть и покрашенные вездесущей желто-лимонной краской, они были своеобразными старцами с ухоженными бородками. Маленькие, аккуратные клумбы, лавочки — все было похоже на миниатюрную картинку, рай в картонной коробке. Я был из другого мира. Так странно, ведь жил в доме совсем неподалеку, — минут двадцать пешком, а такой контраст. Словно другой город. Петербург всегда казался мне мудреной игрушкой, которую мальчик собрал из деталек, оставшихся от разных конструкторов. Здесь уживались всевозможные стили архитектуры, наречия, акценты, этнические особенности и колориты.       Я притопывал ногой от нетерпения, начал замерзать. Пять минут, десять. Он что, решил смыться? Странный малый. Это ведь я ему задолжал и новые краски, и новый мольберт, и… Все, что нужно, в общем.       В душе было промозгло и холодно, хотя погода стояла все та же. Нужно будет позвонить на работу, купить одежду, поставить злополучный таз…       — Эй, мыслитель! — вот парень уже стоял предо мной и противно щелкал пальцами у носа. Лёгок на помине!       — Я уж подумал, что ты от меня решил сбежать, — ничуть не смутившись, протянул я. Отчего-то в тот момент врезались в память красные щеки Лиса. Он что, плакал?       — Размечтался. Это были мои любимые, — подчеркнув последнее слово, продолжил он. — Любимые краски. Так что из упрямства заставлю тебя за них заплатить.       Я хмыкнул что-то непонятное в ответ и направился в сторону проспекта. Лис следовал за мной. Город гнал нас кровью по своим артериям. Не раздумывая, мы сели на автобус. Внутри была лишь парочка редких пассажиров — бабулька, при моем виде подтянувшая сумки чуть ли не к подбородку, да какой-то мужчина в углу. Мой взгляд задержался на нем; черный капюшон оставлял на лице тень. Мужчина был безлик. Лис сел на соседнее место рядом со мной и уставился в окошко. Снова обернулся в сторону незнакомца. Тень на лице затягивала, словно омут. На секунду мне начало казаться, что я вижу его глаза. Горящие пламенем. Он улыбнулся, и улыбка эта дотекла до ушей. Как у Чеширского Кота. Зубы острые, как клыки дикого животного. На них — кровь и какая-то черная гадость. Его слюна, понял я. В глазах темные, острые, как у кошки, зрачки. Я проморгался и тут же отвернулся. Взглянул на Лиса. Солнце залило его своим светом, пробравшимся сквозь окно. На лбу у меня выступил холодный пот. Сжал руку в кулак и снова развернулся.       Сидение в углу пустовало.       Что это было? Галлюцинация?       Ты же сходишь с ума, не забыл? Это твое любимое занятие в последние дни. Сумасшедший.       Я оборачивался, снова и снова. Словно заело на этом действии. Место всё же пустовало.       Кого ты ожидаешь там увидеть?       Не знаю.       Вот и прекрати.       Действительно, пора было заканчивать. Кажется, у бабульки напротив от страха скоро случится приступ. Вот автобус притормозил у очередной остановки, и она вылетела из туши железного монстра словно пуля.       Стоп. Может, она тоже его видела?       Я чуть было не погнался ей вслед, но сдержал себя. Скорее всего, это меня испугалась.       Но всё же?..       Нет, нет и нет. Я переутомился, не более. Что-то больно впилось в сердце. Это были когти. Они мертвой хваткой вонзились мне в грудь, как тогда, на чердаке. Я не мог дышать, лишь хватал воздух ртом, словно рыба. Рука смерти еще раз сжала сердце так, чтобы я почувствовал, и, поскребшись о душу, исчезла. Я видел дыру в собственной груди, видел кровь, выступающую липкой дорожкой на пальто. Я снова наблюдал.       Наблюдал за собой со стороны. Наблюдал собственную смерть. Окружающие были там, за другой стороной целлофана.       Рыбу решили разделать живьем.

***

      Интересно, может быть я кот, рожденный в теле человека? Может, у меня там, где-то в закромах, остался пяток лишних, неистраченных жизней? Может, Бог решил со мной поиграть в вышибалы? Попал мячом — отнимает жизнь. Не попал — до поры до времени успокоился, отпустил. Отпустил на поводок, так, погулять поблизости. Сделать все необходимые дела и дальше играть? Возможно, возможно.       Ты точно сходишь с ума. Шизик.       А я и не отрицаю.       Еле отодрав себя из размышлений, я огляделся вокруг. Лис смотрел на меня, не отрываясь. Тоже, видимо, задумался. Я поймал его взгляд и специально улыбнулся. Улыбка не хотела появляться на лице, была скорей похожа на оскал.       — Мы скоро приедем, — сказал мой новый знакомый и показал взглядом на окно. Действительно, Невский почти проехали. А такое ощущение, что я в этом автобусе всю жизнь живу. Существую за счет этих потряхиваний.       Прошло несколько минут, прежде чем мы приехали. Транспорт остановился недалеко от Дома Книги. То, что нужно. Лис выпрыгнул на улицу и выжидал меня. Там, снаружи, я видел его мордочку, предвкушающую праздник и новые покупки.       Действительно Лис. Лисёнок.       А за ней, за этой добродушной мордой, я видел Демона. Тот кровожадно скалился и качал головой. Шкура развалилась рядом.       Автобус уже уехал. Я сделал неуверенный шаг назад и упал спиной на проезжую часть.