Когти

      Я вскочил с кровати. Солнце золотило пол. Где-то в глуби квартиры мурлыкала попса. Я недовольно помотал головой. Утро.       Потягиваясь, пришлепал босыми ногами в кухню. Сначала не поверил своим глазам. Через минуту все еще не поверил. Лина стояла у плиты, и в одной ночнушке что-то кашеварила. При этом пыталась танцевать. Чудо. Солнечные лучи делали из нее маленькое облачко, легкая улыбка на губах — что-то невозможное. Она заметила меня, и, смутившись, отвернулась.       — Утреца, — я подошел к раковине и открыл кран. Даже вода в нем казалась кристально чистой. Полил на макушку, как лошадь фыркнул. Лина подошла сзади и обняла. От неожиданности я замер.       — Будешь яичницу? — я поперхнулся. Собственной слюной.       — С тобой все хорошо? — вторил собственным мыслям.       — Да, отлично, — она уткнулась носом мне в спину.       Следующие двадцать минут произошли словно с кем-то другим. Я неотрывно следил за Линой, Лина следила за мной, чуть нахмурясь. Минут пять смотрел на яичницу в тарелке, затем недоверчиво попробовал. Совсем чуть-чуть. Восхитительно. И вмиг все прошлое показалось мне сном. Так все и должно быть, юные мы, влюбленные. Прошлое, должно быть, приснилось.       Лина тем временем не теряла инициативу.       — Двигайся! — приказала мне она, и через секунду уже сидела у меня на коленях. Отняла вилку и принялась ковыряться в моей тарелке. Моей!       Единственное слово, которое описывало меня в тот момент — охренеть. Я охренел. Да простят этого грешника все столпы литературного слога. Чай, сами не ангелами были.       — Лина! — недовольно воскликнул я.       — Что? — спросила эта маленькая обнаглевшая девчонка, в очередной раз засовывая кусок моего завтрака себе в рот.       — Знаешь, я тут сидел вообще-то. И стул, вон, рядом есть.       — Он холодный! — замечательное заявление.       — Лина! — уже пищал я.       — Что?       — Сядь туда!       — Почему это?       Терпеть я уже больше не мог. Скинул ее с себя и вскочил.       — Да потому что, мля, утро, ты тут рассекаешь в прозрачной ночнушке, а потом еще и на колени садишься! Нарываешься?       Несколько секунд я следил за ее мыслительным процессом. Лина долго соображала. И тут ее осенило.       — Ой…       — Вот-вот. Дошло, блин, до нее! Развратительница хренова.       Я, злой аки пес, ушел в ванну. Лина хихикала в след, и крикнула напоследок.       — Простите, мистер!

***

      В это утро я понял то, что репродуктивные органы работали хорошо. За полчаса Лина переоделась во что-то приличное, сварила макароны и устроила глобальную помывку всего, что видела. При моем возвращении запустила тряпкой, «приглашая» к ней присоединиться. С коридором мы управились относительно быстро. Гораздо хуже дела обстояли с моей комнатой. Кажется, можно было сделать кровать из пыли, которую мы насобирали из углов, с книжных стопок, хаотично разбросанных на всех поверхностях, со старого пианино — «Красного октября», с облупившимся лаком. Так пролетел целый день.       Лина разлеглась на моей кровати вверх ногами и удовлетворенно вздохнула:       — Ну вот и закончили с уборкой, слава богам. Давай мою комнату оставим на потом, а?       В ответ я удовлетворительно хмыкнул из-под стола. Сам был полуживой.       — Пойдем гулять, а?       — А что, — раздумывала она, крутя пяткой в воздухе. — Хорошая идея. Я так давно не гуляла! Кстати, ты помнишь про свою работу, а?       Черт. Точно. Рабо-о-о-та. Думаю, за пять лет без отпусков они не будут против моего отгула на недельку, а? Определенно нет. Я встал, правда, ударился макушкой об стол, чуть взвыл и голосом великого актера промолвил, драматично прикладывая руку ко лбу:       — Пошли врать начальству. Ох, умираю!       Лина захихикала и кошачьей походкой пошла за мной на кухню, к телефону. Несколько секунд мы с ней постояли рядом с ним, глубоко выдохнули, перекрестили пластмассовую трубку на удачу, и я принялся за дело. Быстро нажал на кнопку звонка и, кашлянув для пробы, начал:       — Алло, — осипшим голосом начал я. — Это Ольга Сергеевна? Я заболел, — кашлянул пару раз. — Меня не будет с недельку, замолвите словечко?       Кажется, Ольга Сергеевна была в ступоре пару секунд, но затем, очнувшись, ответила:       — Хорошо, голубчик. А что же вы так, а? Столько лет не болели, а тут…       — Да вот, от подруги, — пнул локтем Лину, отчаянно пытающуюся не захихикать. — Заразился. Грипп, скорее всего.       — Ну хорошо, хорошо. Замолвлю за вас словечко. Только не забудьте про больничную справку, хорошо?       — Да, дорогуша, — голосом умирающего больного уже прохрипел я и отключился.       Лина радостно запрыгала. Предстояла целая неделя каникул. Мы быстро собрались и выскочили на прогулку. На улице царил прекрасный осенний вечер.