Когти

Проснулся я на следующий день уже к полудню. Во всю светило солнце в глаза, именно оно-то и стало причиной пробуждения. Рядом, по моим «исследованиям» отсыпался Лис, посапывая. Вокруг царил неимоверный бардак — на полу валялись праздничные шапки, плащи, да даже ковбойская шляпа. Бутылки украшали пол. Я валялся в одежде, что неимоверно радовало. Тихо встал, ну, насколько это возможно у человека с дичайшим похмельем, делающим голову похожей на звенящий шар, и прошмыгнул в коридор. В мгновение ока оказался рабом наиприятнейшего запаха — аромата свежих блинчиков. Макс по-хозяйски готовил их, подбоченясь. Лис сновал рядом, то перемешивая тесто в большой кастрюле, то добавляя в него еще дополнительных ингредиентов. В общем, мир и идиллия, ничего не сказать. Зеленовласый же скоро заметил меня и бодрым, как ручеек, голоском, объявил на всю кухню: — Какие люди! Будешь блинчики? — от боли где-то под коркой мозга я скривился. Макс все быстро понял и приложил палец к губам, усмехнувшись. — Что, страдалец, все запасы моего спиртного вчера нашел на пару с Лисой? — Ну мы же не специально, — сказал я, садясь на стульчик, — да и к тому же… что вчера было? Ничего не помню. — Ох, алкоголики-тунеядцы, и на вас проруха случилась! — злорадно процедил парнишка. К нам прошмыгнул Лис. Выглядел он весьма и весьма бодро. Ишь, ирод! — Всем доброго утреца, — улыбнувшись, произнес он. Я снова чуть не умер от боли. Макс хохотнул. — Так, видимо страдалец здесь только один, — выявил он, — ну что, давайте блинчики, что ль, кушать, господа. Я довольно поддакнул, питая организм блаженной влагой — заботливый мальчуган-зеленовлас налил мне холодной водицы в кружку. В мозгу всплыла более неприятная мысль — а что я скажу Лине? Головная боль в миг отошла на второй план.