Когти

Она сама нарисовала мне эскиз. Сама кропотливо нанесла его копию мне прямо на «сердце». Как оказалось, — татуировка это не так уж больно. Скорее неприятно. Через три часа Ямайка закончила. Даже по глазам было понятно, что ей очень и очень нравится. А мне? Мне было все равно. — Смотри. — Приказала она, давая мне небольшое зеркальце. Это было очень странно, но притягательно. Ямайка набила пылающее сердце, сжигаемое огнем. И алые розы. Но потом я разглядел кое-что еще. Над огнем красовалась тонкая, изящная надпись, которую словно нарисовали пером: «Jamaica». Я все понял. Собственно, так и должно было быть с самого начала. Это она тогда оставила на мне засос. Это ее я пригласил на концерт. Но всему виной, видимо, треклятый алкоголь, подчистую стирающий память. Ямайка с самого начала обозначила свои владения, и никому не собиралась их отдавать. — Ты доволен? — Да…- я был ошеломлен собственным открытием. — Знаешь, — начала она, доставая сигарету из пачки, — я сразу знала, что на тебе будет эта татуировка. Когда только впервые увидела. Знаешь, она… отразилась в твоих глазах. Признай, ты не любишь, когда тебя называют по имени. Никакой ты не человек. Гребаный ноунейм! Ты любишь огонь во всех его проявлениях! — хохотнула она. — О, я знаю кто ты. Ты — сам Дьявол, mon pedro. Но на каждого дьявола есть своя дьяволица. И мы нашли друг друга. — Она потянулась к моим губам и вновь высосала из меня всю жизнь лишь одним прикосновением. Затем слезла с кресла, обработала татуировку, одела меня, и, ни слова не говоря, выгнала на улицу, крикнув в след: — А теперь иди домой и покажи той бабе, чей ты теперь. И я пошел, ни минуты не сомневаясь. Она знала все и водила меня за невидимые ниточки. А я послушно шел.