Правила поведения, или возможно ли найти лучшее отношение к людям и инструкциям?

      Вечером того дня Андрей много думал о словах Кати, об опасности расставания с Воропаевой после совета. Кира, похоже, и вправду, доведена до крайности. Но сосредоточиться на невесте не получалось, все время сбивался на Пушкареву. И даже утром подумал о ней. Гадал, каковы его шансы урвать вечер с Катей, воспользовавшись ссорой с Кирой. Немного посмеялся над собой: «Хорошая девочка Катя. Он с именем этим ложиться, он с именем этим встает». По дороге на работу из радио лилась условно популярная простенькая добренькая песенка, с цепляющим акцентом на слове «милая» и каким-то продолжением «какою колдовскою силою»… Вот уж верно, эта маленькая, удивительная девчонка, его совсем околдовала. Непорядок полный, но почему-то ему нравится… по крайней мере, рядом с ней. Вдвоем. Решил поговорить с Катей еще раз — женщина не может ничего не хотеть. А ему надоело тоскливое и унылое настроение без неё. Хоть Катя и помогает, и он может высказаться, стена между ними угнетает… Ему тяжело и грустно одному. Без Кати было как-то пусто, и он просто соскучился по ней… не только как по дружественному плечу… Ближе к обеду, когда женсовет и Клочкова разбежались, оставив свои рабочие места хорошо если не на пару часов, Андрей с Катей занимались расчетами. Ей понадобились какие-то документы со стеллажей, стоявших у окна, пока Катя копалась в папках, Жданов решил действовать: прихватил связку ключей, вышел в приемную и запер дверь в холл. Теперь никто не мог попасть в его кабинет, кроме Романа и уборщиц, ни напрямую, ни через конференц-зал, а самое главное, никто не услышит их с Катей разговора. Проверил, что зал собраний тоже пуст и через него вернулся в свой кабинет. Он хотел с ней поговорить, спокойно, наедине, не хотел, чтобы в их с Катей мир, ворвался кто-то со стороны. Катя, стоявшая до этого в центре кабинета и перебиравшая бумаги, увидела Андрея с горящими глазами вошедшего в кабинет, и очень испугалась, сердце рухнуло в пятки. Неужели он ей не верит? До сих пор? Отшатнулась от него раненой фурией и забилась в угол. Улыбка предвкушения спала с лица Андрея: видеть такую реакцию Кати было очень обидно. — Кать… — Что вы делаете, Андрей Палыч?! Вы сошли с ума? — Кать, зачем вы так? — А зачем вы это сделали, зачем запираете двери? — Я просто хочу поговорить. Без свидетелей. Это не преступление. — Я не хочу говорить… не о работе. Тем более, что здесь, сейчас это неуместно. — А когда? — Ничего не изменилось. — Кать, а если я не могу без тебя, ну не получается у меня… я столько раз расставался, но никогда мне не было так тяжело… — Не может этого быть. — Ты мне не веришь? До сих пор?! — Это вы мне не верите, Андрей Палыч. — Как? В чем? — она молча разглядывала пол, точнее носки его туфель, готовая сбежать в любой момент, если он подастся навстречу ей — Это неправда, Кать! — Не поэтому ли вы со мной встречаетесь. Вам нужна не только Кира, но и я тоже. Он немного помолчал. И выдал напряженно-обиженно. — Я с тобой не встречаюсь. Ты меня бросила. А я хочу тебя вернуть. — По той же причине, по которой вы держите Киру Юрьевну рядом с собой? — Нет, не по той же. С Кирой мне трудно, а с тобой… а по тебе я соскучился. — А ты не задумывался, о тех, кто скучает по тебе? Не только я, и даже не только Кира. Еще множество женщин. Но они становятся лишними в твоей жизни, как только ты пугаешься гнева Киры, их желания перестают иметь значение. Вот только со мной накладочка вышла: меня бояться тоже повод есть… вот поэтому я и не хочу навязываться. — Кать, но ведь все наоборот! — Да неужели? А ты сказал бы мне, если бы я стала тебе неинтересна или в тягость? Или держал бы при себе, как ты утверждаешь, что держишь Киру? Андрей ничего не смог на это ответить. Даже понять знает ли он ответ сам или просто не может соврать Кате. Не хочет снова ей врать. Пушкарева немного посверлила его грустным и серьезным взглядом, оставила ему отредактированные черновики договоров для изучения и ушла в каморку готовить документы на подпись. Заполнила необходимые реквизиты и вернулась в кабинет, немного опасаясь того, что может там увидеть, но… она ведь обещала работать вместе, вот они и будут работать, сейчас только отдать документы и дальше… она надеялась сбежать на обед и забыть об этом разговоре. Андрей сидел за столом, обхватив голову руками, документы, похоже, так и не посмотрел и на Катино возвращение не отреагировал. Пушкарева пару раз окликнула начальника по имени-отчеству, но реакции с его стороны не последовало. Она подошла ближе и спросила, уже испуганно и немного громче: — Андрей, что с тобой? Поднял глаза, недолго молча смотрел на неё, а потом попросил: — Кать, можно я тебя обниму, пожалуйста… — Андрей… я… Он встал, но к ней больше не приближался, просто смотрел, так грустно… — Пожалуйста, просто обниму. Разве могла она такому ему отказать? Нет. Катя сама обняла его. Какое-то время стояли обнявшись. Пушкарева дышала его таким родным, любимым, невероятным запахом, напитывалась его теплом, позволила себе этот миг слабости. И ему. Что же с ним случилось? Какая помощь ему нужна? Пусть это будет не обман! Пожалуйста! Андрей правда по ней соскучился. Очень. И его сердце наполнялось радостью от теплоты маленькой, мягкой Катеньки в его руках. Такой трогательной и такой сильной. Нужной… и потребность в ней с каждым мигом становилась все острее. В первые секунды он чувствовал только облегчение от её близости, простую радость от того, что её маленькие ладошки и вся она, так просто и искренне прильнувшая к нему, сначала принесли покой и утешение, от которого он чуть ли не рассмеялся — так был рад! Но потом… потом его потянуло к ней и с каждой секундой все больше. Он хотел немного отстраниться, скользнуть своей щекой по её и начать целовать, целовать её и не останавливаться, не останавливаться, пока… просыпающееся в нем желание пугало своей силой, он чуть ли не захлебнулся в острой потребности окунуться, утонуть в катиных ласке и любви. — Катя, милая, я очень по тебе скучаю, мне так трудно без тебя. И это правда. — Ты же так легко расставался… — Я знаю, но ты другая. — Да. От меня так многое зависит. — Причем здесь это?! Я скучаю по тебе, потому что никто меня не любил так, как ты. И, да, от тебя многое зависит. Вся моя жизнь зависит от тебя. Но я сам тебя выбрал. Потому что доверяю тебе. Она молча вглядывалась в него. — Да, Кать. Я… ты нужна мне. — Я тебя не подведу, буду помогать во всем, как и раньше. — Я не об этом. — Зималетто для тебя важнее всего. — В последнее время я в этом не уверен. — Просто тебе кажется, что Зималетто слишком сильно от меня зависит. Но я не собираюсь причинять вред компании или покушаться на чужие деньги, независимо от того вместе мы или нет, любишь ли ты Киру, другую женщину или никого не любишь. И независимо от того любит ли кто меня. Я люблю тебя и только тебя и я всегда буду защищать тебя, что бы ни случилось. — Именно поэтому ты мне так дорога! Ты самая хорошая и самая… моя! Ты — мой человек, моя женщина. Разве это не так? Катя помолчала, не знала, что сказать. Она была и рада его словам, всегда дорожила его добром и опасалась, она не может быть с ним… вот так. Больше нет. Слишком много обмана, слишком непонятно происходящее… произошедшее? — Спасибо, Андрей. Никто ко мне не относился так, как ты! — Тогда почему ты снова и снова говоришь о Кире, Зималетто и других женщинах?! — Потому, что это твоя жизнь! — А может быть ты — моя жизнь? — Тебе не кажется, что это слишком громкие слова? — Всегда так считал и сейчас, казалось бы, тоже, но как объяснить себе, то как я схожу с ума, когда тебя нет рядом, когда ты меня отталкиваешь? — Я помогала тебе в трудных ситуациях, а сейчас тебе, как никогда, нужна поддержка. — Нет. То есть не только. Мне нужен не просто помощник или друг. Мне нужна моя маленькая, нежная, любящая девочка Катенька! Которая стала для меня всем. — Нет, не всем, у тебя есть Кира и-- — Катя, я не могу без тебя. — Я с тобой! — Ты нужна мне вся, как раньше. — А что нужно мне тебя волнует? — Ты любишь меня. — Что будет со мной для тебя не важно? Ты хоть понимаешь, чего мне может стоить эта игра? Чего мне стоит быть рядом с тобой, переступать через все, что я ценю в себе? Мое будущее и мои чувства для тебя имеют хоть какое-то значение? — Конечно имеют! Я… ты… ты — самый дорогой для меня человек. — Андрей, я на пределе. Груз вины придавил, Жданов отскочил от неё, выбежал из-за стола и пару раз пробежался по кабинету: туда сюда… В панике? В отчаянии? В какой-то момент Андрей резко остановился напротив неё, взглянул через стол — мрачно? Затравлено? — быстрым движением уселся на этот самый стол, ноги поставил на стул Малиновского, зажал кулаки между коленок, опустил голову, весь сжался. — Ты права, я разрушаю, все к чему прикасаюсь.