Правила поведения, или возможно ли найти лучшее отношение к людям и инструкциям?

      Самые ценные минуты убегают очень быстро, даже если запоминаются навсегда. Время на передышку истекало. Несмотря на то, что ответы на старые вопросы порождали новые, беглецы себя чувствовали очень хорошо. Не только потому, что были вместе, но и потому, что груз недосказанностей между ними таял так же стремительно, как вскоре будет таять ныне окутавший землю снег.              Андрей был тих и задумчив.       Катя мирно счастлива: вне зависимости от того, что он решит, её сказка — была! Это не было сном и не было обманом. Её сказка была правдой! Самым настоящим в её жизни. И она будет ценить эту искренность, чем бы все ни закончилось.       Он припарковался в их любимом закутке. После пары неожиданных столкновений с её отцом, Андрей спросил Катю где остановиться так, чтобы её родители их не застукали, она подсказала относительно безопасное место. Как ей казалось. С тех пор их не трогали, по крайней мере, тут.       Андрей взял её за руку, а она немного сползла с сиденья и обняла его со всей силы. Все же, Катя не представляла своего будущего с ним.       — Снова обнимаешь на прощание?       Ответом ему был испуганный, ошарашенный его проницательностью взгляд. Этот её страх Жданов терпеть не собирался. Он этого не планировал, но она сама виновата! Не глядя, схватился за рычаг под своим сиденьем и отодвинул водительской кресло подальше от руля, с мягким укором прошептал: «Иди сюда»; и, схватив Катю за талию, перетянул её к себе на колени. Теперь их лица были совсем рядом. Её губы, её глаза. В её близости его шепот был горячим.       — Вот так-то лучше.       А потом последовали поцелуи. Им обоим не хотелось расставаться и заканчивать этот вечер, который неумолимо переходил в ночь…

*

      Андрей прижимался лбом к плечу Кати и недоумевал ото всех опасностей поступка, на который он… сам себе не веря… готов решиться? Обдумывал? Сдаваться не хотелось… Вот просто до зубного скрежета. Хотелось найти выход, в котором никто и ничто не будет потеряно и все плохое останется тайной… Только, если он продолжит играть, то пострадает… Вот бы найти какой-то бескровный вариант! Хотя он чувствовал, что уже слишком поздно для этих фантазий и желаний. Разрушения уже есть, пока еще они только внутри, но, чтобы излечить раны, надо вскрыть нарыв… вот только… это звучит красиво, а на деле будет взрыв. Тогда какой у него выбор? Или взрыв, или окопная война, которая разрушит и его, и Киру? Неужели невозможен мир? Или перемирие?       — Кать.       — Да?              — Катя, Катюш… Почему все так сложно, а?              — Действительно сложно?              — Вот только не начинай, пожалуйста.              — Я попробую не начинать, если и ты не будешь.       Он тепло рассмеялся. Такая нежная, такая невыносимая… Его…       — Туше. — обнял её покрепче, — Кать, просто, так хочется ни о чем не думать. И быть с тобой…       …              — Ты сказала, что не бросишь меня из-за правды. А если правда в том, что я не знаю… чего именно ждать от своего будущего?       — Если тебе нужно время подумать, я подожду.       Закусил губу. Подождет она! А он не сможет! Или сможет? Так хотелось застыть с ней рядом в этих тишине, покое и уюте, обо всем забыть, ничего не решать, не страдать и не чувствовать вину… Но он понял, что хочет говорить с ней, с его Катей, обо всем. Теперь хочет… Он так давно не мог полностью себя отпустить рядом с ней. И так по этому скучал. Получится ли?       — Я не об этом. Я знаю, что не хочу сейчас… свадьбы. Не готов к ней. Я слишком устал. Но я боюсь Киры. И её гнева. Или… я даже не знаю, чего боюсь, последствий для «ЗимаЛетто» или… Как бы это сказать?.. Я столько врал… И на нас сейчас столько давит, что я уже сам не знаю, где правда.       Катя отвернулась и кажется даже попыталась вернуться на пассажирское сиденье, но Андрей не отпустил.       — Я знаю, что ты нужна мне. И что я тебе верю.       Катя удивилась.       «Опять? Опять ему достался её ошарашенный взгляд. Ну сколько можно!»       — Ты правда?.. Неужели ты хочешь быть со мной и дальше?!       — И меня злит, что ты в этом сомневаешься!       …       — Кать, ну сколько можно-то?! — он, все-таки сказал это! — Да я расколочу что-нибудь, если ты еще такое ляпнешь! Это твое отношение к себе или дело во мне? Ты мне этого не забудешь? Так и будем к этому возвращаться?       Он как будто проваливался в пучину. Снова. Во всем этом кромешном… безумии, он не мог потерять еще и Катю!       — Ты относился ко мне по-человечески хорошо… Но я же понимаю, что как женщина…       — Кать, а может быть ты… и Рома… позволите мне об этом судить?!       — Андрей, но ведь они все правы…       — Глупая. Какая же ты сейчас глупая, Катя! Я тебе говорил, что ненавижу, когда умные женщины говорят глупости!? — притянул к себе, прорычал: — Я сейчас тебя укушу, так хочется вытрясти всю эту ерунду из твоей головы.       Но трясти Катю все же не стал, выбрал поцелуй, который опасно затянулся.       — Я сейчас назад тебя утащу, если продолжишь говорить такой бред.       Катя сжалась.       — Кать, ну прости. Я правда не знаю, что делать, просто невыносимо видеть тебя такой!       Она резко вскинула взгляд, в смотрящих на него глазах, Андрей отчетливо прочитал: «я же говорила».       — «Такой» — это грустной, Катя. Тебя ведь тоже волнует, когда мне тяжело.       Кивнула.       — Я очень хочу, чтобы ты поверила в себя.       Катя опустила голову.       — Спасибо. Но что вы хотели сказать вначале?       Андрей напряженно вздохнул, пытаясь собраться и озвучить свои непростые мысли… Как тут поверишь, когда он творит такое, да и все вокруг. Он бы не поверил, а от неё просит? Просто... она его. Она. Его. Любит. И все же, такая честность его пугала… и утомляла. Но как же хорошо было ничего от неё не скрывать - раньше. Вдруг, получится это вернуть?       — Я хочу, чтобы ты поняла, что я хочу быть с тобой. В любом случае хочу, даже если не рискну… остаться без поддержки и прочего. И я подумаю… Насчет всего остального…       — Андрей Палыч… Вы понимаете, я не думала, не ожидала, что дойдет до такого?       — Я тоже.       — Я не знаю, имею ли я право.       — Дослушай сначала, Катюш. Возможно, тебе не понравится то, что я скажу. Я не знаю, могу ли быть с Кирой. Даже ради компании. Я сейчас этого не хочу. Мне трудно с ней, мы даже разговаривать перестали. И не верим друг другу. Почти не верим…Продолжаем надеяться, но, кажется, оба уже не понимаем на что. И ты права, Кире тоже плохо. Я… Я мучаю её. И не только её, всех.       — Андрей--       — Не перебивай. Я пытаюсь… Понять?.. Эмм... Предположить, что я могу сказать Кире. Я уже давно чувствую себя обязанным с ней… в плохом смысле. То есть не просто обязанным, мне отношения с ней… точно не скажу с каких пор, кажутся пленом. Из-за голоса, из-за залога, прошлых моих обещаний и ожиданий родителей.       — А со мной?       — С тобой? …Мне хорошо. И страшно, то есть плохо только от мысли, что ты можешь быть… не моей. Ты нужна мне. Во всем. Я хочу, чтобы ты это поняла и приняла. Это то, что я понимаю отчетливо. …Я рад, что ты улыбаешься. Хотелось бы каких-то слов согласия, но, наверное, мне нужно закончить… Высказать свои мысли по поводу Киры. В этом безумии… Если быть честным, как ты просила… Я очень устал. И запутался. Ты понимаешь, я еще не принял решение. Если я сделаю, что-то окончательное сейчас, это не будет искренне… Точнее это не будет выбором, как ты говорила. То есть... Может, и выбор, но под давлением, а не свободный. Сейчас на нас слишком много давления, повсюду. Я хочу отменить свадьбу. Но, если я на это решусь… Примешь ли ты меня, если я сделаю только это: отменю свадьбу и скажу Кире, что… нам лучше какое-то время побыть отдельно. Если твои просьбы — это реально не ультиматум. То ты примешь такой шаг навстречу. Так я не буду обманывать Киру и использовать её тоже не буду… по крайней мере, не больше чем тебя, если мы не будем вместе. Или Рому. Просто, как человека, который говорит, что любит меня… Хотя я уже не понимаю даже, могу ли я сказать, что я ей дорог. Я уже давно не знаю… не уверен, нужен ли я ей сам по себе или как… Как же это сказать? Не я, а… Победа? Поддержка… наше прошлое… близость наших родителей.       — Ты хочешь отменить свадьбу, но не расставаться с Кирой?