Her

Неподвижность. Статическое шипение. Оно закипало. Неподвижность. Мрачное место. Стальной гроб здания, освещенный магмой, стоял как напоминание о кошмарах, которые могут посетить нас. Однажды сюда пришел человек. Шаг за шагом, шаг за шагом они приближались. Они дрожали, покрытые слоем пота. Они что-то схватили, что находилось близко к ним. Сковородку? Из всех возможных инструментов они выбрали ее? В огонь. Дверь со скрипом захлопнулась. А потом тишина. Нет. Был какой-то шум. Она всегда слышала шум. Он не прекращался. Никогда не давал ей спать. Никогда не давал ей поесть. Никогда не давал ей отдохнуть, нет, никогда-никогда. Вот почему она начала… Человек должен был привыкнуть к этому. Привыкнуть к Подземелью и его правилам… окружению. Она извращенно хихикнула, когда человек почти соскользнул в бассейн с какой-то жидкостью. Они понятия не имели, что это такое. Она знала. Монитор показал напряжение человека. Он стоял и смотрел на свои руки, поворачиваясь в угол и издавая отвратительные звуки. Было немного забавным то, что он не торопился скрыть с глаз то, что вызвало у него рвотный позыв, и они не знали, что за ними наблюдают. Знали ли они? Она знала. Больше экранов замигало голубыми пятнами на ее зрительных нервах. Да-да, она знала, что это человек. Она видела их раньше. Человек заходил сюда ранее. Такой настойчивый. Такой осторожный. Не тратящий время зря. Этот человек был послан Асгору. Пришел другой человек. Боец. Этот человек остался здесь. На время. Тестов. Экспериментов. Неудач. Успехов. Решимости. Только потом он отправится Асгору. Третий. Танцор. Так далеко от дома. Очень необыкновенный. Больше тестов. Больше «даров» науке. К аппаратам. К ней, а потом только к Асгору. Четвертый. Мудрый не по годам. Почти достоин стать ассистентом. Сделано предложение. Правда была найдена. Был дан отказ. Плоть уничтожена, и после человек был отдан Асгору. Пятый. Никогда не бывал в лаборатории. Был отправлен сюда после… инцидента с жителем Вотерфолла. Копьевые раны. Следы укусов. Вскрытие трупа. Кровь на столе, а потом на полу, а потом… Она гордилась. Делала все возможное, все так же скрываясь во тьме. Человек продолжал. Пол: мужской или, по крайней мере, он выглядел как мальчик. Тьма скрыла детали. Спрятала секреты. Защищала ее. Защищала ее. Безусловно, всегда защищала ее. Механизмы залязгали и кричали на расстоянии. Сверху и снизу. Человек развернулся, сжимая оружие. Голос надломился. Он повторился. Нехорошо. Её. Но он еще этого не знал. Что-то начало стонать. Пол стал дрожать, будто какая-то ужасная сила с грохотом пронеслась через все помещение. Света нет, нет, есть один. Из-за двери. Лифта. Вверх или вниз? Человек вошел внутрь. Штуковина сама активировалась, под руководством ее руки. Вниз. Всегда вниз. Вниз, вниз, вниз, вниз, вниз. Она наблюдала за тем, как человек забился в угол и упал на пол, роняя сковородку и хватаясь за свою голову. Шмыгает? Плачет? Слезы — пустая трата питательных веществ. И казалось, ему уже было нечего терять. Рваная одежда. Раны покрывались коркой. Засохшая кровь смешалась с пылью, тьмой и мраком, туманом и… Остановка. Человек не шевелился. По крайней мере, здесь он был в безопасности. В крошечном коконе от опасностей. Открыто. Оно открылось. Почему дверь открылась?! Он сражался сам с собой. Остаться или уйти. Остаться. Он хотел остаться. Просто умереть здесь от нехватки жажды. Не дать этим монстрам победить. Эти грехи против творения. Не кормить их, просто отнять. Проснулись инстинкты выживания. Он схватился за свое оружие и встал с колен. Он зашаркал к дверям лифта, выглянул. Ничего. Ничего. Ничего. Коридор был обычным. Ржавчина на металле расплывалась как рябь в пруду. Он не прикасался ни к чему. Он молился, чтобы этого было достаточно. Маленький экранчик на стене мигал. Кровавые слова на черном привлекли его внимание. Он стал читать. «Люди такие хрупкие, а монстры тем более. Если бы только был способ стать более человечным. Человеческое тело — замечательный ресурс, и с душой монстра… ах, но, по крайней мере, у нас есть машины…» Он не захотел читать дальше. Он продолжил идти. Дверь заблокировала ему путь, но он уже знал, что она откроется. Она так хотела. Вывеска гласила ‚Лаборатория 05‘. Она открыла дверь. Хлопок мутного пузыря ударил по ушам человека. Здесь был свет. Яркий свет, или, по крайней мере, самый яркий свет, которого он не видел несколько часов. Что-то подсказывало ему, что его источник ему не понравится. Он был прав. Стеклянные трубки, каждая несколько метров в высоту и метр в ширину. Их много выстроилось в комнате, каждая была полна булькающей ржавой жидкостью. В каждой трубе были разные формы и виды гниющей плоти. В другой — органы. Другая была почти пуста. Смрад. Слишком тяжело это перенести. Человек боролся со своим рвотным рефлексом на каждом шагу. Другой монитор. Она пыталась учить. А он почти не хотел учиться. Но он все равно учился. «Человеческую душу нельзя скопировать, но тело — можно. Человеческое тело — изумительный источник творения. Мы будем заключены за этим барьером, но, в конце концов, преодолеем его». Он закрыл глаза. Он снова открыл их, уставившись в пол. Он не мог смотреть. Он следовал за трубами. Они вели в другой конец лаборатории. Все они слились в одну большую трубу, обозначенную «05». Лаборатория 05. Это означало, что есть еще четыре других. Он продолжал идти. Он совершил ошибку. Он посмотрел на последнюю трубку. Тело. Труп, полностью сформированный. Его лицо было искажено от боли. Почерневшие глаза, сгнивший и почерневший нос. Беззубые десна. Сухая грудь. Гной на животе. Вздутые ноги. Он отвернулся и схватился за живот. Ничего не осталось, лишь сухая рвота. Это больно. Горло собиралось перекрыть ее, но желудок этого не позволил. Вынуждал ничего не избегать, когда он думал о смраде этого извращенного морга. Она хмыкнула. Его дыхание нормализовалось, а его сердце забилось чаще. Ее мониторы рассказывали об этом. Так много ударов в минуту. В секунду. Такое сокровище. Он боролся с возвращающимися слезами. Он мог уйти отсюда. Он должен был. Он следовал за трубами через неисправную дверь, молча надеясь, что на нем она просто закроется. Просто разрезали бы его пополам прямо здесь, оставили бы его тело прямо здесь, чтобы его душа смогла сбежать. Ничего не вышло. Коридор был тускло освещен тошнотворным желтым светом. Труба, за которой он следовал, поползла по стенке и соединилась с остальными. Другими. Больше номеров. Более четырех. Более восьми. Более двадцати. Он считал, а потом все равно прочитал цифры. Тридцать. Здесь было тридцать лабораторий. Было тридцать разных лабораторий с этой вонью и этими трубами, а также с этой кровью и этой плотью. Сушняк. Она снова хихикнула. Он услышал это из потрескивающих динамиков. Все трубы закручивались в последнюю дверь. Рядом с ней был монитор. Он знал, что он будет мигать. Он стал учиться новым трюкам. Физиология человека не может поддерживать физиологию монстра, и наоборот. Должен быть другой носитель. Что-то между. Что-то, что они оба разделяют. Что-то, что они оба используют. Машины. Но мне нужно больше… образцов. Больше тканей… больше. Больше. БОЛЬШЕ, БОЛЬШЕ, БОЛЬШЕ… Он не хотел, чтобы дверь открывалась. Он предпочел бы остаться здесь с просачивающимися трубами, сушняком и запахом. Конечно. Она открыла дверь. Он прочитал табличку. "Доктор Альфис. Королевская ученая". Палата была огромной и круглой. Несколько экранов выдавали зловещую радугу информации. Он заставил себя смотреть на экраны, все это время пытаясь игнорировать звуки, которые закручивались в его ушные каналы и врывались в его мозг. Хриплое дыхание. Биение сердца. Жидкости, которые шлепались об пол с отвратительным пип-шлёп. Что-то было здесь. Он не хотел смотреть. Он посмотрел. Он посмотрел на это. На нее. Голова была единственной узнаваемой вещью. Другие монстры в Подземелье имели черты, которые можно было с легкостью разглядеть, но у нее? Нет. Только голова, которая напоминала какое-то… динозавроподобное существо. Глаза спрятаны за стеклами очков, слитые с ее лицом, светились янтарным светом, который струился за их пределы. Оно моргнуло. Оно улыбнулось. Оно улыбнулось, оно улыбнулось, оно улыбнулось, оно улыбнулось. Он покачал головой. Механизмы сливались с этим, покрывая всю спину и направляя все трубы прямо в заднюю часть чудовища, хлюпая, когда нагрузка попадала в то, что он считал "Доктором Альфис". Живот был лишь раздутым гнойным мешком. Он бился снаружи все больше и больше, когда принимал ту ложь из труб. Ужасный алхимический состав из крови, тканей и других жидкостей. Извращенная амниотическая жидкость*. В этом не было ничего материнского. Он не успел заметить, как из туловища вырвались роботизированные щупальца. Они уже схватили его. Жижа капала на концах усиков, стекала по его одежде, когда они снова скрутились вокруг него, снова заставив его испытать кислородное голодание. Они бы этого не допустили, они слишком крепко держались за него. Его легкие изо всех сил пытались продолжать получать кислород. Еще крепче. Что-то вспыхнуло внутри него с достаточной силой, чтобы кровь выплеснулась из его рта. Ни звука, ни крика. Нет, нет, для этого нужен воздух. Его глаза стали вылезать. Она моргнула. Крепче, крепче и еще крепче. Больше переломов, больше крови падает на щупальца как душ с медным ароматом. А потом… Ничего. Его чувства иссякли. Зрение помутнело. Уши отключились. Обонятельные функции атрофировались. Он даже не почувствовал, как кости превратились в пудру. Она снова улыбнулась. Завитки осторожно опустили тело на пол и выпустили его, позволяя Альфис наслаждаться своей работой. Раздробленное туловище, расколотые ребра, которые торчали из плоти. Кровавое тело смешалось с грязью ее остатков. Только голова осталась нетронутой. Голова отправится к Асгору. Отдых. Для нее. Она повернулась к монитору и снова стала наблюдать за Руинами. Она не могла дождаться. А пока. Неподвижность.