Fuck you, Harry Hart

      — Мерлин, я в хранилище.       — Нужный компьютер в конце комнаты, Галахад. — Эггзи коротко кивает. Теперь это его кодовое имя. Хотя он бы с радостью вернул его хозяину, если бы только мог.       Задание в этот раз непыльное. Всего-то требуется подключить Мерлина к серверу, чтобы тот украл пару файлов, оставив на память всепожирающий вирус. Когда на экране высвечивается окошко загрузки, агент вытягивается на стуле, однако пистолет в руке снят с предохранителя.       — Искренне советую вам не расслабляться, Галахад, в здание вошла дюжина до зубов вооружённых и мало дружелюбных господ в чёрном. Полагаю, все по вашу душеньку.       — Мерлинова борода! — Эггзи делает вид, что напуган. Но для этого одной дюжины будет явно маловато.       — Уверяю вас, сэр, я гладко выбрит.       — По всей поверхности головы? — Анвин задницей чувствует, что координатор закатил глаза.       — Данная информация засекречена.       Как только работа сделана, Галахад молниеносно собирает оборудование, позволившее Мерлину проскользнуть к данным, и прячет его во внутреннем кармане пиджака.       — Веди меня. — Из голоса агента пропали любые намёки на веселье.       — Выходи из хранилища, на этаже «чисто». Они приготовили тебе тёплый приём внизу, но я бы хотел, чтобы ты покинул это место незамеченным.       — Тогда я не пойду вниз. — Поправив очки, Эггзи покидает комнату.       — Что ты предлагаешь? — Можно почти расслышать удивление Мерлина, ведь парень в кои-то веки не пререкается с координатором.       — Буду уходить по крышам. Здания в этом районе стоят вплотную.       — Рассчитываю маршрут, — что эквивалентно согласию, — по коридору — налево. Третья комната по правой стороне. Её окна выходят на север.       Идея с крышами оказалась простой только на словах, потому что, хоть здания и стояли близко друг к другу, тем не менее все они были разной высоты. Так что пришлось немного попотеть, чтобы добраться до земли, не помяв или — что ещё хуже! — испачкав костюм.       — Отлично, что вы не погибли, Галахад, — Эггзи громко фыркает, поправляя манжеты рубашки, — ведь, если вы не забыли, — а я смею предположить, что так оно и есть, — сегодня вечером нас всех ждёт собрание с новым Артуром. И мне не хотелось бы обсуждать на нём, как вы по-идиотски расшиблись в лепёшку, возомнив из себя Человека-паука.       — Вы вечно недовольны мной, Мерлин. — По движению картинки на экране координатор понял, что агент качает головой.       — Сегодня вы были на высоте, Галахад. В прямом смысле этого слова.       — О, сэр, я весьма польщён.       — Машина уже ждёт вас в соседнем квартале. Не думаю, что кто-то выйдет на ваш след так скоро, но лучше не задерживаться в Сирии. — Гэри слышит, как координатор быстро стучит по клавиатуре. — Ваш самолёт готов к вылету.       — А как же магнитики? Хочу привезти сувенир для нового Артура.       — Боюсь, что в Сирии он бывал больше вашего.       — Так вы знаете, кто он?       — Я знаю всё, Галахад.       — Ну конечно! — Эггзи уже видит машину, которая предназначена для него.       — Боюсь, теперь моя помощь требуется Ланселоту.       — Увидимся на «Явлении Артура народу». — Агент Галахад слабо улыбается, и в ушах повисает тишина.       Уже пошёл третий год, как Эггзи посвятили в рыцари Кingsman, даровав ему имя «Галахад». По началу ему казалось правильным носить с достоинством имя своего погибшего наставника. Однако сейчас ему кажется, что стоило выбрать любое другое свободное имя, прошлое которого не преследовало бы его. К сожалению, после дня V сразу четыре имени лишились хозяев. Что оказалось самым большим числом единовременно вакантных мест в Кingsman со дня его создания. Мерлин взял на себя дела Артура, но не его имя. Эггзи вызвался помогать ему, чем мог. Не потому, что он думал, что координатор не справится с ролью главы службы. Нет. Потому, что он не знал, что ему делать, если выйдет за двери ателье. Мерлин всегда исключительно хорошо разбирался в людях, и ему не составило труда увидеть подтекст в этом предложении помощи. Или — уместнее было бы сказать — «крике о помощи». Да и работы после дня V было хоть отбавляй, чтобы завалить новоиспечённого агента по уши.       Первый год Кingsman, хоть и в неполном составе, разбирался с беспорядком, оставшимся после «безбашенной» вечеринки Валентайна. Эггзи почти всё время проводил в «поле». Иногда случалось так, что после выполненной миссии он не возвращался в Лондон, а сразу летел на очередное задание. Галахад даже успел привыкнуть к постоянному присутствию чужого голоса в голове, который любил периодически побрюзжать над ухом и поучить жизни. Но Эггзи всё равно ни на секунду не расставался с очками, потому что знал, что если он это сделает, то останется абсолютно один. И это не блаженное время наедине с самим собой — увы! — а звенящая тишина в абсолютной, беспросветной тьме пустоты, которую оставила после себя смерть Гарри.       Однако долго бегать от реальной жизни Эггзи не удалось.

***

      После обязательного медицинского освидетельствования, на которое агент направился, едва сойдя с трапа самолёта, Мерлин вызвал юного агента к себе на ковёр.       — Ну, куда на этот раз? Ирак? Северная Корея?       — Вы отстранены, Галахад. — Координатор разворачивается лицом к агенту.       — Простите, сэр?       — У вас диагностировали сильнейшее переутомление. С завтрашнего дня у вас начинается отпуск.       — Херня это. Я в порядке, Мерлин, — чеканит на автомате Галахад, уже как месяц страдающий от сильнейшей мигрени и выживающий только на обезболивающих.       — Это не обсуждается. Врач прописал вам отдых.       — Я могу заняться бумажной работой.       — Отдых дома, — Мерлин замечает тень страха, пробежавшую по лицу агента, — Эггзи, — координатор очень редко называет Галахада по имени. Обычно он делает это для того, чтобы напомнить, что они с Эггзи всё же ещё и друзья, — пора начинать жить.       — Давно пора, — слабо кивает парень и невидящими глазами упирается куда-то поверх головы Мерлина.       А где теперь «дом»? В той шикарной квартире, которую он получил от Кingsman, сейчас живут мать и сестра, а сам он почти не появлялся там за этот год, чтобы не вызывать лишних вопросов, вваливаясь домой под утро с головы до ног покрытый кровью и грязью. Оставался один-единственный вариант, где его появление не вызвало бы вопросов.       — Эггзи, — тихо зовёт Мерлин, когда молчание парня нездоро́во затянулось.       — Да. — Анвин рассеяно моргает и фокусирует взгляд на координаторе: — Я пойду.       — Свяжитесь со мной вечером.       — Окей, мам. — Подобная фамильярность не злит Мерлина. То, что Эггзи зубоскалит, является хорошим знаком. Значит, он почти в порядке.

***

      Будь Эггзи до конца откровенен с самим собой, то признал бы, что сейчас проблема не только в кодовом имени. Решить жить в его доме — идея куда более мазохистская, чем носить его имя. Каждый день, приходя в этот дом, он чувствует, что оскверняет храм имени Гарри Харта своим небогоугодным появлением. Но, к сожалению, этот дом — единственное место, где можно снять свои рыцарские доспехи и в одиночестве захлебнуться в собственной боли от незаживающих ран. По каким-то неочевидным для юноши причинам смерть наставника вызывает в нём куда более сильные чувства, чем это было бы рационально объяснимо. Невыносимая тоска по этому человеку разрывает шаблоны, которые успели сложиться с годами в голове парня. Они были знакомы не так много времени, однако Гарри успел занять особенное место в жизни Анвина. Всё, что есть сейчас у этого парня, благодаря Харту. Работа, дом, даже, блядь, костюм, в который он одет. Гарри мёртв, но он всё равно везде. При всём том отказаться от незримого присутствия своего наставника Эггзи оказался не в силах и со временем научился с этим жить. Хотя уместнее было бы сказать: «научился выживать».       Все вещи хозяина этого дома до сих пор лежат там, где он их оставил в тот день. Эггзи не может даже коснуться их, словно те могут обжечь кожу. Даже Джей Би живёт у матери, потому что парень боится, что пёс может что-то испортить в этом доме. Двери в спальню и кабинет Эггзи не открывает, потому что знает, что их пустота и запах хозяина в этих комнатах сведут его с ума. Парень довольствуется гостевой спальней, но сон больше не в милость ему. Первое время, когда он закрывал глаза, видел одну и ту же картину: дуло пистолета, направленное прямо на него, и — выстрел. В тот день он видел всё от первого лица. Это воспоминание сохранилось у него на подкорке. И как бы парню этого ни хотелось, оно теперь никогда не исчезнет оттуда, потому что он словно сам словил ту пулю; она вплавилась в него. Пусть эта пуля не убила его, но она совершенно точно изменила его. Он очередной раз лишился человека, которому было не наплевать на парня и на которого не было плевать ему самому.       Жить в его доме куда менее невыносимо, чем думать, что этот дом окончательно опустел. Тем не менее он больше не такой уютный и тёплый, каким он был, когда Эггзи впервые оказался здесь. Теперь он серый и пустой без сияющего Харта. Теперь он мёртвый. Изысканность этого дома больше не восхищает, а давит на непрошеного гостя, каждой сраной вилкой напоминая о прежнем хозяине. А когда совсем нет сил терпеть этот геноцид собственного душевного спокойствия, Анвин напивается до полумёртвого состояния, чтобы не чувствовать ничего, кроме желания выблевать собственные внутренности на роскошный хартовский ковёр. Может, стоит наконец это сделать? И тогда он вернётся, чтобы отчитать своего протеже за неподобающее для джентльмена поведение? Эггзи старается отгонять от себя подобные мысли, ведь так не бывает. Мёртвые остаются мёртвыми.       Рокси не раз пыталась вывести Эггзи на разговор о Гарри, но тот каждый раз ловко соскакивал. Он никого не пускает на эту «территорию». Гарри — запрещённая тема для Эггзи вне дома наставника, потому что за его порогом он агент Галахад. А рыцарь Кingsman не может быть слабым, ведь от него зависят чужие жизни. Поэтому Анвин добровольно заковал себя в оковы, не дающие ему растечься лужей где-нибудь в горячей точке и снимаемые только в мягком, кожаном кресле в темноте пустой гостиной. Зная его влияние, Эггзи даже не позволяет этому имени срываться с губ. Рокси и Мерлин прекрасно видят этот барьер, упорно возводимый юношей изо дня в день. А ещё они видят бездонную пустоту за вечными шутками, видят сокрушающую парня боль за улыбками и слышат самообман в его смехе.       Все свободные вечера Эггзи проводит в этом мёртвом доме. Он больше не пускает новых людей в свою жизнь. Ведь их он тоже может потерять. Тогда зачем всё это? За неимением любой личной жизни Анвин всё свободное время проводит в тренировочном центре. Эггзи пришёл в это место уличным мальчишкой с распахнутым ртом. Сейчас же он агент Галахад, который уже как год держит абсолютное первенство в стрельбе среди агентов Кingsman. За что Мерлин даже милостиво подарил юноше личную снайперскую винтовку, в стоимости которой нагло красуются шесть нулей. Также парень воспылал страстной любовью к холодному оружию и теперь всегда носит с собой парочку запрятанных ножей. Вместо бестолкового таскания железа в тренажёрном зале юноша предпочёл снова вернуться к гимнастике. Кольца и перекладина заставляют мышцы гореть адским пламенем. Однако Галахад каждый раз мысленно поклоняется им, когда в очередной раз спасается от пули в затылок, удирая самым немыслимым образом.       Эггзи был и раньше хорош собой, но постоянные тренировки сделали его тело практически совершенным. Из-за расширившихся плеч и спины ему даже пришлось заказывать новые костюмы и рубашки, потому что старые перестали сидеть идеально по фигуре. А по долгу службы Галахад вынужден выглядеть не иначе как идеально. Эггзи стал настоящим джентльменом, как негласно завещал ему Харт. Не смог лишь избавиться от вульгарной лексики, благо Мерлин тактично пропускает это мимо ушей: слишком уж тот хорошо справляется со своими обязанностями в качестве агента.       За эти годы Гэри Анвин повзрослел и возмужал не только телом, но и духом. Манеры делают мужчину.

***

      Эггзи едва сдерживает себя, чтобы не перейти на бег, потому что чертовски опаздывает в ателье. Однако джентльмены не бегают по Сэвил Роу. Хотя, скорее всего, Мерлин прикрыл его задницу, предупредив Артура, что самолёт Галахада приземлился всего двадцать пять минут назад, доставив агента в родной Лондон после успешного задания в Сирии.       — Добрый вечер! — Эггзи вежливо здоровается с портным за стойкой.       — Добрый вечер, мистер Анвин. Вас уже ожидают в столовой. — Галахад коротко кивает и направляется к лестнице, на ходу одёргивая манжеты рубашки и проверяя запонки.       Агент стучит в массивные двери и, не дожидаясь позволения, входит. Когда Анвин цепляется глазами за человека, сидящего во главе стола, он лишь немного замедляет шаг. Юноша потерял свою прежнюю лёгкую неуклюжесть и полностью подчинил себе тело тренировками. Благодаря этому ноги теперь идут на автомате.       — Галахад, — приветственно звучит до боли знакомый голос нового Артура, — ждём только вас.       Он бы и рад сесть где-нибудь в конце стола или даже под столом, но Галахад традиционно сидит по правую руку от Артура. А день так хорошо начинался. Опустившись на стул, Галахад поднимает глаза на Мерлина, стоящего напротив него подле экрана. Его лицо нечитаемое — можно даже подумать, что Мерлину глубоко насрать. Однако планшет в его руках едва ли не визжит скрежетом на всю столовую. Эггзи только сейчас замечает Рокси, сидящую напротив и прожигающую его насквозь своим обеспокоенным взглядом.       — Вы отлично справились с заданием, Галахад. — Этот голос снова режет сознание Анвина на части.       — Да, — Эггзи, не моргая и не отводя взгляд, смотрит на девушку, — Мерлин, я уже оправил вам отчёт.       — Оперативно, — отзывается координатор.       — Долгий перелёт. — Парень пожимает плечами.       — Отлично. Ланселот, насколько я знаю, у вас возникли проблемы.       Галахад с трудом выдыхает, когда внимание нового Артура переходит с него на девушку напротив. Парень не слышит продолжающийся разговор, потому что сознание его предательски покидает. Оно возвращается к тому дню. Память крутит по кругу это воспоминание. Снова и снова. Эггзи провёл кучу ночей, размышляя о том, мог ли он спастись. Но каждый новый день без известий от выжившего Гарри делал эти размышления бессмысленными. Но вот — он здесь. Живой и почти невредимый. И всё такой же невероятно ослепительный. Его внешний вид немногим отличается от того, каким он ушёл от него в тот день. Лишь тёмный рубец, начинающийся на несколько сантиметров выше левой брови и скрывающийся под волосами, привлекает к себе внимание. Да уж, воскреснуть из мёртвых — это что-то, что как раз в духе Гарри «по выходным хожу по воде» Харта.       — Что вы об этом думаете, Галахад? — Выдернутый из собственных мыслей агент растерянно моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на стёклах очков. Всё ещё разбирается не совсем удачное задание Ланселота. Эггзи успел посмотреть данные в самолёте. Юноша переводит взгляд на Артура, наконец встречаясь с ним глазами. Гарри изучающе разглядывает юношу, словно видит того впервые. Наверное, так и есть. Он впервые видит агента Галахада. Эггзи cобирает всё своё самообладание в кулак, чтобы не выдать ни единой эмоции.       — Думаю, что разведка крупно облажалась. Если бы карты этой местности были более детализированными, то такого бы не произошло. А если бы на месте Ланселота был бы другой агент, то мы бы сегодня с вами пили коньяк, — уверено рапортует Эггзи, краем глаза замечая согласный кивок Мерлина.       — Я передам работникам разведки ваше замечание. — О, эта знакомая мимолётная полуулыбка.       — Передайте им лучше по подзатыльнику от меня, сэр. И скажите, что в следующий раз я им бошки пооткручиваю голыми руками. Я это умею, спросите Мерлина.       — Лично наблюдал, — с тенью веселья отвечает координатор, коротко кивнув.       — Не забудьте вкрутить обратно и сделать вид, что так и было, — серьёзно произносит Артур.       — Так точно, — по-военному сухо отзывается Эггзи.       — Полагаю, с этим вопросом пока можно закончить, а Ланселота отпустить в медицинский отсек.       — Я в порядке, — храбро отзывается девушка, но тут же натыкается на суровый взгляд Мерлина. — Поняла, — тяжело выдохнув, произносит Рокси и встаёт из-за стола. Девушка покидает столовую, преследуемая тремя парами глаз, изо всех сил стараясь не хромать. Тщетно.       — В порядке она, — хмыкает под нос Галахад. — Если ты решишь отправить меня, Мерлин, то я с удовольствием научу эту паскуду, как обращаться с дамами.       — Подозреваю, он не переживёт этого урока хороших манер.       — Конечно, нет, — презрительно фыркает Эггзи.       — Ну и замечательно. — Мерлин что-то помечает на планшете.       Гарри ревностно отмечает, что эти двое отлично спелись. Координатор спокойно принимает все несдержанности Галахада в эмоциях, который, в свою очередь, безропотно потакает излишнему педантизму Мерлина. На деле получается слаженно работающий тандем.       Как только Артур объявляет, что собрание окончено, Галахад подрывается с места, желая как можно скорее покинуть комнату, не в силах более сдерживать рвущиеся наружу эмоции.       — Прошу простить меня, джентльмены, — голос Анвина вежливо бесстрастный, как и его выражение лица, — но мне необходимо сдать оборудование, пока я что-нибудь не потерял и не лишился из-за этого головы. — Эггзи замечает едва дёрнувшийся уголок губ Мерлина только потому, что смотрит на него в упор.       — Не мог бы ты задержаться, чтобы... — Голос с того света звучит в ушах.       — Не мог бы. — Эггзи совсем не по-джентельменски обрывает фразу Гарри и задвигает стул, ставя точку в разговоре.       — Эггзи, — приподняв очки, Харт устало чешет переносицу, — ты ведёшь себя как мальчишка. — Галахад, до селе стремительно идущий на выход из столовой, встаёт как вкопанный. Натянув вежливую полуулыбку, Эггзи оборачивается к Мерлину:       — Мерлин, сэр, не могли бы вы быть столь любезны поставить в известность нашего глубоко уважаемого новоиспечённого Артура, что «мальчишка», как он выразился, погиб в день V. — Его голос обжигает холодом. — Чего, кстати, нельзя сказать о достопочтеннейшем мистере Харте. — Он выплёвывает имя своего наставника. — И впредь попросите его оказывать мне должное уважение: я ведь как-никак мир спас, пока он прикидывался мёртвым, — и обращаться ко мне либо «мистер Анвин», либо использовать моё кодовое имя. Спасибо. — Так и не взглянув на Гарри, Эггзи покидает столовую, сопровождаемый воображаемыми овациями в голове Мерлина.       — Я ожидал несколько другой реакции. Даже предупредил нашего травматолога, что могу заявиться сегодня со сломанной челюстью. — Гарри переводит недовольный взгляд с двери на координатора: — Что ты с ним сделал?       — Лучше спроси, что ты́ с ним сделал. — Взгляд Артура превращается из просто недовольного в сердитый. — Он уже далеко не тот мальчик, которого ты́ оставил одного в своём доме, пообещав вернуться и уладить всё. Он стал тем, кем ты́ хотел его видеть. Я ему никогда этого не скажу, но если вспомнить всех вас в его возрасте, то он окажется на голову выше.       — Это было видно с самого начала. — Гарри откинулся на спинку кресла. — И, видимо, теперь я потерял его.       — Я тебя предупреждал.       — Ни слова, Мерлин. — Харт зажмуривается словно от резкого приступа мигрени.       — Как вам будет угодно, сэр. — Координатор почти беззвучно покидает столовую.       Гарри заслужил то, что получил сегодня. И Мерлин даже не собирался подсластить ему эту пилюлю. Координатор возвращается в свой кабинет. Срочные дела на сегодня отсутствуют, поэтому он отбрасывает очки и слегка надавливает на виски, пытаясь усмирить зарождающуюся головную боль.       — Вы всё знаете, Мерлин, — мужчине не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто сидит в углу комнаты, — только редко что-то рассказываете.       — Эггзи, это была не моя идея.       — Ни на секунду не сомневался в тебе. Ты бы так со мной не поступил. — Анвин даже не пытается скрыть из голоса горечь.       — Он видел в этом свои причины.       — О да, я, блядь, на все сто уверен в этом! Это же хренов Гарри Харт! Там по-любому какая-то неебически серьёзная причина кроется. — На слове «серьёзная» Эггзи делает жест, обозначающий кавычки.       — Ты хорошо его знаешь.

***

      Мерлин понял, что грядёт что-то серьёзное, когда получил анонимное сообщение с координатами по секретному, закодированному каналу, существовавшему на случай непредвиденных ситуаций и известному только агентам Кingsman. Поняв, что координаты ведут в госпиталь в пригороде Лондона, Мерлин решил сам встретиться с автором сообщения, не привлекая агентов. Каково же было его удивление, когда в одной из палат он обнаруживает мёртвого уже как восемь месяцев Гарри Харта за книгой и чашкой чая.       — Блядство, Гарри! Чтоб тебя! — не сдерживает эмоций Мерлин. Харт отрывает взгляд от пожелтевших от времени страниц и поднимает его на вошедшего.       — И я тебя рад видеть. — Голос мужчины хриплый и слабый, словно он очень давно не говорил.       Координатор окидывает восставшего из мёртвых агента. Его тело закутано в халат, но и так заметно, как сильно тот похудел. Некогда изящные руки теперь напоминают просто кости, обтянутые серой, сухой кожей. Лицо превратилось в набор острых углов и резких впадин. И как вишенка на торте — обритая левая половина головы. На лысой части приклеена широкая повязка.       — Решил сменить причёску? — Мерлин складывает руки на груди. Гарри не составляет труда прочитать в этом жесте враждебность.       — Не то, чтобы это была моя идея. — Харт заходится в кашле. Мерлин едва сдерживает себя, чтобы не броситься на помощь. — Я пришёл в себя не так давно. — Голос бывшего Галахад хрустит, будто сухие ветки. — Когда смог более-менее пользоваться руками, сразу же отправил тебе сообщение. — Координатор замечает, что руки Гарри и правда трясутся.       — Что с руками? — Вопрос вылетает быстрее, чем Мерлин успел подумать, стоит ли задавать его.       — Они так много ковырялись в моей голове, — Харт морщится, — что, как они мне объяснили, старые пути для мозговых импульсов оказались разрушены, а новые ещё не успели появиться. И теперь мне надо заново учиться пользоваться собственным телом. Эта херня не только с руками, Мерлин.       — Это...       — Полный пиздец, — тяжело выдыхает Гарри.       — Похоже на то, — кивнув, координатор поджимает губы, — что доктора говорят?       — Реабилитация и физиотерапия теперь мои закадычные друзья. Они и не таких безнадёжных на ноги ставили. — Мужчина сипло усмехается. — Мерлин, я бы хотел тебя попросить, чтобы то, что ты увидел в этой палате, осталось только между нами.       — Только между нами?       — Только, — твёрдо произносит бывший Галахад.       — Скажи ему, что ты жив, — с тихой ноткой мольбы произносит Мерлин.       — Нет, — в голосе Гарри слышится железная уверенность в своих словах, — пока нет. Он не должен видеть меня таким.       — Его преданности тебе плевать, как ты выглядишь.       — Его преданность мне рано или поздно сыграет с ним злую шутку.       — Она уже с ним это сделала. Он теперь «Галахад». — Мерлин вычурно выделяет интонацией это чёртово кодовое имя. — Он живёт в доме «Галахада». Он одевается как «Галахад». Он говорит как «Галахад». Он убивает как «Галахад». — Слова обращаются пощёчиной для Харта.       — Боюсь, что этот вопрос закрыт. — Гарри снова утыкается в книжку, уходя от разговора.       — Ты чудовищен в своей незыблемой идеальности, Харт. Это убьёт либо тебя, либо его. И я не хочу быть свидетелем ни того, ни другого. — Мерлин разворачивается на каблуках и направляется к выходу.       — Надеюсь, вы предоставите мне доступ к системе?       — А серебряную ложечку вам в жопе не поправить? — Ещё одна пощёчина от Мерлина. Он не пытается уколоть Гарри за снобизм. Он сказал эту фразу, чтобы напомнить о том, кто её сказал Харту впервые. — Он видел тогда трансляцию с твоих очков. Собственными глазами, Гарри. И даже спустя время это его не отпускает. Увиденное держит его так сильно, что, когда ты наконец соизволишь появиться в его жизни снова, ты не узнаешь его. Ты ещё сможешь всё исправить. Не смей быть с ним таким дерьмом!       — Дверь прямо за вами, Мерлин.

***

      — Мерлин, я в жопе!       — Сильно глубоко? — Мерлин не спрашивает напрямую, но Эггзи понимает, о чём он.       — Очень сильно, — выдыхает он, откинувшись на спинку кресла.       — Это плохо.       За то малое время, что Эггзи провёл с Гарри, каким-то непостижимым образом он увяз в этом мужчине по уши. Его одобрение было просто необходимым. Юноша чувствовал, что обязан вывернуться наизнанку, если потребуется, чтобы наставник им гордился, чтобы не подвести, чтобы оправдать надежды. В чём, кстати, Анвин с фееричным успехом облажался. Но даже смерть Харта не спасла парня от странного наваждения. Каждый поступок сопровождался мысленными дебатами. Одобрил бы это Гарри? Что бы он сделал? Эти разговоры с самим собой упорно сводили с ума. А теперь этот хрен в дорогом костюмчике снова здесь. И теперь для Эггзи всё станет ещё сложнее.       — Мерлин, отправь меня куда-нибудь на пару лет, умоляю.       — Прости, Эггзи, сейчас затишье. — Парень понимающе кивает. — Но, если бы была такая возможность, я бы сделал всё, даже вопреки тому, что он со стопроцентной вероятностью за это снимет с меня кожу, припевая «Боже, храни Королеву».       — Мерлин, — юноша неуверенно зовёт, и мужчина вопросительно выгибает бровь, — мы ведь друзья?       — Я весьма уязвлён твоим сомнением.       — Значит, мы можем пойти в ближайший бар и накидаться там в слюни?       — Уже начал думать, что не предложишь.

***

      В первый рабочий день в новой должности Гарри делает то же самое, что и делал всегда: остаётся допоздна, по уши зарытый в бумаги. Работа — всё, что есть у этого одинокого мужчины. И идиотское чучело любимой собаки в туалете.       За окном давным-давно стемнело, когда Харт наконец оказывается у порога собственного дома. Окна не горят светом, и Гарри не понимает: радоваться этому или беспокоиться о том, где сейчас этот несносный мальчишка. Дверь без проблем открывается старым ключом. Включив свет, Артур с опаской осматривает первый этаж. Мужчине не нужно много времени, чтобы заметить, что юноша не позволил себе вольности уничтожить изысканность этого дома, изменив его под себя. Однако очевидно, что тот жил здесь на постоянной основе. Холодильник хоть и не забит, но все продукты в нём свежие. На дверце даже висит коротенький список. Вся посуда вымыта; серебро и бокалы начищены. Полы такие чистые, что с них можно есть. А ведь Эггзи не мог знать, что встретится сегодня с Хартом и тот заявится домой. Значит, такой порядок здесь каждый день. Гарри хмурится, глядя на безупречно блестящие перила лестницы. Что-то во всём этом неправильно.       Хозяин дома возвращается на кухню и в характерной ему ленивой манере делает себе чашку чая. Мир вернулся на круги своя. Словно не было всего этого больничного кошмара. Харт снова дома, снова с чашкой «Эрл Грей» в руках и всё так же один. В раздумья мужчины врывается дверной звонок. Каждая мышца в теле мгновенно напрягается, а руки инстинктивно тянутся к пистолету в плечевой кобуре. Агент беззвучно подкрадывается к двери. Однако на его пороге стоит не кто иной, как Галахад. На нём нет привычных для агента очков и галстука, а на рубашке расстёгнуты три верхние пуговицы. Руки вальяжно покоятся в карманах, плечи расслаблены, а голова опущена.       — Зачем ты терзаешь звонок, если у тебя есть ключи?       — Это больше не мой дом, чтобы врываться, когда мне заблагорассудится. — Эггзи теперь сомневается, было ли это место его домом хоть когда-то. Он отрывает пустой взгляд от носков своих идеально начищенных оскфордов. — Могу ли я забрать свои вещи, сэр? Уверяю вас, это не отнимет слишком много вашего времени.       Гарри чувствует запах алкоголя, но молча отступает, впуская парня внутрь. Тот разувается, по привычке надевает домашнюю обувь и быстро поднимается по лестнице, снимая по дороге пиджак, который в итоге небрежно бросает на кровать гостевой спальни, чтобы тот не мешал в поспешных сборах. Вещей здесь немного. В основном — одежда. Да и той не так много, потому что добрая половина всего гардероба Эггзи живёт в его кабинете в штабе Кingsman. В глубинах шкафа парень находит сумку, с которой он переехал в этот дом. Галахад усмехается себе под нос. Как символично. Первым делом парень идёт в ванную комнату, забирает всё оттуда и небрежно скидывает в сумку.       — Ты нанял домработницу? — Гарри появляется в дверном проёме гостевой спальни. Парень вопросительно выгибает бровь. — В доме идеальный порядок, — тоном взрослого, говорящего с маленьким ребёнком, поясняет мужчина.       — Я бы никогда не пустил чужих в этот дом. — Слова оседают тяжёлым грузом на плечах Харта.       — Эггзи, — мужчина медленным движением, выдающим неуверенность, поправляет очки, — я считаю, что стоит объяснить тебе причины...       — В этом нет необходимости, сэр. — Галахад снова проворачивает трюк с затыканием Артура.       — Невежливо перебивать, молодой человек.       — Невежливо не сообщать мне, что ты жив. — Парень поднимает вымученный, уставший взгляд. Этот взгляд выливает на Гарри ушат боли, которую копил Эггзи два года, пряча её от посторонних глаз. Харт даже не сразу находит, что ответить.       — Не вижу никаких особенных причин, по которым я был обязан сообщить тебе сей факт.       — Не видишь? — Эггзи отрывается от сбора вещей и подходит к Харту вплотную, бесцеремонно нарушая его личное пространство. Мужчину обдаёт волной тепла, источаемого юным телом, но тот никак не реагирует на выпад юноши.       — Нет. — Гарри отмечает, что его протеже теперь пользуется парфюмом. Причём весьма и весьма приятным.       — Тогда ты слепой мудак, Гарри. — Анвин горько усмехается и снова натягивает маску саркастичного джентльмена. — О. Простите. Я забыл добавить «сэр». — Парень нарочито тянет последнее слово и неудовлетворительно качает головой. — Манеры до сих пор ни к чёрту. Мой учитель куда-то делся. Надо будет за диваном поискать.       — Эггзи, — произносит Гарри, чувствуя, как этот разговор вытягивает из него все силы.       — Сэр, разве Мерлин не передал вам мою просьбу? — В ответ Харт лишь смеряет парня суровым взглядом.       — Мистер Анвин, не могли бы вы поторопиться? — Артур выпрямляется в жёсткую струну и складывает руки на груди.       — С превеликим удовольствием, мистер Харт. — Эггзи отвешивает короткий поклон и возвращается к шкафу, чтобы кое-как затолкать вещи.       Гарри решает ретироваться и спускается вниз. Самое время выпить. Бокал для виски он находит на привычном месте. Любимый виски также стоит нетронутым в баре в гостиной. Харт без раздумий наливает добрых полстакана и делает желанный глоток. Запрокинув голову, мужчина наслаждается тем, как тепло, волнами, медленно разливается по телу, пока стакан полностью не опустел. Гарри возвращается на второй этаж, игнорируя звуки в гостевой спальне, и сразу же идёт к кабинету — его любимому месту в этом доме. Харт проворачивает отполированную временем ручку, но дверь не поддаётся.       — Почему мой кабинет закрыт на замок? Что ты с ним сотворил? — Свирепый Харт тут же появляется в дверях.       — С ним всё точно так же, как и два года назад. — Эггзи распрямляется. — А закрыл, чтобы не ходить туда. Там… — Парень запинается. — Там плохо. — Харт видит широкое движение плеч, означающее глубокий вдох. — Твоя спальня тоже закрыта. Ключи висят в прихожей на крючке. — Анвин возвращается к шкафу, достаёт костюм, убранный в чехол, и вешает на дверцу, чтобы не забыть. Эггзи с досадой замечает, что костюм придётся нести в руках, чтобы не измять дорогую ткань.       — Думал, ты займёшь мою кровать. — Гарри опирается плечом о дверной косяк, сам не понимая, почему продолжает это разговор.       — Эта и есть твоя. — Эггзи кивает в сторону кровати, на которой он провёл множество ночей. — Это ведь твой дом.       — Я не об этой.       — В той спальне слишком много тебя. В ней даже дышать, не думая о тебе, невозможно. Не думаю, что смог бы там уснуть.       — Почему?       — Сэр, боюсь, разговоры отвлекают меня от сборов. — Эггзи поворачивается спиной к дверному проёму и продолжает свой вандализм над филигранно выглаженными рубашками.       Гарри чувствует, что парень окончательно закрылся от него, и ему ничего не остаётся, как покинуть комнату. Устало волоча ноги, мужчина спускается на первый этаж, снимает связку ключей с крючка в прихожей и снова возвращается на второй этаж. Дверь кабинета отпирается первой. Здесь всё действительно не изменилось. Только всю роскошь этой комнаты покрывает толстым слоем пыль. И затхлый воздух заполнил всё воздушное пространство. Гарри с досадой отмечает, что, чтобы снова навести стерильную чистоту и лоск, придётся убить целый день. Харт прикрывает дверь кабинета и направляется к спальне. Рука предательски дрожит, и ключ звонко проходится по металлу, не с первого раза попадая в замочную скважину. В спальне хозяина ждёт точно такая же картина, как и в кабинете, и потенциальная уборка растягивается уже минимум на два долгих дня.       Пальцы всё ещё подрагивают. Понимая, что это банальное переутомление, мужчина присаживается на край кровати и пару раз сжимает и разжимает кисть, пытаясь взять судорогу под контроль. Но, когда она не поддаётся, Гарри просто устало утыкается лицом в холодные, дрожащие ладони. В последнее время тот слишком мало спит и слишком много работает. Такова уж нелёгкая ноша Артура. Но лучше она, чем тщетное бытие инвалида, которое светит Гарри, если он чем-нибудь себя не займёт.       — Где-то очень, очень глубоко внутри себя, под толстым слоем злости и обиды, я рад, что ты жив. — Гарри краем сознания отмечает, как бесшумно научился двигаться его юный агент.       — Полагаю, говорить, что ты можешь остаться, не имеет смысла? — тихо говорит Гарри, оторвав лицо от собственных рук.       — Не имеет, — коротко отрезает Галахад, стоящий на пороге спальни Артура. — Почти закончил с вещами. Если я что-то оставил, можешь смело это выбрасывать.       — Я могу просто вернуть тебе вещи. Зачем их выкидывать?       — Затем же, зачем ты выкинул меня из своей жизни, — резко бросает парень, не сдерживая эмоций. — Не поверю, что Мерлин ничего не сказал тебе обо мне. А значит, ты намеренно оставил жить меня в аду.       — Я не нуждался в твоей помощи. — Гарри сильно сжимает руки в кулаки, чтобы не выдать дрожь. Но Эггзи заметил её, ещё когда мужчина не знал о его присутствии рядом.       — Я бы не стал насильно кормить тебя с ложечки и подтирать тебе задницу, если бы ты был против. Я мог бы просто быть рядом, Гарри. — Невероятное усилие требовалось Эггзи, чтобы произнести это имя.       — Твоё присутствие ничего бы не изменило, — резко повышает голос Гарри, пытаясь скрыть ложь.       — Ничего?       — Абсолютно ничего, мистер Анвин. — Второй раз солгать не составляет труда.       — Я вас понял, мистер Харт. — Парень вздёргивает подбородок и расправляет плечи.       Уткнувшись взглядом в пустоту, Эггзи стоит как вкопанный, пока слова Гарри медленно сжигают его изнутри, пока его собственное сердце не превратилось в пепелище, пока внутри не стало «абсолютно ничего». Гарри понимает, что натворил, когда встречается взглядом с безжизненным человеком, который когда-то был его мальчиком. Когда Харт раскрывает рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, Эггзи дёргается от него как от чумного и исчезает из дверного проёма, так и не переступив порог. Однако он возвращается уже через пару мгновений. С армейским ножом. Гарри уверен, что парень ему не навредит. Однако он ошибается. Галахад собирается нанести Артуру глубочайшие раны. Скептически взглянув на порог, парень впервые заходит в спальню своего наставника. Он ни разу не был здесь, даже когда тот был жив.       Эггзи небрежно бросает нож на простыни; правую ногу устраивает между ног Харта, а левым коленом опирается о кровать, почти касаясь внутренней стороной правого бедра мужчины. Он сильно сжимает челюсти, глядя на Гарри сверху вниз, и начинает аккуратно закатывать левый рукав рубашки. Уверенным движением правая ладонь снова обхватывает рукоять ножа, а левая — опускается на бедро мужчины в неприличной близости к паху. Но лицо Артура по-прежнему невозмутимо. Эггзи заносит нож — лезвие с лёгкостью разрезает его кожу на предплечье, на пару сантиметров ниже сгиба локтя. Горячая кровь быстро стекает вниз по руке, пропитывает плотную ткань брюк под ней и вскоре достигает идеально белых простыней идеального Харта. Боль заполняет собой пустоту, отрезвляет разум, приносит облегчение. Галахад ковыряет мышцу предплечья кончиком ножа, что вызывает ещё больший поток крови. Через несколько секунду он достаёт из предплечья серебристую капсулу — отслеживающий датчик, который вживляется каждому агенту при поступлении на службу. Парень сжимает датчик в левой ладони, которая целиком окрасилась в ослепительный красный, а затем грубо хватает запястье Гарри и вкладывает устройство ему в ладонь, пачкая кровью теперь и его руки.       — На память. Обо мне. — Эггзи, не выпустив ножа из правой руки, проходится по пересохшим губам тыльной стороной свободной ладони. Его губы покрываются мокрыми, тёмными пятнами и растягиваются в хищной улыбке.       Парень порывисто прижимается к губам своего наставника, крепко схватив алой ладонью его за горло и не давая отстраниться. У поцелуя резкий металлический привкус. Эггзи с присущей ему бесцеремонностью хозяйничает во рту мужчины, и ему абсолютно насрать, что об этом думает Гарри. Анвин целует Харта только для себя самого. На самом деле юный Галахад бы с превеликим удовольствием отодрал Харта в его же собственной постели, пока тот не забудет собственного имени, но парень решил не доставлять ему такой радости. Достаточно будет, если с мистера Совершенство сползёт наконец маска невозмутимости. Резко начавшийся поцелуй заканчивается нежными, едва уловимыми движениями губ. Насладившись коротким моментом того, что теперь будет для него недостижимо, Анвин отстраняется и шепчет в истерзанные им губы:       — Пошёл ты нахер, Гарри Харт. — Ладонь соскальзывает с шеи мужчины, оставляя после себя широкий, яркий след и пропитавшийся кровью накрахмаленный воротник ослепительно белой рубашки. Эггзи заклеймил его собственной болью.       Галахад уверенно распрямляется. Нож падает на вторую половину кровати и оставляет вокруг себя новое пятно и россыпь мелких капель. Картина совершенно крышесносная. Как и вид самого Харта, смотрящего на своего подопечного совершенно безумными глазами. Если Анвин исчезнет, то Гарри вполне смогут обвинить в его убийстве, и улик будет более чем достаточно. Эггзи изрядно веселит эта мысль. Как и мысль о том, чтобы потереться о мужчину вставшим членом. Но это будет слишком вульгарно для джентльмена.       Не желая более затягивать своё весьма эффектное прощание, парень покидает спальню наставника и возвращается в ту, что была его множество ночей. Из спальни Гарри в гостевую теперь ведёт кровавый след. Видимо, Эггзи решил оставить максимальное количество следов своего присутствия в этом доме и доставить тем самым его хозяину максимум проблем. Галахад рывком снимает кольцо с мизинца правой руки и кладёт на прикроватный столик. К перстню присоединяются очки и кобура с пистолетом. Затем на застеленную кровать к пиджаку падают рубашка и брюки. В собранной сумке нашлись любимые джинсы, футболка, чёрная толстовка без молнии и белые кроссовки. Левый рукав приходится закатать, чтобы ткань не присохла к ране. Эггзи бросает короткий, прощальный взгляд на вещи, делавшие его рыцарем Кingsman, и, закинув на плечо сумку, покидает эту спальню навсегда. Не взглянув в сторону комнаты хозяина этого дома, парень бросается вниз по лестнице и с громким хлопком входной двери покидает этот дом, этого человека, эту успевшую ему полюбиться жизнь.