Fuck you, Harry Hart

      Тяжелый хлопок входной двери ознаменует начало холодной войны.       — Думаю, дорогу показывать не надо, — Гарри моментально ретируется, планируя напиться в своём кабинете в гордом одиночестве.       — Не добро пожаловать, — бубнит себе под нос Эггзи.       Юноша поднимается на второй этаж и вальяжно толкает ногой дверь в гостевую спальню. Увиденное в этой комнате заставляет его замереть на месте. Эггзи отчетливо помнит тот день. Каждое движение или слово - все въелось на подкорку так, что не стереть. Поэтому он совершенно точно может сказать, что в этой комнате все осталось на прежних местах: на кровати лежит костюм, на тумбочке его очки, перстень и кобура с пистолетом, а на дверце шкафа висит еще один запечатанный в чехол костюм. Анвин отгоняет от себя любые мысли, объясняя это тем, что Харту, наверно было просто лень убираться здесь. Эггзи забирает только очки и выходит из спальни.       — Мерлин, — ответ от координатора юноша получает, когда заходит на кухню.       — Галахад, — почти даже радостно произносит Мерлин.       — Он самый. Как видишь, я нашёл старые очки, — Анвин открывает холодильник и встречается с пустыми полками, — Похоже наш мессия питается святым духом и энергией солнца.       — Еду пришлю завтра вместе с одеждой.       — Никакой сраной овсянки! Меня и так ждёт невесёлая жизнь в этом доме, не хочу страдать и в гастрономическом плане. Хочу хлопья. И другую плебейскую еду.       — Уже представляю, какую нотацию он тебе прочитает.       — А мне насрать, — Эггзи хлопает дверцей холодильника. От резкого движения мгновенно начали резонировать болью побитые рёбра.       — Так и запишу.       — Еще запиши, что мне нужен новый компьютер — мой остался дома. Как и зубная щетка.       — Это всё?       — Возможно, его Величеству что-то нужно.       — Говорить с ним особого желания нет, а скотч я и так пришлю.       — Мерлин, ты волшебник! Я не смогу терпеть его занудства на трезвую голову.       — Особо не увлекайтесь, Галахад. Это всё-таки работа.       — Так точно.       — Свяжемся завтра.       — Рокси привет.       — Ага, обязательно.       Эггзи улыбается и отключается, а дом погружается в гнетущую тишину, которая стала такой привычной для этих стен. В гостиной Галахад наливает себе полстакана скотча и идёт с ним в спальню. В темноте второго этажа единственным источником света служит тонкая полоска под закрытой дверью кабинета хозяина дома. Сверля взглядом блестящую ручку двери, Эггзи делает большой глоток скотча и сворачивает в гостевую спальню. Там он тратит пару минут на то, чтобы убрать разбросанные вещи, снять те, что на нём, допить оставшийся скотч и буквально вырубиться, едва коснувшись головой подушки.

***

      Утро начинается с тихого пиликанья очков.       — Мерлин, — не успев даже разлепить глаза, Эггзи криво надевает очки.       — Доставка прибудет через десять минут.       — Угу.       — О, доброе утро, солнышко, прости, что разбудил в такую рань. Сейчас же только полдень! О чём я думал? — Мерлин разыгрывает целое театральное представление.       — У меня вчера был тяжелый день. Мне нужен отдых, — Анвин морщится, когда переворачивается на бок, потому что боль в рёбрах всё ещё едва на гране выносимой.       — От тебя требуется оторваться всего на пару минут.       — Да-да, — Эггзи слабо отмахивается, словно от мухи, — Ты же оформил доставку где-то на стороне? Не светил в системе?       — Ваш вопрос унизителен, Галахад.       — Прости, просто перестраховываюсь.       — Будьте уверены, сэр, всё сделано в лучшем виде.       — Не злись, меня вчера по голове пару раз ударили, я еще не пришёл в себя.       — Извинения приняты. Созвонимся позже.       Доставка приходит ровно через десять минут. Эггзи методично раскладывает продукты. Мерлин позаботился о моральном здоровье своего подопечного: бумажные пакеты полны человеческой еды. А в других пакетах полно человеческой одежды. Эггзи с неподдельной радостью переодевается в мягкие джинсы и черную футболку с «V»-образным вырезом, повесив очки на её горло и не забыв про кобуру с пистолетом. Когда юноша вновь спускается на кухню, в столовой уже восседает словно на троне сэр Артур со свежей газетой и утренним чаем. Корону, по всей видимости, где-то чистит придворный чернокожий раб.       Все дружно делают вид, что не замечают друг друга. Эггзи насыпает себе миску сладких хлопьев, заливает их молоком и остаётся есть их прямо на кухне, стоя, оперевшись локтями о столешницу.       Гарри появляется на кухне, когда миска с хлопьями почти опустела. Эггзи совершенно вульгарно скребёт ложкой по дну миски, собирая остатки завтрака. Харт с усилием воли игнорирует оскорбляющее нормы этикета поведение сорванца, моет чайную пару и ставит её в симпатичный винтажный буфет. Едва переступив порог между кухней и коридором, Гарри улавливает абсолютно еретические для его нежного слуха звуки. Резко развернувшись на каблуках, мужчина застает засранца за питьем молока прямо из миски.       — Разве тебя не ждут в другом месте? — Гарри прочищает горло.       — Что, прости? - Анвин упирается пустым взглядом в Харта.       — Вчерашний разговор. У тебя там любовь вроде.       — Вот оно что, — Эггзи грустно смеется, — Кажется, в Вас говорит ревность, сэр Артур?       — Мне абсолютно плевать, кто спит в твоей постели.       — О, захлопнись, - юноша разочарованно качает головой,— Дома меня ждет сестра. А из-за тебя я нарушаю своё обещание сходить с ней в парк аттракционов сегодня.       — И откуда у пятилетнего ребёнка телефон?       — Она потребовала телефон на прошлое Рождество, чтобы звонить, когда меня долго не бывает дома, что было достаточно часто до недавнего времени. А она такая прелесть, что я абсолютно не умею говорить ей «нет» и даю ей вить из себя веревки.       Гарри многозначительно поджимает губы и разворачивается, видимо, снова планируя запереться в своей башне.       — Знаешь, это всё овсянка, — Анвин звонко кидает ложку в миску.       — К чему Вы это, мистер Анвин?       — Ты такой зануда именно из-за овсянки. Мы то, что мы едим, а когда постоянно ешь мерзость… Ну ты понял.       — Очень интересная теория, — по-хартовски достойно принимается колкость.       — Гениальное оправдание идиотского поведения, — Эггзи довольно усмехается.       Набрав в грудь немного воздуха, чтобы парировать несомненно едким комментарием, Гарри колеблется пару секунд и всё-таки уходит. С момента возвращения Харта из мёртвых всё их общение свелось к таким вот враждебными псевдодиалогам — они начинаются из ничего и кончаются ничем.

***

      Гарри снова начинает разговор, когда они пересекаются на кухне вечером. Харт закончил ужинать в столовой, а Эггзи уплетал шоколадное мороженое за стойкой и параллельно был занят чем-то в компьютере.       — Почему ты здесь? — Гарри облокачивается стену около выхода из кухни в коридор.       — Потому что какие-то сукины дети хотят тебя убить, а я этого не хочу, — юноша даже не перестает стучать по клавишам, чтобы ответить.       — Почему?       — М-м?       — Почему не хочешь? — стук клавиш обрывается.       — Серьезно, Гарри? — Эггзи с силой хлопает крышкой лэптопа, давя в себе жгучее желание треснуть Харта им по голове, — Серьезно, блядь!? — он подходит к мужчине на расстояние вытянутой руки, — Ты спрашиваешь меня, почему я не хочу, чтобы тебя грохнули?       — С момента моего возвращения я обходился с тобой не лучшим образом. Поэтому я спрашиваю, почему тебе всё ещё есть дело до меня?       — Какой же ты мудила! — Эггзи не выдерживает и с силой бьёт в стену рядом с лицом Гарри. Костяшки итак были уже разбиты, поэтому одного удара хватает, чтобы на стене остались четыре темных пятнышка от крови. Одного удара так же хватает, чтобы сбить спесь и продолжить разговор без повышенных тонов, но с максимальной дозой яда, — Достопочтенный Гарри Харт, скажите мне на милость, почему один человек целует другого?! Если ты хоть ненадолго перестанешь быть неебическим кретином и подумаешь об этом на досуге своей хитромудровыебанной задницей, то, возможно, ты найдешь ответ на свой абсолютно пизданутый вопрос! — Анвин отталкивается разбитой рукой от стены, чтобы сдвинуться с места, и, забрав компьютер, уходит из кухни. В тишине Гарри различает удаляющиеся грязные ругательства в свою честь.

***

      На следующий день, придя в себя, Гарри всё же признает, что перегнул палку со своей враждебностью. О чем, собственно, собирается заговорить, когда пересекается с юношей на кухне во время завтрака.       — Эггз… — Гарри не успевает даже имя целиком произнести.       — Твое мудацкое поведение уже порядком заебало меня. Будь добр, избавь меня от этого.       Эггзи ретируется из кухни, даже не подняв глаза на Гарри, оставив того стоять посреди кухни в полном недоумении.

***

      Следующий день проходит в абсолютном радиомолчании. Эггзи периодически связывается с Мерлином и Рокси. На самом деле c агентом Ланселотом он и вовсе болтает безумолку. Но с Гарри они друг друга не замечают, стараются даже не пересекаться. Эггзи чаще видится с мистером Пикулем, чем с его хозяином.       Анвин работает в режиме конференции с Мерлином и Ланселотом с вечера до глубокой ночи, поэтому сетовать на отсутсвие живого общения ему некогда. Когда координатор распускает агентов, у Галахада остаются силы и желание только на душ.       Эггзи заканчивает бриться в своей ванной, когда слышит пронзительный звон, раздавшийся на первом этаже. Юноша инстинктивно несется прочь из ванной, хватает Беррету из-под подушки и несётся через одну ступеньку вниз по лестнице. Он находит Гарри на кухне целым и невредимым. По крайней мере физически. Всё еще упакованный в костюм мужчина стоит, оперевшись ладонями на кухонную столешницу и опустив голову. Вокруг ног мужчины блестящей россыпью лежат осколки одного из хрустальных бокалов для виски.       — Гарри? — Эггзи мысленно рассчитывает траекторию, по которой мог бы добраться до мужчины, минуя осколки, потому что парень выбежал из ванной в одних шортах.       Мужчина не отвечает, и Анвин замечает подрагивание пальцев на правой руке. Картина складывается сама собой — руки снова не слушались Харта и выронили стакан. Он именно выронил его, а не разбил специально. Зная Гарри, он бы метнул его в стену или в тот миленький шкафчик с сервизом. Но осколки говорят о досадной оплошности, а не о всплеске эмоций.       Юноша кое-как пробирается к Харту сзади, отталкивая от себя на ходу куски хрусталя, и бросает пистолет на столешницу. Лицо Гарри искажено гримасой страдания. Ему дискомфортно в непослушном теле. Ему стыдно за то, что он не может совладать с ним. Что за идиот сказал, что смерть хуже этого? Челюсти сжимаются сильнее, а на висках проступают набухшие вены.       — Хватит, — Эггзи больше не в силах смотреть на саморазрушение мужчины и резким движением накрывает его дрожащую ладонь своей, плотно прижимая её к столешнице, чтобы та перестала резать разум Гарри своей навязчивой тряской. Анвин ниже Харта почти на голову, поэтому может лишь опустить голову, упереться лбом в основание шеи мужчины и стоять так, пока того не отпустит.       Спустя целую вечность пальцы Гарри оживают под ладонью и сплетаются с пальцами юноши. Эггзи не ищет в этом поступке двойных смыслов. Он просто готов подставить своё плечо в нужный момент и рад уже тому, что Харт не отталкивает это плечо. Этого достаточно. О чем-то большем он не смеет позволить себе даже мечтать. Он лишь стоически принимает то, что приготовила для него жизнь. Если жизнь подкидывает лимоны — делай лимонад. Поэтому это прикосновение разрывает первым Эггзи. Он недолго роется в ящиках, наливает воду и ставит перед Гарри стакан и кладет рядышком две таблетки.       — Выпей и чеши нахуй спать. Эта херня творится с тобой, когда ты сам себя доводишь до этого. Может стоит, блядь, задуматься, раз это так ранит твою трепетную душу? — Эггзи злится, потому что ему не все равно. Харт меланхолично оглядывает полураздетого Анвина с ног до головы, — Я жду, — Гарри демонстративно кладет в рот таблетки и осушает стакан, — Хороший мальчик. Теперь очки, — юноша протягивает раскрытую ладонь. Мужчина смеряет его недовольным взглядом, но парня этим не испугать. Гарри все же расстается с очками, нацепив на себя оскорбленную мину, — Узнаю, что ты не спишь, пожалеешь — блядь, запру тебя в спальне на неделю, клянусь.       — От двух таблеток снотворного я эту неделю просплю.       — Не проспишь. Я от них столько не спал, и ты не будешь. Хотя тебе бы от недели сна хуже не стало, — Эггзи тянет вежливую улыбочку, — Вольно, разойтись, — Гарри раскрывает рот, чтобы ответить что-то несомненно колкое, — Попизди мне тут еще! Выход там, — юноша широким жестом указывает на выход из кухни.       Мужчина с десяток секунд сверлит оппонента взглядом, но всё-таки покидает кухню, сопровождаемый хрустом осколков. Эггзи остается, чтобы убрать то, что осталось от дорогущего хрустального бокала.       Кажется, что-то меняется в эту ночь. Не кардинально, нет. Их общение - это всё ещё линейная комбинация псевдодиалогов, но они перестали носить враждебный характер.

***

      Эггзи по обыкновению расположился полулёжа на диване в гостиной с компьютером на коленях, вытянув ноги.       — Эггзи, — юношу дёргает, не потому что он не услышал, как со спины подошёл Гарри, а потому что не ожидал, что тот обратится к нему, — ты не занят?       — Нет, — Анвин снимает очки и оборачивается через плечо к Харту, — Что такое?       — Нужно снять швы.       — Я сам сниму. Не беспокойся, — холодно отказывается Эггзи и отворачивается, чтобы продолжить работу.       — Позволь мне.       — Тебе неожиданно захотелось помучать меня?       — Мне неожиданно захотелось помочь тебе, — жёстче, чем хотел, бросает Гарри.       Эггзи снова оборачивается, а на его лице читается «Что прости?». Или «Ты ебанулся?». Непонятно. Харт раньше с лёгкостью читал мальчишку и его мокрые, щенячьи глазки. Но сейчас перед ним сидит не мальчик, а мужчина, который научился виртуозно маскировать, что он думает и чувствует на самом деле.       — Настаивать не буду, — Гарри оставляет в соседнем кресле аптечку, которую всё это время держал в руках, и уходит, чтобы сделать себе очередную чашку чая и вновь запереться в кабинете.       Эггзи мысленно проклинает мироздание и задаётся вопросом, какого черта он теперь чувствует себя в чём-то виноватым. Юноша закрывает и откладывает компьютер. Подцепив за ручку аптечку, он идёт на кухню, где угрюмый Артур возится с маленьким, пузатым фарфоровым чайничком. Эггзи ставит аптечку прямо перед носом Гарри и садится на ближайший стул, сложив руки на коленях словно прилежный ученик на школьной скамье.       — Гарри, сними мне швы, пожалуйста, — Анвин интонационно выделяет просьбу.       Харт не отпускает едкого комментария, не смотрит с насмешкой на юношу, не уходит, прихватив с собой чайник, а молча берётся за аптечку. Его пальцы на нежной коже лица чувствуются горячими после контакта с чайником, что сильно контрастирует с холодом металлических инструментов.       За те несколько дней, проведённых в этом доме, Эггзи толком не обращал внимания на Гарри. Он впервые за долгое время смотрит на него вот так — просто, напрямую. На мужчине тонкий, кашемировый свитер с горлом черного цвета. Анвин представляет, какой он мягкий на ощупь. А ещё Гарри даже дома ходит в пуленепробиваемых брюках с идеальными, острыми стрелками. Эггзи слабо улыбается: это брюки от светло-серого костюма, который он так тихо обожал на нём. О, вы посмотрите на эти ноги! Нет, он обожает этот костюм до сих пор.       — Ты повзрослел, — по голосу Гарри тяжело определить, говорит ли он с гордостью или горечью.       — Да уж, — звучно усмехается юноша, — почти три года прошло как никак.       — Я говорю не о возрасте, Эггзи. Я говорю о том, каким человеком ты стал.       — И каким же?       — Таким, каким я даже не подозревал, что ты можешь стать, — наилучшей версией самого себя.       — Какая жалость, что мы уже не сможем поблагодарить за это Валентайна, потому что я его убил.       — И за что мы должны благодарить его?       — Как ни странно, за твою смерть.       — Пожалуй, я не буду присоединяться к благодарностям, — Гарри слабо улыбается, — Готово.       — Спасибо. Я бы точно дольше ковырялся.       — Как руки? — Харт дезинфицирует инструменты и убирает обратно в чемоданчик.       — Эмпирическим путем выяснил, что, если бить стены, они не заживают быстрее, — Гарри улыбается уголком губ, — Я гений, знаю.       — А рёбра?       — Я бы убил этих мудил более изощренным способом, если бы знал, что будет так больно, — Галахад кривится, когда простая расправка плеч отзывается болью.       — Хм-м, — Гарри хмурится, оглядывая аптечку, — Мажь этим почаще, — мужчина протягивает Эггзи алюминиевую тубу, — Через пару дней пройдёт.       — У тебя всё это время была мазь от ушибов, и ты мне её не дал? Я, блядь, вообще-то мучаюсь!       — Ты не просил, — Гарри делает ничего непонимающее, почти даже святое лицо.       — Гарри, ты… — Эггзи захлебывается собственным негодованием.       — Кто? — Харт не может удержаться от заговорщической полуулыбки.       — Язва души моей, я тебе клянусь, — красный от гнева Анвин вскакивает со стула.       — Как мило, а главное прозаично, — Гарри очаровательно улыбается.       — Иди в жопу, мудень! — кричит сорванец уже из коридора.       — Ну вот, всё скатилось в пресловутую банальность, — в свободном пространстве кухни резонирует бархатный смех Харта.       Эггзи сидит на прежнем месте и гневно стучит по клавишам лэптопа.       — Твой чай, — Гарри неожиданно появляется из-за спины и ставит фарфоровую чашку чая на блюдце на кофейный столик перед диваном.       — Я не просил, — Эггзи пялится на чашку, словно это розовый слон.       — А я сделал.       — Что-то с мазью всё было иначе, — невежливо язвит юноша.       — Это всё овсянка,— Гарри пожимает плечами и самодовольно улыбается, видя, как с лица Эггзи исчезает недовольная гримаса.       — Спасибо.       — Вот так бы сразу, — Харт разворачивается на каблуках, — Манеры, молодой человек, манеры, — и удаляется.

***

      Гарри появляется вновь только поздно вечером.       — Мартини не хочешь?       — Я злюсь.       — Почему?       — Потому что мои рёбра болят.       — Ну, этот факт вряд ли испортит мартини.       — Правильный мартини?       — Разумеется.       — Неси, — скупо кидает юноша, так и не взглянув на собеседника.       Спустя пару минут на кофейном столике появляется бокал мартини и звуки удаляющийся вверх по лестнице шагов.

***

      В этот вечер Гарри застает Эггзи спящим на гостином диване с книгой на груди. Харт с уверенностью может сказать, что ни разу не видел никого спящим на этом диване. Тяжело вздохнув, он поднимается в свою спальню и находит Богом забытый плед в шкафу, чтобы, вернувшись в гостиную, накрыть им юношу. Гарри долго сидит в кресле рядом, разглядывает расслабленное лицо, вслушивается в глубокое дыхание. Расстояния между креслом и диваном достаточно, чтобы провести пальцами по лбу и убрать упавшую челку, чтобы почувствовать под подушечками пальцев щетину взрослого мужчины и чтобы после этого остаться незамеченным.

***

      Вскоре Гарри заметил, что юноша каждый вечер засыпает на этом диване. О чем решил посетовать за завтраком, который на удивление был совместным. Не то, чтобы совместным он был специально, скорее они просто в одно и тоже время оказались за одним столом, однако на разных его концах.       — Эггзи, чем тебе не угодила кровать в гостевой спальне?       — М-м? — непонимающе поднимает брови юноша, даже не вытащив ложку изо рта.       — Ты который день спишь на диване в гостиной.       — Наверно, привычка, — плечи дёргаются в неуверенном движении.       — Привычка? — Гарри непонимающе вскидывает брови.       — Я много спал на этом диване, пока жил тут.       — Почему?       — Он маленький.       — Тем более не понимаю.       — Вокруг было слишком много пустого места. Когда спишь на диване, тяжело сетовать на его избыток. Так что мы с ним кореша. Не донимай нас.       В ответ Гарри лишь кивает и продолжает свой меланхоличный завтрак. Спустя десять тихих минут разговор возобновляет Эггзи.       — Мерлин организует доставку на завтра, так что, если тебе что-то нужно, черкани список и повесь его на холодильник.       — Хорошо, — Гарри разглядывает юношу на другом конце стола, — Знаешь, тебе стоит перестать есть только эти твои… Как это называется?       — Это называется «Не твоё дело, папочка», - весело огрызается Эггзи.       — Мистер Анвин!       — Я за него.       — Манеры.       — Гарри, ты, когда трахаешься, тоже стучишь и спрашиваешь разрешения войти? - юноша щурится и склоняет голову так, словно рассуждает об этом всерьез.       — Галахад, вам не кажется…       — Что я охуел? Возможно, — Эггзи натягивает гаденькую улыбку, — Но я как раз собирался уходить - мир сам себя не спасёт, — Анвин забирает миску и уходит в гостиную, пока его спину сверлит свирепым взглядом Харт.

***

      Гостиная превратилась в кабинет для Анвина. Как Эггзи не появляется на территории Гарри, ограниченной стенами его кабинета, так и Гарри не заявлялся лишний раз в гостиной. За всё время их заточения в этом доме Эггзи лишь единожды нарушает негласное правило и появляется на пороге кабинета, не забыв про вежливый стук.       — Да? — Гарри сидит нога на ногу в кресле в углу кабинета, читая какую-то папку с документами. В дверном проёме появляется анвиновская лохматая голова.       — Гарри, у тебя есть смазка? — сказать, что этот самый Гарри охуел, — это ничего не сказать.       — Мистер Анвин, позвольте поинтересоваться, а вам зачем? — сознание Харта пытается оправится от нокаута и прийти в себя.       — Пистолет чищу.       — Пистолет? — до Гарри не сразу доходит смысл слов.       — Ага. Решил немного руки занять. Так есть?       — М, да, — Гарри устало трет переносицу, пытаясь сконцентрировать мысли, — Возьми в столе. Верхний правый ящик.       — Спасибо, — Только после позволения Эггзи заходит в кабинет.       Когда Анвин выдвигает ящик, то буквально каменеет на месте. Помимо канцелярских принадлежностей на дне из стороны в сторону катается датчик слежения. Его собственный датчик слежения, вырезанный наживую и подаренный Харту в качестве сувенира. Эггзи мысленно отвешивает себе затрещину, чтобы очнуться как можно скорее.       — Спасибо, — Анвин зачем-то ещё раз благодарит Гарри и, забрав смазку, уходит.       Эггзи запирается в комнате, усевшись на пол прямо возле двери.       — Блядь! - юноша с размаху бьётся затылком о дверь, чтобы прогнать атакующие сознание мысли о том, что возможно пришло время откопать гроб.

***

      Поздно вечером Гарри после душа в одном полотенце заходит на кухню, где Эггзи пьет чай и читает книгу. Мужчина вальяжно дефилирует в сторону холодильника, абсолютно не заметив присутствия юноши.       — А вечер перестает быть томным, — усмехается юноша, делая вид, что всё ещё читает книгу, а не разглядывает рельеф мышц под светлой кожей на спине.       — Не могу уснуть, — Харт открывает холодильник, достает пакет молока. Анвин бросает весёлый взгляд на задницу, обтянутую бордовым мохровым полотенцем.       — И поэтому ты решил мешать спать мне… — Эггзи прячет улыбку в книге.       — Ты не спишь, — Артур отправляет стакан молока в микроволновку.       — Но это не значит, что я совсем не планирую.       — Могу и тебе погреть молока, — Гарри поворачивается к Эггзи, оперевшись поясницей о столешницу.       — У меня есть чай.       — В нём кофеин, ты в курсе? Он не поможет тебе уснуть.       — Зато он с ромашкой. Она меня успокоит и спасёт меня от влажных снов, — Харт не может увидеть лица юноши, потому что тот отгородился от мужчины книгой.       — Влажных снов?       — Не стройте из себя дурачка, Гарри Харт, — мужчина готов поклясться, что услышал улыбку на своём имени. Он готов поклясться, что хочет слышать это снова и снова.       — Я… - писк микроволновки перебивает Гарри, и ему приходиться достать тёплое молоко.       — Спокойной ночи, Гарри, — с каких пор Харту так нравится, как звучит его собственное имя, произносимое этим невыносимым юношей?       — Спокойной ночи, Эггзи, — Гарри уходит из кухни под едва слышимый смех юноши и косой взгляд зелёных глаз.

***

      Гарри наконец решается нарушить невидимые границы, разделяющие его собственный дом, спустя целых две недели со дня, когда Эггзи переступил порог его дома. Когда мужчина появляется на пороге гостиной, он застаёт юношу за просмотром какого-то фильма.       — Поделишься своим обожаемым диваном? — в ответ, не отрываясь от фильма, Эггзи молча приподнимается на локтях, — Благодарю.       Гарри занимает освободившееся место, но не успевает опомнится, как юноша снова растягивается на диване, уложив свою голову ему на колени. Мужчина удивлено разглядывает наглую, лохматую макушку, расположившуюся у него на левом бедре. Но Эггзи не придает случившемуся никакой огласки, а просто продолжает увлеченно смотреть фильм.       — О, пожалуйста-пожалуйста, — ядовито усмехается Гарри.       — Я могу убраться, если мешаю, — бесцветно отзывается юноша, всё же оставаясь неподвижным.       — Ты не мешаешь, — тон Харта максимально снисходительный.       — Да, ведь рядом есть пустое кресло, в которое ты мог усадить свою привередливую, лощеную задницу.       — Вы считаете мою задницу лощеной, мистер Анвин?       — Могу судить только на вид, — Гарри слегка расстраивается, когда не замечает характерную наглую ухмылочку на юном лице, которую так ожидал увидеть — он снова увлечен сюжетом кинофильма.       Гарри, по всей видимости, уже пропустил значительную часть фильма, поэтому не пытается уловить в нём какой-то смысл, а погружается с головой в газетные передовицы, так и не дочитанные утром. На несколько минут всё начинает казаться нормальным. Насколько это вообще возможно.       Когда у Эггзи в какой-то момент затекает шея и тот ерзает головой в попытках хоть немного размять мышцы, мужчина запускает руку ему в волосы, словно пытаясь дать понять парню, что тот отвлекает его от интереснейшей политической статьи. Анвин моментально замирает и напрягается всем телом, что естественно замечает Харт.       — Расслабься, — пальцы в волосах оживают и начинают мерно перебирать пряди.       В этих незамысловатых движениях и правда было что-то успокаивающее, однако чувствовать эти пальцы в своих волосах как-то противоестественно. Чувствовать любые прикосновения спустя время стало противоестественно. Эггзи слегка разворачивает голову, чтобы пересечься с Гарри взглядом, на что тот останавливается и вопросительно приподнимает брови. Эггзи лишь слабо качает головой, не переставая смотреть прямо в глаза. Если брови Харта опустились, а пальцы снова ожили в волосах, то глаза всё ещё выражают непонимание. Гарри не видит в зеленоватых глазах ни злобы, ни враждебности, только то, чего он сам понять не в силах. Где-то глубоко внутри себя мужчина чувствует, как дергается что-то, что когда-то давно называлось «надеждой».       Есть такое слово «мамихлапинатапай» у племени яганов, живущих на Огненной Земле, которое означает взгляд между двумя людьми, в котором выражается желание каждого, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет быть первым. Так вот сейчас тот самый хренов «мамихлапинатапай». Спустя несколько минут проведенных глаза в глаза Анвин с легкой усмешкой на губах не надолго закрывает глаза, снова качает, а затем поворачивается к телевизору. Гарри чувствует досадное чувство, которое кричит, нет, даже орёт, что момент упущен.

***

      Этой ночью юноша так и не смог сомкнуть глаз. Хочется напиться в говно, но Эггзи, считай, на работе. Двадцать четыре часа в сутки на работе, которая рвет душу на мелкие кусочки. От бесцельного прожигания взглядом потолка Эггзи отвлекает звук, обозначающий входящий звонок на очки. Юноша напрягается всем телом, потому что время на дворе не для светских бесед, а значит дело срочное, поэтому он незамедлительно надевает очки.       — Мерлин, — приветствие звучит почти вопросительно.       — Эггзи, у вас незваный гость.       — Понял, — юноша быстро вырывается из пут одеяла, — Сколько у нас есть времени? — пистолет приятно холодит кожу ладоней.       — Думаю, не больше минуты.       — Вот же срань.       Эггзи выходит из гостевой спальни и без стука входит в спальню Гарри. Тот спит, ни о чем не подозревая. Юноша крепко сжимает плечо мужчины. Когда Харт открывает глаза, Анвин прижимает ствол пистолета к губам, показывая этим жестом, что им лучше избегать любого шума. Эггзи отпускает плечо и протягивает Гарри очки, лежавшие на тумбочке: Мерлин сам всё ему расскажет.       Пока Гарри слушает координатора, он невольно оглядывает стоящего напротив юношу, и его сознание предательски отказывается воспринимать информацию. Зато это самое сознание отлично отмечает, что юноша спит в одном нижнем белье, совершенно игнорируя пижаму как целиком, так и хотя бы штаны. Перед тем, как выйти из спальни, Эггзи перепроверяет пистолет и обойму. Дослушав инструктаж, Артур максимально бесшумно выбирается из постели. Галахад говорит жестами: «Я иду вниз. Ты бери оружие и прикрывай.» Дождавшись кивка, Анвин выходит из комнаты.       Пистолет искать долго не приходится, достаточно запустить руку под подушку. Кто-то мог бы счесть это за паранойю, но в его постели никто не спит, поэтому какая нахуй разница. За мгновение до того, как Гарри решает пойти следом за юношей, раздаётся выстрел. От этого звука у мужчины леденеет все тело, ведь выстрел совершенно точно был сделан из пистолета с глушителем. Но Гарри отчётливо помнит, что на пистолете Эггзи его не было.