Всего понемногу

После бурной пьянки, утренний свет воспринимается, как муки ада. Голова раскалывается, тело ломит. С чего это он вчера напился? Да скорее просто так, но даже для Гокудеры это был перебор. По черепу долбили кувалдой. Казалось, что если сейчас он откроет глаза, то его мозг взорвется от боли. Мучительно застонав и перевернувшись на другой бок, Хаято пытался вспомнить причину, по которой вылакал столько спиртного. Ах да, его вчера отшили. Девчонка, которая ему нравилась, сказала, что ее сердце уже занято. И он полночи колесил по Намимори на своем байке, чтоб снять злость. Вот и сейчас, вспомнив ее вежливый отказ, тело пронзила острая боль. Или это просто жесткое похмелье? Скорее всего. Уж не настолько она и запала ему в душу, чтоб убиваться так долго. Хотя вчера было обидно, очень обидно. И он по полной затарившись пивом поехал домой. А потом пил, долго пил, кажется, даже хотел поплакать. А потом? Точно, звонок в дверь. Гокудера вспомнил, как он шатающейся походкой пошел открывать ночному визитеру. Но кто это был, так и не смог вспомнить. По обрывкам памяти, он понял, что гость был не из желанных и, почему-то чувство дикой угрозы веяло от него. Но вот кто это? Кто бы мог прийти к нему домой поздней ночью. Ямамото? Нет, этот придурок бы сидел бы сейчас у его кровати, как верный пес. Как холодной волной его накатило очередное воспоминание. Поцелуй. Долгий страсный. В голове, так и мелькали картинки того, как кто-то, прижимая его к стене, требовательно целовал. Как сильные руки шарили у него под футболкой, заставляя потерять голову от ласк. Чье-то горячее дыхание обжигало шею и, не давая опомниться, тут же, чужие губы принимались ласкать мочку его уха. Гокудера залился краской. Словно кадры, воспоминания о вчерашней ночи проплывали у него в мозгу. Вот незнакомец расстегивает его ширинку и поглаживает его возбужденный член. Вот он еле держится на ногах от накатившего его оргазма и выдыхает имя своего неожиданного партнера. Даже головная боль куда-то делась, когда он вспомнил, с КЕМ, так знойно, целовался у себя в прихожей. Первая мысль, после шока, была написать завещание, попрощаться с Десятым и попросить прощение у всех, всех, всех, кого он когда-либо обидел. Ведь жить ему явно осталось не долго. Невысокий брюнет сосредоточенно наблюдал из окна, как Гокудера курил на крыше школы. Уже за одно это, он мог бы его прибить, но только не довольно фыркнув, уставился в монитор компьютера. Случайный взгляд на рекламу дешевых туров по Италии, привел его в бешенство. Италия... Как он ее ненавидел, ненавидел всех итальянцев, потому что они ворвались в его тихий и спокойный город и, тем самым лишили его, Хибари Кею, внутренней гармонии. Вот и вчера этот неуравновешенный итальянец гонял по ночному, сонному городу, мешая ему спать. Кея подозревал, что Гокудера специально выводит его из себя. Это пренебрежительное отношение к школьным правилам, эти зеленые глаза, которые смотрели на него с вызовом. Как же его это раздражало. Так и охота было подойти и хорошенько врезать по этой наглой морде. Да так, чтоб размозжить череп, чтоб кровь, алыми каплями, усеяла стены. А это травоядное уже больше никогда не посмело нарушить дисциплину. Вчера он хотел его забить до смерти. Пришел к нему домой, крепко сжимая в руках тонфа, но это травоядное было настолько бухим, что на ногах еле стояло. Споткнувшись о порог он полетел прямо на Хибари и случайно, еле-еле, коснулся своими губами его. Как же он все таки ненавидел этих итальянцев! Но почему его возбуждают только они? Разве мог он знать, в свои шестнадцать лет, что питает слабость к светловолосым жителям солнечной Италии? Хибари готов был крушить все подряд оттого, что не может ударить этого взрывного парня. Но словно, вспомнив что-то, Кея хищно улыбнулся, подумав, что не такой уж он и опасный, в некоторых случаях.