Will you play with me, sir?

I can no longer be separated from him.

      Глубокий вдох и медленный выдох. Девушка крепко сажала лямку спортивного рюкзака. Вдох-выдох. Все будет хорошо. Она просто… Да не просто! В ее жизни ничего «просто» не бывает. Но тем не менее она обещала. Сама напросилась. Из копания в самой себе ее выдернул звон колокольчика и приятный женский голос, сигналы оповещающие о прибытии. Двери лифта плавно открылись. Длинный коридор, двери с блестящими в искусственном свете номерами.       «Не, все-таки на отель он больше смахивает, чем на «обычный жилой дом в обычном спальном районе Токио» — в который раз подумала она.       Найдя нужную дверь, девушка нажала на кнопку звонка — за дверью послышалось пение птиц. После — медленные, чуть шаркающие шаги. Тихое «Проходи, Куроко» слегка насторожило девушку. Она закрыла за собой дверь и, опустив рюкзак на пол, легко скинула кеды, даже не развязывая шнуровку. Здесь она уже второй раз, но квартира все также встречает ее холодом. На душе сразу становится тоскливо. Огромная квартира почти не обустроена — только самое необходимое из мебели. Фотографий нет, только редкие картины с городским пейзажем. Слишком тихо было в стенах этой обители — слышен каждый шаг босых ног девушки, казалось, что здесь кроме нее никого нет.       Вдруг неподалеку послышался звон разбившейся посуды, затем — тихие ругательства, и Тецу ринулась на звук. Как оказалось, это произошло на кухне; как оказалось это разбилась чашка, а разбил ее Акаши. Вроде бы и удивлять нечему: они только вдвоем в огромной квартире, а так как Тецу только подошла, это мог быть только он, но черт возьми это же Акаши Сейджуро, сама аккуратность и образец дисциплины и такое… Что-то не так.       — Извини, я только хотел написать, чтобы ты не приходила — он не смог сегодня приехать, так что твоя помощь не понадобится… — почти безэмоционально сказал красноволосый, собирая последние осколки белой чашки. — У меня до выхода остался примерно час. Так что если хочешь могу угостить чаем, а потом завезти домой.       Оперевшись руками о коленки, Сейджуро встал, чуть качнувшись, и развернулся лицом к голубоглазке.       — Ну так что? — ее сердце пропустило удар. За доли секунды она резко приблизилась и схватила Акаши за запястье.       — Куроко? — он посмотрел на нее с недоумением.       К сожалению, голубоглазка слишком часто оказывается права именно в том, в чем ей больше всего хотелось бы ошибаться. Тецу подошла теперь почти в плотную и, встав на носочки, приложила свою ладошку ко лбу капитана. Прикрыв глаза, она прислушивалась к ощущениям. Да. Как она и думала.       — Ты чего?       — Ты заболел. — не вопрос — утверждение, факт.       — Это ты холодная.       — Это ты горячий. На улице тепло, лето, я не могу быть холодной. — она подняла на него свой тот-самый-взгляд, от которого у всех бегут мурашки. — И вы собрались «устроить проверку персоналу» с температурой? Лекарства пили?       — Тебя забыл спросить…– буркнул он под нос, отстранившись от ее руки и пригладив челку обратно. Но все-таки добавил:       — Времени не было. — Тецу даже не удивилась.       На всю квартиру вдруг зазвонил телефон. Оттолкнувшись от столешницы Акаши пошел на звук, а Куроко — на поиски заветной аптечки.       Голубоглазка встретила Акаши в спальне. Бесцеремонно вторгнувшись в личное пространство, Тецу всунула электронный градусник хозяину комнаты в подмышку, пока тот смотрел на город через окно. Он все еще разговаривал с кем-то по телефону. Хотя скорее слушал — сам Сейджуро только хмурил брови, видимо, пытался вникнуть в поступающую из трубки информацию. Вскоре градусник громко и лихорадочно запищал.       — Давай ближе к делу, мне надо идти. — вздохнув и потирая переносицу освободившейся рукой, устало сказал Акаши. Голова его нещадно гудела, а мысли расползались в разные стороны — Кто? Куда идти? Когда? Завтра?       — Он никуда не пойдет, Дайки. — сказала, как отрезала.       Сейджуро не сразу понял, каким образом у Куроко оказался его телефон и уж тем более как он сам оказался прижат к собственной кровати с заломленной рукой, упираясь носом в подушку.       — Смотрите, Президент-сама, вас смогла повалить хрупкая слабая девушка… И вы все еще собираетесь куда-то идти? Ваша компания не развалится от того, что вы не проведете незапланированную проверку. — она пошептала это прямо рядом с красным ухом Акаши (нет, не от смущения, это все простуда). Отпустив его руку, Тецу подошла к прикроватной тумбочке, на которой лежали лекарства и стоял стакан воды.       — Сейчас вы запиваете эти таблетки водой и ложитесь спать.       Усевшись поудобнее и повертев кистью, красноволосый принял лекарство и хотел уже было что-то сказать, как послышался досадный вздох, а после тихий, пропитанный беспокойством и заботой, шепот:       — Неужели сам не чувствуешь, что тебе плохо? Нельзя себя до такого доводить. Хотя бы иногда думай о себе… Пожалуйста.       Сейджуро завис — то ли из-за температуры, то ли из-за слов голубоглазой. Глаза начали слипаться. Невиданная сила притягивала его ватное тело к прохладной постели и мягкой подушке. Убедившись, что Президент отправился в царство Морфея, Куроко накрыла его толстым одеялом по самое горло и, открыв окно на проветривание, задернула плотные шторы.       «Нужно приготовить что-нибудь питательное и мягкое… и чайник поставить» — пронеслось в голове девушки. Дойдя до кухни, она стала рыскать по шкафам и холодильнику в поисках продуктов. Не придумав ничего лучше рисовой каши и зеленого чая, Тецу принялась за готовку, что-то напевая себе под нос.       Внезапно за спиной девушки раздалось громкое, гортанное, требующее внимания… «мяу». Куроко обернулась: на барной стойке-столе сидела пушистая кошка. Мордочка, ушки и лапки были цвета горького шоколада, само тело — белого. Длинная пушистая шерсть придавала ей величественный вид, а ее большие голубые глаза заглядывали прямо в душу, изучали. Видно сразу — не двором кормленная.       — Здравствуйте. — она осторожно протянула руку. Кошка насторожилась, чуть отвернулась. — Я вас не обижу, Госпожа Кошка. Меня зовут Тецу.       И хотя Нигоу никто не заменит и она безмерно любит этот светящийся счастьем радостный комочек, странная любовь к кошачьему семейству у Куроко была с детства. При каждом удобном случае она чесала их за ушком, гладила или просто понаблюдала. Ах, да… от чего у девчонки пошла манера именно так с ними разговаривать — извечный вопрос. Так что если имя кошки она не знала, то всегда спасало «Госпожа Кошка». Ну, или «Господин Кот».       Кошка все так же проникновенно смотрела Куроко в глаза, потом осмотрела ее всю и, кажется, решив что-то для себя, поддалась вперед, обнюхивая тонкие пальцы. А после убедившись в чем-то позволила погладить себя.       — И почему же я тебя в прошлый раз не заметила? Не любишь шумные компании, да? Извини, что шумели.

***

      Вскоре все было готово. Легкий дымок струился вверх из тарелки и чашки. Довольная собой Куроко поставила свое творение на поднос и пошла в сторону спальни. Кошка поспешила за ней.       Акаши спал беспокойным сном. Он что-то бормотал, тяжело дышал и ворочался, изредка кашлял. Поставив поднос на рабочий стол, голубовласка подошла к больному. Даже градусник не нужен, чтобы определить, что у того жар: на лбу выступила испарина, а щеки и веки горели. Раскрыв обратно шторы, девушка поспешила в ванную за мокрым полотенцем. Аккуратно прикладывая кончик полотенца к лицу, шее и плечам, она тихо начала будить Сейджуро:       — Акаши-кун, просыпайся, тебе надо поесть.       Тот закашлявшись, медленно приоткрыл глаза. Расфокусированный взгляд блуждал по комнате, а после остановился на голубоглазке и девушка повторила просьбу. Акаши кое-как поднялся и провел рукой лицу. Куроко подложила ему под спину подушку и поставила поднос на кровать. Красноволосый некоторое время сверлил взглядом несчастную тарелку с кашей.       — Даже если у тебя нет аппетита, тебе надо поесть. После — выпьешь жаропонижающее — температура поднялась выше.       У капитана не было сил спорить с ней, так что он начал есть.       — Тебе надо хотя бы майку сменить, ты весь вспотел. — сказала Куроко, отнеся и помыв посуду. Повисло молчание. Насупившись Акаши смотрел в одну точку, расположенную где-то на другом конце кровати.       — Э-эй… Тренер вызывает капитана, прием. — ответа нет. Насторожившись, голубоглазка подошла ближе к кровати и присела на нее рядом с больным. — Ты чего? Голова болит?       — Уже, вроде, не такой горячий… — она опять положила ладонь на лоб.       Тот неосознанно — или наоборот — льнул как кот к прохладной ладошке Тецу, а после ткнулся головой ей в плечо. Открытая шея девушки приятно охлаждала горячую голову. Хорошо. То, что нужно.       — Т-т-ты чего? Акаши? — тот был практически в себе и взял на заметку, что впервые увидел на лице голубоглазой столько эмоций.       После странного «хм» со стороны красноволосого, девушку тут же обняли и, перевернув через себя, уложили рядом.       На кровать. Обнимая.       …       * Panic «on» *       — Акаши Сейджуро! Что вы себе позволяете? — начала возмущаться девушка, извиваясь в объятиях.       — С тобой хорошо… — его голос становился тише, утопая где-то в подушках, но хватка не ослабла. — Холодненькая…       — У тебя бред из-за жара. Отпусти меня!       — Тецуя… — выдохнул Акаши прямо над ухом девушке и заснул.       Теперь пришел черед уже ей зависнуть. Стук сердца глухо отдавался в ушах, а по телу растекалось что-то теплое и приятное, правильное. Она подняла взгляд. Черты лица смягчились, красные, чуть мокрые волосы были растрепаны. В кольце его рук тепло и уютно. То, что ей не хватало все это время. Плевать, что, когда он проснется — оттолкнёт, скинет это все на, как она сама сказала, жар и бред из-за него. Она все прекрасно понимает, знает — уверенна — что именно так все и будет, но…       Закрыв глаза, девушка с голубыми волосами прижалась к парню. А тот зарылся носом в ее макушку. Она повернула голову, приложив ухо у груди — равномерное биение его сердца успокаивало.       «Сей — дурак»