Фотограферша

Памяти моего папы и моей школьной учительницы химии. Юля, с бумажным стаканом, где остывал капучино, и фотокамерой, недавно подаренной отцом, устроилась на траве. Очень удачное место! По крайней мере, сейчас. Здесь проходит посадочная глиссада. Можно снимать Боинги и Эрбасы разных авиакомпаний. И не только их. Вот, кажется, Сухой Суперджет прошёл. Юля пока не очень разбиралась в типах самолётов. Ей просто нравилось их фотографировать. Юлия Листьева, студентка химического факультета СПбГУ. Невысокая худощавая девушка с острыми чертами лица. На ней – лёгкая куртка из сиреневой фланели и чёрные джинсы. Тёмные волосы острижены асимметрично, открывая правое ухо с тремя серёжками-гвоздиками. Чёлка выкрашена в малиновый цвет. На затылке – тонкий «хвост». На посадку в Пулково идёт небольшой самолёт. Среднемагистральный. Эмбрайер или Бомбардье?.. Юля решила, что потом разберётся. Но... Что-то в нём казалось необычным. Юля навела на него фотокамеру. И вдруг помедлила с фотоснимком. Самолёт... Он как будто смотрит на неё! «Глюки, что ли» - подумала девушка. Но кажется, нет. Пройдя над ней, самолёт качнул крылом, как будто приветственно. Ну точно живое крыло. «Блин, я тормоз, что не сфотала его, - слегка досадовала Юля. – По бортовому номеру можно было бы найти на Флайтрадаре, кто именно. Хотя... зачем? Он ведь гражданский». Допив капучино, Юля смяла бумажный стаканчик и запихала во внешний карман рюкзака – не сорить же здесь, на газоне возле шоссе. Выкинуть можно на автобусной остановке. Девушка закрыла крышкой объектив фотокамеры и уложила камеру в рюкзак. Закинула рюкзак одной лямкой на левое плечо. Надо возвращаться в Гатчину. Но сначала заехать в Пулково. Суббота, шесть часов вечера. В это время там обычно тусуются авиаспоттеры после удачной фотоохоты. По дороге к остановке маршрутки у Юли зазвонил мобильник. Девушка вытащила его из кармана куртки. Хм, номер незнакомый... - Добрый день, Юлия Альбертовна, - поздоровался с ней мужской голос.- С вами говорит Владислав Григорьевич Свиридов, технопсихолог аэропорта Пулково. Вы знаете о живых крыльях, бывающих в нашем аэропорту? - Да, конечно, - ответила девушка. Юля не так давно познакомилась с фотоспоттерами пулковского аэропорта. И с Нимроделью, музыкантом, приезжающей в аэропорт играть на скрипке для самолётов. А также с Леной Короленко, тоже студенткой СПбГУ, только с психфака. У Лены - Узы с гражданским живым крылом. - Один из живых крыльев хочет встретиться с вами, - пояснил технопсихолог. - Он прилетел из Венгрии и только что совершил посадку. Видел вас с фотоаппаратом на посадочной глиссаде. - А какой именно этот самолёт? – спросила Юля. – Я многих сегодня фотографировала. - Его корпус – на основе Бомбардье с необычными модификациями по технологии Реювайрош, - ответил Свиридов. - А имя – Эзюшт Фейн. - Странное имя, - отозвалась Юля. – И он гражданский? - Да, он гражданский, - подтвердил Владислав Григорьевич. – Из Венгрии. И хочет предложить вам Узы. - Но... – Юля ощутила некоторую растерянность. - Я ведь если и хотела заключить Узы, то с военным, а не с гражданским. Технопсихолог сделал паузу. - Если хотите отказаться, скажите об этом сами живому крылу. Отказать в заключении Уз может только человек, которому Узы предлагают. Эзюшт скоро вылетает обратно, так что подъезжайте в аэропорт. Терминал – Пулково-3. *** Вскоре Юля зашла в просторный и светлый холл Пулково-3. Её вызвался сопровождать охранник, только что проверивший содержимое рюкзака. Он подвёл Юлю к высокому мужчине крупного телосложения, стоявшему возле скульптуры девушки в купальнике и с самолётными крыльями. Тёмные волосы мужчины были тронуты сединой, но это придавало благородство его внешности. - Владислав Григорьевич, - представился он, пожимая узкую ладошку Юли. Поблагодарил охранника и распорядился: - Юлия Альбертовна, пройдёмте со мной. Технопсихолог повёл девушку какими-то путями, которые закрыты для обычных пассажиров. Идя следом за ним, Юля услышала объявление, что рейс в Будапешт задерживается на полчаса. «Это тот самый... Эраст... но не Фандорин, – размышляла Юля. - Забыла его имя. Венгерское... Сложно запомнить». *** - Я понимаю, - ответил венгерский самолёт. На прекрасном русском, кстати. – Нельзя заключать Узы насильно. Юля стояла на рулёжной дорожке напротив Бомбардье, не последовав совету технопсихолога подняться на борт самолёта. Здесь, на дорожке, они и объяснились. - Спасибо... за понимание, - пробормотала девушка. – Простите, что так получилось. - Не надо извиняться, - мягко ответил Эзюшт. – Не нужно заставлять себя делать то, к чему не лежит душа. – Вдруг он добавил: - Я вижу, вам нравится фотографировать? - Да, тусуюсь с местными фотоспоттерами, - подтвердила Юля и неожиданно предложила: - Можно я вас сфотографирую? И выложу фото в Инстаграм. Хоть что-то сделаю для вас хорошее. - Конечно, можно, - отозвался самолёт. – Укажите только тэг с моим именем, чтобы я смог фотографию найти. Владислав Григорьевич подскажет, как пишется имя. - Вы часто бываете в Петербурге? – спросила Юля, сделав несколько фотографий. Только потому, что сразу так прощаться и уходить было бы невежливо. - Вообще-то у меня нечасто рейсы в Россию, - ответил Эзюшт. - Я летаю по Европе. Но Петербург люблю. Всегда показываю его с высоты. - Ну, с высоты далеко не всё можно увидеть, - усомнилась Юля. Эзюшт Фейн неожиданно рассмеялся: - Если не знать, где установлены вебкамеры. *** В сентябре началась учёба. Третий курс. На неделе Юля жила в студгородке, уже в новом общежитии. Её соседкой по комнате была Ира Зайцева. Очень приятная и добрая девушка, но не слишком успешная в учёбе. Многие домашние задания Юля и Ира делали вместе. А на выходные Юля уезжала в Гатчину, к родителям. К тому времени на Юлин Инстаграм-аккаунт подписался некто под именем Алан К. Тоже увлекающийся авиаспоттингом. У него в Инстаграм-ленте довольно много фотографий военных самолётов. Некоторые из них, по словам Алана – живые крылья. Видимо, это Юлю и заинтересовало. Так что постепенно у Юли и Алана завязался диалог. Оказалось, что у Алана есть и аккаунт в живом журнале. Там они тоже стали переписываться. Алан очень хорошо разбирался в военной авиации. Не так давно показывал фотографии F-35. Причём именно живого крыла, осваивающего новый корпус. Но о самом себе Алан рассказывал мало. Говорил – работает в аэропорту вместе с сестрой, которую зовут Алана. И использует скайп только в режиме чата. «Почему вам с сестрой дали такие похожие имена?» - спросила Юля ещё в самом начале знакомства. «Мы – близнецы» - ответил Алан. «У тебя так много фотографий с высоты,- заметила Юля. – Ты часто летаешь?» «Да. Особенность моей нынешней работы. Мы с сестрой работаем в турбюро и помогаем организовывать экскурсии. Иногда экскурсии проходят в России: Москва, Санкт-Петербург, Золотое Кольцо. В общем, европейская часть. По Уралу и Сибири я не специализируюсь». «А мы сможем в Питере встретиться, когда будешь здесь в следующий раз?» - вдруг спросила Юля. «Навряд ли, - ответил Алан. - У меня во время экскурсии очень напряжённый график». «Понимаю, - отозвалась Юля. – Ты экскурсовод, да?». «В основном занимаюсь организационными вопросами. Но если нужно, экскурсию могу провести». В одном чат-разговоре Алан задал вопрос: «Юля, а почему тебе хочется заключить Узы с живым крылом?» «Потому что я – асексуал, - ответила девушка. - Мне не нужен секс. Нужно просто чтобы рядом была близкая душа. Чтобы можно было разговаривать обо всём на свете». «А можно ещё спросить? С кем бы ты хотела Узы – с гражданским или военным?» «С военным, - призналась Юля. – Они мне нравятся больше. Однажды мне предлагал Узы гражданский самолёт, и я отказалась. А на военных мне пока не везёт». «А почему тебе военные нравятся больше?» - поинтересовался Алан. Юля сделала паузу. «Не знаю... Они более красивые, что ли. На твоих фотографиях - особенно. И они – целеустремлённые. Прекрасно справляются в сложных ситуациях. Сейчас война в Сирии, и я смотрю репортажи. Там о живых крыльях тоже есть новости». «Юля, прошу прощения, мне скайп-вызов, - вдруг написал Алан. - Рабочие дела. До связи!» «До связи» - ответила Юля. Статус Алана в скайпе немедленно перешёл в «не беспокоить», и девушке от этого стало грустно. *** В декабре Юля готовилась к сессии. Но и не забывала при этом общаться с Аланом. Она часто делала это в обеденный перерыв. На четвёртом этаже химфака, под стеклянным потолком, был зимний сад с множеством экзотических растений и удобными скамейками. Устроившись на скамейке, с чашкой кофе, бутербродом и ноутбуком, Юля чатилась с Аланом, если он не был занят рабочими делами. Незадолго перед сессией Алан внезапно исчез. Это на него непохоже. Ведь он постил каждый день в Инстаграме по две-три фотографии! А тут вдруг прекратил. И в живом журнале – ни одного нового постинга. С ним что-то случилось? Заболел?.. В субботу Юля после двух пар в Петербурге (по субботам студенты приезжали из Петергофа на старый химфак) поехала в Пулково, где встретилась с фотоспоттерами и Нимроделью - высокой темноволосой девушкой, главным организатором субботних посиделок. Они сидели за столиком в «Шоколаднице». Лены Короленко среди них не было – она улетела в Реювайрош учиться на технопсихолога. - Юля, ты какая-то невесёлая, - заметила Нимродель. – Что-то случилось? - Да. – Юля вздохнула: - Друг пропал. Уже несколько дней ничего не постит в Инстаграме. И в живом журнале его нет. - Ты про Алана? - догадалась Нимродель. – О нём ты рассказывала. Действительно, прекрасный фотограф. Артём Каширин недавно подписался на него. У тебя есть емейл Алана? - Нет. Общаемся только в Инстаграме и живом журнале. И в скайпе. В режиме чата. - Так. – Нимродель внимательно посмотрела на неё: - Юля, пойдём. – Она обвела взглядом сидевших за столиком: - Ребята, нам с Юлей нужно поговорить. Она оставила на стуле футляр со скрипкой, но взяла сумку с ноутбуком. *** В зале ожидания Нимродель нашла два свободных места рядом. Там они с Юлей сели в кресла, и Нимродель извлекла из сумки ноутбук. Раскрыла его и включила. Подсоединила «мышь» через USB-порт. - Попробуем через Интернет узнать что-нибудь о твоём друге. – Нимродель снова посмотрела Юле в глаза и задала неожиданный вопрос: - Ты уверена, что он – человек, а не живое крыло? - А разве он может быть живым крылом? – удивилась Юля. - Он говорил, что работает в турбюро. - Ты в курсе, что в некоторых турбюро работают живые крылья? – Нимродель запустила Firefox и открыла сайт: - Вот, например. Туристическое бюро «Крыло и парус», первое из принявших на работу живые крылья. Кстати, владельцы – живое крыло и его союзница. - Инеклиш Ковач и Фейхийер Ковач, - прочла Юля и взглянула на фотографию золотоволосой девушки в эльфийском наряде на фоне белого самолёта изящных очертаний. – Это они? Кто из них кто? - Фейхийер Ковач – живое крыло, - пояснила Нимродель. – Он взял фамилию своей союзницы, так нужно для официальных документов. Инеклиш Ковач – директор турбюро, Фейхийер – её заместитель. И он не единственный из живых крыльев, работающий там. Нимродель открыла меню и щёлкнула «мышью» (на своей коленке) по списку «Сотрудники». - Чиллаг Фейн Ковач и Эзюшт Фейн Ковач. Живые крылья. - У них тоже фамилии? - Да. Потому что они пришли в мир через Узы Инеклиш и Фейхийера. - Ни фига себе, - удивилась Юля. - То есть заключение Уз приводит в мир новые живые крылья? - Да. – На лице Нимродель появилась тень задумчивости. – Через Узы оживает новый квантовый процессор, который затем помещают в корпус самолёта. Бывает, что и не один процессор оживает... Кто знает, как оно происходит. – Помолчав, она добавила: - Через наш с Амротом союз несколько лет назад пришла крылатая душа. Он сейчас в Москве, тренирует пилотажную группу. - Вот как... – удивлённо проговорила Юля. Нимродель, щёлкая "мышью", ходила по ссылкам на сайте турбюро: - У них какая-то странная перепланировка работы. Эзюшт Фейн Ковач в отпуске. Инеклиш Ковач и Фейхийер Ковач тоже взяли отгулы через несколько дней после того, как Эзюшт Фейн ушёл в отпуск. - Эзюшт Фейн... – Юля помедлила. - Тот самый, которому я отказала в Узах, потому что он не военный. - Да. – Нимродель открыла во втором экране Флайтрадар. Ввела бортовой номер Эзюшт Фейна и быстро просмотрела информацию о предыдущих рейсах: – Ты знаешь... Он был в Сирии! С гуманитарной помощью. Я помню, в новостях сообщали, что живые крылья взяли на себя большую часть гуманитарных перевозок. Где он сейчас – данных нет. Так... – Нимродель сделала короткую паузу, - возникла мысль, надо проверить... Нимродель зашла на форум турбюро. Глаза её расширились от удивления: - Юля... Вот ветка о рейсе Эзюшт Фейна в Прагу перед уходом в отпуск. Смотри... К нему многие обращаются по имени Алан. А вот ссылка на его Инстаграм-ленту. Нимродель открыла ссылку. Юля ахнула: как всё знакомо!.. Те самые фотографии, которым она ставила отметки «Нравится». - Так Алан... и есть живое крыло, которому я отказала? – Юля была в шоке. – И он работал в Сирии, вместе с военными? А если... если он там погиб? - Это можно выяснить единственным способом, - решительно проговорила Нимродель. Достала смартфон, запустила скайп и набрала телефонный номер турбюро. - «Крыло и парус», с вами говорит Агнешка Кравчик, - ответил на английском женский голос. – Я вас слушаю. - Анастасия Другова, Петербург, Россия, - представилась Нимродель, тоже прекрасно говорившая по-английски. – У меня к вам вопрос. - Вы хотите забронировать тур? - Простите, я хочу узнать, что с живым крылом по имени Эзюшт Фейн. Не случилось ли с ним что-нибудь? Согласно Флайтрадару, его последний рейс был в Сирию. Гуманитарный. А в Сирии, сами понимаете, и живым крыльям небезопасно. - Да, понимаю, - ответила Агнешка, в голосе её звучали грустные нотки. - Эзюшт Фейн жив, но у него много повреждений. Скорее всего, ему предстоит смена корпуса. Но... Почему вас интересует, что с ним? - Сейчас дам трубку человеку, которого на самом деле интересует, что с Эзюшт Фейном. Это моя подруга, много общавшаяся с Аланом... Эзюштом в Интернете. Поговорите с ней. Нимродель передала смартфон Юле. - Он только сегодня пришёл в себя... – проговорила Юля, через минуту вернув смартфон Нимродели. – Ним... Это я во всём виновата! - Почему ты так думаешь? – спросила Нимродель, внимательно глядя на неё. Юля вздохнула: - Потому что всё время в чате говорила ему: хочу заключить Узы с военным. Он мне и постил фотографии живых крыльев-военных. - Но ты ведь не знала, что твой друг в Интернете – сам живое крыло, - успокаивающе проговорила Нимродель, при этом продолжая смотреть на неё внимательно. - Причём тот самый Бомбардье, которому я отказала в Узах. – Вздохнув, Юля забралась в кресло с ногами и обхватила руками колени: - Он, работник турбюро, вдруг взял отпуск и полетел в Сирию. Всё потому, что я смотрела сирийские репортажи и восхищалась работой живых крыльев! Они помогали людям. Привозили гуманитарную помощь и вывозили раненых. Ним... – Юля уткнулась подруге в плечо. – Я не просто дура... я хуже... - Юль, - Нимродель погладила плечо подруги, - ты не могла всего знать... Но мы сегодня узнали главное: Алан жив. Кстати, - Ним легонько сжала Юлино плечо: - тебе пришло какое-то сообщение. Юля вяло достала из кармана свой смартфон. И тут же встрепенулась: - От Алана!.. - Что он пишет? – взгляд Нимродель снова стал внимательным. «Извини, что несколько дней не появлялся в Интернете. Я приболел. Сейчас чувствую себя лучше, но на следующей неделе ненадолго лягу в больницу. Ничего страшного. Прости, если заставил тебя беспокоиться». - Алан... Эзюшт! – воскликнула Юля и сжала в руке смартфон: - Я сейчас ему напишу!.. Тут Нимродель мягко остановила её: - Юля, прошу тебя. Подумай очень хорошо, что хочешь ему сказать. - Я хочу услышать его голос! – воскликнула Юля. – Так, как слышала, когда мы впервые встретились! И хочу, чтобы он слышал мой голос! Это... – Юля всхлипнула, - пусть это ему поможет. Нет! – порывисто проговорила она. – Я заключу с ним Узы! Чтобы больше такого с ним не повторилось! Нимродель помолчала, глядя на подругу. Снова мягко остановила Юлю, готовую схватиться за смартфон. - Юля... Поедем сегодня ночевать ко мне. – Рука «эльфийки» легонько сжала плечо девушки: - Нам нужно кое о чём поговорить. Потом ты поговоришь с Аланом. Сейчас просто подумай, что сказать ему. - Но я знаю, что хочу ему сказать! - Юля, - сжатие Нимродели стало сильнее. – Не торопись. – Она помолчала. – Узы – не самая лёгкая вещь. Я сама не сразу решилась принять Узы с Амротом... тогда ещё Ратибором. Пойдём, - поднялась она, - на нас уже оглядываются. *** Юля сидела в маршрутке рядом с Нимроделью. На скайп-сообщение Алана она уже ответила: «Рада, что ты выздоравливаешь. Я сейчас в дороге, чуть позже тебе напишу». Нимродель жила в Можайском, в десяти минутах ходьбы от остановки маршрутки. Четырёхэтажный дом с жёлтой оштукатуркой – здесь жили семьи военных. Ним представила Юлю отцу и матери. Они вместе поужинали. Поговорили о делах авиабазы (отец Анастасии-Нимродели был начальником военной базы). Затем Нимродель заварила ароматный чай с травами. С чайником и прозрачными чайными стаканами, она прошла в свою комнату и пригласила Юлю вслед за собой. Юля огляделась. Уже больше полугода знает Нимродель, а в гостях у неё – впервые. Пюпитр с нотами. Книжный стеллаж. Письменный стол, куда Ним недавно положила вынутый из сумки ноутбук. Центр комнаты, застеленный ковром с растительным узором, был свободен. Туда Нимродель и поставила поднос с чайником, стаканами и вазочкой с мёдом. Положила на ковёр две подушки для сидения, тоже с растительным узором. - Эльфийский чай, - чуть улыбнулась Ним, усаживаясь в позе по-турецки. – Делала его ещё на ролевушках. А потом готовила и для пилотажной группы, которую тренировал Амрот. И Амрот верил в магию эльфийского чая, хотя живые крылья чай не пьют. - А в чём состояла магия? – удивилась Юля, вообще-то не очень верившая во всякие экстрасенсорные способности. - В том, что чай для пилотажной группы готовит союзница инструктора-живого крыла. – Нимродель снова улыбнулась, но чуть печально. – Юля... Я пригласила тебя, чтобы рассказать, как сложно быть союзником. Сейчас в СМИ часто говорят, что Узы – это сплошное счастье. Можно бесплатно путешествовать куда угодно, да и вообще забыть про материальные проблемы. Но, - Ним вздохнула, - редко говорится, что живые крылья живут гораздо меньше людей. И что после ухода живого крыла человек-союзник переживает тяжёлую депрессию. - Ты тоже переживала? – спросила Юля. Нимродель сделала глоток чая с мёдом: - Да... – Ним помолчала. – Узы – это эмпатический контакт. Очень глубокий. Между людьми такое – редкость. Но союз с живым крылом раскрывает наши латентные эмпатические способности. Живые крылья – по своей природе эмпаты, такими они были созданы. И для них потеря человека-союзника ещё более тяжела, чем для нас. Помнишь историю с Леной и Русланом? - Да, помню, - кивнула Юля. – Лена всем нам рассказывала. Руслан так расстроился из-за увлечения Лены молодым человеком, что чуть не погиб. - Юля, только пойми правильно: это не банальная ревность, - пояснила Нимродель. - Это как потеря части себя. Представь: вдруг от тебя отрезают половину души. И ты становишься душевным инвалидом. Ты не можешь больше делать то, что радует тебя и других. Ты не можешь подняться в небо. Живое крыло чувствует себя так, как если бы ему оторвали крылья. - А как чувствует себя человек? – встревоженно спросила Юля. - Как если бы ему вырвали сердце, - ответила Нимродель и вздохнула: – Оба - человек и живое крыло – чувствуют, что у них исчезла часть души. Помолчав, она добавила: - Если что-то в Узах пошло не так, пока союзники живы – всё можно вернуть. Лена вернулась к Руслану. Но он ещё молодой, и им предстоит немало лет быть вместе. Амроту на момент нашего заключения Уз пророчили два-три года жизни. Он прожил семь лет. Наши с ним самые счастливые годы. Помолчав, Нимродель продолжила: - Как эльф, он ушёл в Великое Море... Высокое Небо, лучше сказать. Я часто вижу его во сне и знаю, что он меня ждёт. Но мне нужно завершить мою жизнь. Мой земной путь. Юля, это очень нелегко, когда твоя вторая половинка уходит в иной мир. Но самолёты так устроены. У них недолгая, но яркая и интенсивная жизнь. Поэтому, чтобы принять Узы, нам, людям, нужна храбрость. И нередко бывает так, что лучше отказаться. Если чувствуешь, что храбрости не хватает. Юля помолчала. - Ним, можно спросить?.. Как ты пережила уход Амрота? - Я знала, чувствовала, что он умирает, - ответила Нимродель. - Он уже три месяца руководил пилотажной группой, сам не поднимаясь в небо. Передавал своему любимому ученику лучшее, что знал. А в тот день... Позвал меня, чтобы попрощаться. Я сорвалась с концертной репетиции, взяла такси и примчалась в Можайское. У нас были последние полчаса в этой жизни, чтобы побыть вместе... Потом мы с пилотами похоронили его. У живых крыльев есть традиция – хоронить квантовый процессор. Корпус живого крыла при этом разрушается сам, и ветер уносит его в небо... А может, мне так казалось. Я так и не могу это в точности вспомнить. Нимродель снова сделала паузу. - Юля, прости, что загрузила тебя. Но ты должна об этом знать. И вот что. Ложись спать. Чтобы поговорить с Эзюштом, тебе лучше собраться с мыслями. *** Юля с громким вскриком проснулась. Что это был за сон? До ужаса реалистичный?.. В чём смысл сна? Как его вспомнить? Вспоминается... Медленно и очень страшно. - Юля, что случилось? – спросил женский голос. «Где я нахожусь?» – испуганно подумала девушка. - Что случилось? – снова мягко спросил голос Нимродель, который теперь Юля смогла распознать. - Ним!.. Я где? У тебя? Да, точно... – Юля, в ночной пижаме, села на раскладном кресле и обхватила руками колени. – Сон... Кошмарный! Эзюшт... Без крыльев. И корпус с сильными повреждениями. Нимродель встала с дивана, включила ночник и подсела к Юле, взяв её за руки. - Посмотри мне в глаза, - тихо проговорила она. – Пожалуйста, не отводи взгляд. Поверь, я ничего не сделаю тебе плохого. Мне нужно видеть, что происходит в твоей душе. «Ним действительно эльфийка», - подумала Юля, не опуская глаз. Кажется, Нимродель что-то считывает... то, что не совсем понятно самой Юле. Наконец Ним опустила веки, разжав одновременно руки, до этого с силой сжимавшие запястья Юли: - Юля... Ты знаешь – ты эмпат. И у тебя неоднократный эмпатический контакт с живым крылом. Вы много переписывались, и тебе было с ним спокойно, несмотря на то, что ты не знала, кто он на самом деле. Он... он не хотел официально предлагать тебе Узы. Но хотел оставаться рядом. Как близкий друг. Пока он жив. Сон, который ты видела... Это совместное видение, у союзников такое нередко. Но Эзюшт не посылал его намеренно. Ты просто почувствовала, что с ним произошло. Юля нахмурилась. Потом вдруг решительно сказала: - Я сама предложу ему Узы. Чтобы он долго жил. И чтобы не ввязывался больше ни в какие военные операции. Хватит! Зачем живым крыльям умирать из-за наших человеческих проблем? *** Через два дня Юля вместо того, чтобы пойти на экзамен, сидела в аэропорту. Родители не знают, что она не на сессии, а ожидает рейс в Реювайрош. С живым крылом. По имени Чиллаг Фейн Ковач. Или Алана, как она звала себя в мире людей. Технопсихолог Владислав Григорьевич предупредил, что рейс Аланы не будет объявлен, и что он сам придёт проводить Юлю к посадочным воротам. Увидев Алану, Юля содрогнулась. Точная копия Алана-Бомбардье! Даже не отличишь. Тот же самый силуэт, тот же трёхцветный венгерский флаг на хвосте. Поблагодарив технопсихолога (Алана тоже прекрасно говорила на русском), живое крыло пригласила Юлю на борт. Девушка даже не знала, как начать разговор с живым крылом. Тем более, что Алана разговаривала в основном с диспетчерской службой. Юля была удивлена, насколько Алана сосредоточилась на своём рейсе. Но вмешиваться в работу Аланы-Чиллаг она не решалась. - Мы приземляемся, - сообщила Алана на посадочной глиссаде. Самолёт ощутимо потряхивало. – Не беспокойся, посадку сделаю хорошо несмотря на скверную погоду. Нас встретит мама. - Мама? – удивилась Юля. - Да, - подтвердила Алана. – Через неё мы с братом пришли в этот мир. Юля спустилась по короткому трапу. Под ветром и дождём её встретила женщина, напомнившая... Лорину МакКеннит? Нет, намного моложе, но с седою прядью в золотистых волосах. И ещё: у неё вертикальная морщинка между бровями, возможно, появившаяся недавно. Поздоровавшись на английском, она предложила Юле проследовать к служебному автобусу. «У меня странные аберрации» - размышляла Юля, сидя рядом с Лориной. Какая Лорина? Её зовут иначе. Инеклиш Ковач. «Что со мной происходит? - беспокоилась девушка.- Я будто не в себе». К тому же она стеснялась своего английского. Инеклиш словно прочла её мысли: - Если вам удобно, буду говорить на русском. Союзник живого крыла легко учит языки. Не так быстро, как живые крылья. Но мы, эмпаты, за пару недель осваиваем основы. - Да, спасибо, - поблагодарила девушка. - И простите, если можете... В том, что случилось с Аланом... Эзюштом, виновата я, - Юля опустила голову. Инеклиш вздохнула. - Когда Эзюшт взял отпуск, мы не ожидали, что он отправится в Сирию помогать русским военным. Нам он сказал, что хочет найти свою союзницу. Мы были в шоке, узнав, что Эзюшт участвует в гуманитарных операциях вместе с другими живыми крыльями. Через несколько дней он попал под ракетный удар, стоя на аэродроме. Выжил. Гуманитарную помощь к тому времени привёз, но взять в обратный путь на борт раненых уже не смог. Не мог взлететь. Его доставила сюда одна из живых крыльев. Украинка, с корпусом самолёта «Мрия». - Я могу его увидеть? – спросила Юля. Инеклиш с сомнением покачала головой. - Вам лучше говорить с ним по скайпу. Он не хочет, чтобы вы увидели его в нынешнем состоянии. – Внезапно в глазах Инеклиш появилась какая-то необычная серьёзность и глубина: - Вы уверены, что хотите стать его союзницей? - Да, - ответила Юля. – Просто... Не понимала этого раньше. Думала, что полюбить смогу только военный самолёт. И не знала, что Алан – это Эзюшт Фейн, от Уз с кем я отказалась! Он стал таким близким другом, неважно, человек или самолёт. А когда Алан пропал на несколько дней, я испугалась: вдруг с ним что-то случилось? «Не сдам сессию и вылечу с химфака, - мелькнула у неё мысль. – Ну и пофиг. В универ как-нибудь вернусь. Главное, чтобы с Аланом ничего больше не случалось». Инеклиш снова посмотрела на Юлю внимательно, и Юля вдруг ощутила: да, это эльфийка, как Нимродель! «Нет, у меня точно крыша едет» - решила она. Инеклиш неожиданно обратилась к водителю служебного автобуса, что-то проговорив по-венгерски. - Я поменяла маршрут, - сказала она по-русски. – Мы едем к Эзюшту. Въезд на автобан, потом тут же – съезд. Такое ощущение, что снова в аэропорт. Хотя эта часть аэропорта отличалась. Инеклиш достала смартфон и снова заговорила с кем-то по-венгерски. С Фейхийером? Это имя она называла несколько раз, чаще даже в сокращённой форме – Фей. - Не пугайтесь того, что увидите сейчас, - обратилась Инеклиш к Юле, завершив телефонный разговор. – Новый корпус Эзюшта уже готов. Остались последние тесты авионики, и послезавтра он станет таким, каким вы его видели впервые. Но сегодня он такой, каким вернулся из Сирии. Возле въезда в ангар стоял самолёт – Юля попыталась определить, Эрбас он или Боинг, но не смогла. Отметила только изящный белый силуэт, необычный даже для современных лайнеров. Она хотела вытащить смартфон, чтобы сфотографировать хотя бы бортовой номер, но её остановил голос Инеклиш: - Фейхийер, мой супруг. Вас не смущает, что я говорю о союзнике человеческими словами? - Нет, - ответила Юля и вдруг спросила: - А вас не смущает, что... я... чуть не погубила вашего с Фейхийером... сына? - Узы - не самая лёгкая вещь, - отозвалась Инеклиш с задумчивыми нотками. – Хотя бы потому, что живые крылья живут не так долго. Но я полюбила Фея. И знаю, что он уйдёт раньше меня. Но после его ухода я не выйду замуж. Попрошу его подождать, когда приду к нему через Высокое Небо. И он дождётся, я знаю. «Высокое Небо? - удивилась Юля. – Инеклиш... да, эльфийка. Хоть и не бессмертная. Но полюбила того, кто умрёт раньше неё». - Выходим, - распорядилась Инеклиш. – Я сначала подойду к Фею, вы не будете против? Нам надо поговорить. - Нет, не буду, - согласилась Юля. Инеклиш подошла к Фейхийеру и поднялась по трапу – так, чтобы положить руки на белый фюзеляж самолёта. Приникла к нему щекой и замолчала. Юля поняла: у них происходит какой-то неслышный разговор. Через некоторое время Инеклиш спустилась по трапу: - Фей открывает вход в ангар. Проходи. Побудь с Эзюштом одна. Дверь ангара действительно начала подниматься вверх. Юля, чувствуя, что ноги стали ватными, сделала несколько шагов вперёд. Кто перед ней... Бомбардье, укрытый брезентом? И... где у него крылья? Юля вздрогнула, увидев ответ на свой вопрос: крылья лежали отдельно. - Юля, спасибо, что прилетела, - прозвучал голос, в точности такой, как девушка слышала, впервые разговаривая с Бомбардье. – Не пугайся моего вида. Это всё исправимо. Прости, что заставил тебя поволноваться. - Это ты меня прости! – Юля бросилась к самолёту. – Я не знала, какой ты храбрый! Нет, это неправильно... Я не знала, что... полюблю тебя! Алан... Эзюшт. Теперь я предлагаю тебе Узы!.. - Я принимаю, - казалось, Юля ощутила мысленную улыбку Алана. – Юль... Но по техническим причинам официально это произойдёт только послезавтра. У тебя будет возможность остаться ещё на два дня? «Ну точно провалю сессию, но не оставлю Алана» - решила Юля. И тихонько проговорила: - Да, остаюсь. Столько, сколько нужно. И можно каждый день буду видеть тебя? Потому что... Алан, тебе не нужно было лететь в Сирию!.. - Это моя глупость, - через некоторое время отозвался самолёт. – Я ведь не военный. - Но ты смелый и бесстрашный, как военные! – воскликнула Юля. – Да и не в этом дело. Будь ты человеком, я бы осталась с тобой, хоть и люблю самолёты! Ой... Да какая разница – человек или самолёт? Главное – крылатая душа. - У тебя тоже душа крылатая, - мягко проговорил Алан. – Поэтому ты и прилетела сюда. Юля, переночуй сегодня у мамы. Тебе нужен отдых. Общение с живым крылом – всегда эмоциональная нагрузка. Ещё одна странная вещь, которую Юля отметила только сейчас: в ангаре на подставке стояла арфа, просто находившаяся в тени, поэтому девушка её и не сразу увидела. - Мама играет на арфе, - пояснил Эзюшт, словно уловив через брезентовую завесу взгляд девушки. – Она не только певица, но и композитор. Если хочешь, я дам послушать её инструментальные вещи. - Если можно... да... Сейчас... А я посижу рядом с тобой, - попросила Юля. Эзюшт отозвался: - Не садись только на пол. Бетон холодный, ты простудишься. Я опущу для тебя трап. *** Юля остановилась в особняке, принедлежавшим Инеклиш и её подруге, Сзарниаш Женгеллер. Удивительно, что Инеклиш и Сзарниаш так непохожи друг на друга. Ина (так Юля привыкла её называть) носила то деловой костюм, как директор турбюро, то ренессансные наряды, как будто вживаясь в образ эльфийки. Сари (к этой короткой форме имени Юля тоже быстро привыкла, а полное имя запомнила далеко не сразу) носила либо строгую университетскую форму, либо камуфляжные брюки в серо-синих тонах. Она недавно закончила аспирантуру и получила должность доцента. - Всё будет в порядке, - обнадёжила Сари Юлю накануне смены корпуса Алана. – Я сама провела серию тестов. - Поехали в реабилитационный центр, - добавила Ина. – Юля, смена корпуса Алана должна завершиться в течение нескольких часов. - Слушай, зачем ты Юлю тащишь туда? – возражала Сари. - Эзюшт будет же волноваться! Не нужно его беспокоить. - Сари, Эзюшту будет легче, если Юля окажется рядом с ним! – убеждала Ина. Сари помолчала. Потом кивнула: - Согласна. Вийхару тоже было бы легче в этом случае. Поедем все вместе. Я договорюсь. К тому времени Юля привыкла к венгерскому акценту подруг. Впрочем, Сари говорила почти без акцента. Из разговоров Юля знала, что Сзарниаш свободно говорит почти на двадцати языках. И что это благодаря её эмпатическому контакту с живым крылом. *** Тёмно-зелёный «Фольксваген Гольф» мчался по скоростному шоссе. За рулём сидела Сари. Юля – на правом сиденьи. Ина – на задних креслах. Почему-то Сари решила посадить именно Юлю рядом с собой. Юля посматривала на Сари, отмечая внимательность в плане оценивания дорожной ситуации и целеустремлённость в достижении места прибытия. Сари визуально выглядела тоже несколько старше своих лет. Неужели люди-союзники расплачиваются годами своей жизни за заключённый союз с живым крылом? Или... просто становятся взрослее?.. - Через два километра – съезд на авиабазу, куда я попросила переместить Эзюшта, - сообщила Сари, не отрываясь от вождения. – Я знаю, что Эзюшт – не военный, но там ему лучше всего пройти смену корпуса. Под руководством моего учителя. Юля с удивлением смотрела на Сари, продолжающей спокойно вести машину. Странно... Неужели её ничто не захватывает эмоционально? Почему она так спокойно говорит, не отрываясь от руля?.. Сари вдруг бросила на Юлю короткий взгляд. - Через наш с Вийхаром союз пришла крылатая душа. Воплотившаяся в корпусе вертолёта. При этом молодая женщина продолжала управлять машиной с прежним вниманием. Кажется, на скоростной дороге образовывалась пробка. - Она захотела служить в американской полиции, - продолжала Сзарниаш, не отрываясь от вождения. - Её корпус был уникальным, её прозывали Синей Молнией. Она работала с двоими полицейскими-пилотами. Живые крылья, работающие в полиции, обязаны взаимодействовать с людьми. Техвопросы живое крыло берёт на себя, но делами полиции занимаются люди. Живые крылья не до конца знают мир людей. Сработанность – очень важно. Но и в сработанной команде могут произойти сложные вещи. Благодаря Айки оказалась вычисленной мафиозная группировка. Айки ввязала в расследование Фрэнка, главного пилота, и Ричарда, таланлтливого программиста в авионике, который хотел стать её союзником. Ричард погиб, его убили. Фрэнк убедил Айки подняться в воздух, чтобы до конца расследовать это дело. Айки убила в бою того... человека, который виновен в гибели Ричарда. А потом решила умереть сама, потому что убивать людей для живого крыла неестественно. Хорошо, что Фрэнк, полицейский с опытом, выдернул её процессор до того, как корпус Айки был разрушен локомотивом, у которого не было возможности вовремя затормозить. - Это... правда? – спросила Юля и оборвала себя: - Нет. Я не имею права задавать такой вопрос. - Имеешь, - отозвалась Сари, не отрываясь от управления автомобилем. – Мы должны оставаться самими собой. И оставаться вместе. Она помолчала. - Фрэнк вырвал квантовый процессор из корпуса Айки, когда понял, что она решила совершить самоубийство на железной дороге. Встроить процессор в новый корпус Айки потребовало времени. Два месяца, довольно долго для технологии живых крыльев. Потому что Айки потребовалось и психологическое восстановление. Это счастье, что она выжила, потеряв возможного союзника. Но у неё до сих пор не заключены Узы. И возможно, этого не произойдёт. Странно, что рассказывая такую историю, Сари спокойно вела машину. - Алан воплотится в новый корпус, - добавила Сари, уходя на поворот. Затем на некоторое время замолчала, остановившись перед светофором. – Живые крылья очень заботятся друг о друге. Мне кажется, временами больше, чем мы, люди. *** Приехавших молодых женщин встретил высокий мужчина с резкими чертами лица. На вид ему около пятидесяти. Носил он военную форму. Его тёмные волосы были обильно тронуты сединой. - Эно Танайшада, - представился он, пожимая руку Юли, и добавил на английском: – Я не говорю на русском. Если что-то будет непонятно, Сзарниаш для вас переведёт. - Да я... не то, что совсем не понимаю, - ответила Юля тоже на английском. – Но если что-то непонятно, спрошу. Служебный автобус подвёз их к ангарам. Следом за Танайшадой, Иной и Сари Юля зашла в ангар, где находился покалеченный в Сирии Эзюшт-Алан. Теперь с него было снято брезентовое покрытие. Вокруг суетились техники. Юля не удержалась от горестного вскрика. Танайшада положил ей руку на плечо: - Не беспокойтесь. Вы в последний раз видите Алана в разбитом корпусе. Вскоре вы увидите его таким, каким встретили впервые. - Алану предстоит, говоря по-человечески, родиться заново, - добавила Инеклиш уже по-русски. – Перевоплощение – непростая вещь и для живого крыла. - Юля, подойди и скажи ему, вернее, дай почувствовать, что ждёшь его, - распорядилась Сари. – Лучше зайди в кабину. Не нужно говорить. Можно просто посидеть рядом и помолчать. *** - Перенос процессора в новый корпус займёт чуть меньше трёх часов, - говорила Ина, сидевшая рядом с Юлей в автобусе. Служебный автобус вёз их в главное здание Аттестационного центра, располагавшегося недалеко от военной базы. – О завершении процесса нас оповестят. Выйдя из автобуса, Ина и Юля прошли через открывшиеся перед ними стеклянные двери. Ина набрала что-то на смартфоне. Подъехал лифт, тоже со стеклянными стенами. Юля вошла в лифт вслед за Иной. Лифт начал двигаться по довольно странной траектории – не только вертикально, но и горизонтально, как будто сам находил, куда доставить пассажиров. Двери лифта бесшумно разошлись. Ина и Юля оказались в... цветочной оранжерее? - Зимний сад... – проговорила Юля, оглядываясь. – Как у нас на химфаке. - У вас тоже такое? – спросила Ина. - Да. На четвёртом этаже, - ответила Юля. – Ну... поскромнее, конечно. Всегда приходила туда, чтобы поговорить с Аланом... А здесь ещё и фонтан? – она слышала журчание воды. - Да, - Ина взяла Юлю за руку: – Пойдём. Шум воды успокаивает. Как и шум ветра. Мы, люди, в плане стихий ближе к воде. Мы ведь на восемьдесят процентов состоим из воды! А самолёты, – Ина улыбнулась, - ближе к ветру. Они присели на деревянную скамейку возле фонтана. Фонтан представлял из себя что-то вроде небольшой скалы, на которой сидела девушка с самолётными крыльями (почти как в Пулково-3), и из наклонённого кувшина в её руках текли водяные струи, падали, разбиваясь на несколько потоков скалистыми уступами. Из воды, над плавающими зелёными листьями, поднимались белые и розовые лотосы. - Ина... – взволнованно спросила Юля. - Как Эзюшт переносит перевоплощение? Это ведь... как родиться заново? - Нет, у живых крыльев не так, как у людей, - мягко ответила Инеклиш. - Эзюшт сейчас пребывает в мире своих сновидений. Ты, как эмпат, можешь к нему присоединиться. Войти в его сны. - Это... возможно? – удивлённо спросила Юля. - Да, - кивнула Инеклиш. - Помнишь, что Сари рассказывала вчера? Как она проникла в сны своего союзника и избавила его от сновидческого кошмара. Но у Эзюшта кошмаров нет. Ему просто не хватает тебя. Твоего мысленного присутствия рядом. - Но как именно я могу войти в сны Эзюшта? – не понимала Юля. Инеклиш успокаивающе улыбнулась: - Я помогу тебе... Хотя, скорее ему, чтобы он вошёл в твои сны. Юля на скамейке свернулась калачиком, пристроив голову на колени Инеклиш. Ина накрыла её бордовой шерстяной накидкой, расшитой цветами. И тихонько запела... как Юля поняла, буддийскую мантру! «Ом мани падме хум». Девушка слушала голос Инеклиш и журчание воды. И чувствовала, как тихий и спокойный голос всё больше погружает её в сон. *** Юля, в сиреневой куртке и чёрных джинсах, стояла возле здания гатчинской школы-лицея номер 3. Здание из красного кирпича устроено в форме буквы «П», и в промежутке между вертикальными перекладинами буквы разбит небольшой сад. Посреди сада красуется скульптура серого кота с белой грудкой. Учёный кот, символ лицея. Лучшая школа Гатчины, куда Юля ушла на последние два года обучения, чтобы потом поступить в университет. На улице стояло лето. Странно, подумала Юля, ведь сейчас декабрь. Но если это сон, кто знает, в какое время он может её перенести... ...Интерес к химии проснулся, когда Юля впервые взяла в руки отцовский фотоаппарат. Ей тогда лет восемь было, наверное. Тогда ещё в ходу были не только цифровые фотокамеры, но и фотоаппараты, снимавшие на чёрно-белые и цветные фотоплёнки. Вот как фотоплёнки обрабатывать - с этим Юле всегда приходилось возиться. В летнем лагере, куда её на месяц отправляли родители, Юля занималась в фотокружке. Руководитель кружка был неизменный – Борис Михайлович. Конечно, с плёночной фотографии Юля перешла на цифровую. Однако химические процессы – теперь уже не только в фотографии – продолжали её интересовать. Узнав, что в школе-лицее самая сильная преподавательница химии, Юля перешла туда. В школе номер девять, где Юля училась раньше, конечно, завуч была разочарована, потому что Юлю рассматривали как будущую золотую медалистку. Старшие классы в лицее действительно набирались из самых сильных учеников по Гатчине. Некоторые классы были специализированы. Например, математический класс. Но Юля с математикой не особо дружила. Специализированного класса по химии, конечно же, не было, и Юля выбрала старший класс общей направленности. Юля присела на низкую металлическую загородку, глядя на Учёного кота. Он появился здесь, наверное, в тот же год, когда она перешла в лицей. ...Странно, почему, при такой чудесной летней погоде, на улице – не единого человека?.. Но ведь это же сон, вдруг сообразила Юля. А можно ли во сне зайти в школу и пройтись по знакомым кабинетам? Зайти в кабинет Тамары Зотиковны, преподавательницы химии, которую боялся весь город?.. Юля подошла к входу и потянула на себя ручку двери. Дверь поддалась. На вахте никого не было. В здании вообще царила пустота. Ни голосов, ни звуков шагов. Юля поднялась по лестнице на второй этаж. Там, где находится кабинет химии. Осторожно приоткрыв дверь, Юля зашла внутрь. Тоже – пустота. Никого. Только привычная таблица Менделеева висела на месте. Первую оценку, которую Юля получила, стоя под этой таблицей и ответив урок – тройка. Тройбан. Тамара Зотиковна скептически посмотрела на новую ученицу, поставила тройку в классный журнал и отпустила Юлю на её место. Юля села за переднюю парту, где она привыкла сидеть с подругой, Леной. У них обеих начинало портиться зрение. На этой почве – просто сидя впереди, чтобы лучше видеть, что написано на доске – они и подружились. Как ни странно, контакт с Тамарой Зотиковной у Юли быстро наладился. И уже осенью Юля участвовала в школьной олимпиаде по химии. Потом – в городской. Потом вышла на областную, но немного не дотянула до призового места – оказалась четвёртой. Впрочем, строгая Тамара Зотиковна особо на неё не ворчала. Выдавала литературу, проводила консультации. Часть книг, выданных Тамарой Зотиковной, до сих пор находится у Юлиных родителей в Гатчине. Хотя самые нужные книги теперь у Юли в студенческом общежитии, в Петродворце. Накануне выпускных экзаменов, когда и в лицее Юлю определяли как золотую медалистку, случилось то, что Юля никак не ожидала... *** ...На плечо Юли опустилась тёплая, но твёрдая рука. Юля подняла голову. Рядом с ней сидел молодой человек в белом кителе (пилотском?) И волосы его - тоже белые. Не седые, а именно белые. Как снег. Мягко падающие на плечи. - Эзюшт... Алан! – воскликнула Юля, сама поражаясь своей догадке. - Да, это я, - молодой человек улыбнулся. - Но где мы? Ты... здесь жила? - Я здесь училась, - пояснила Юля. – Гатчинский лицей. - Вот как он выглядит изнутри... – проговорил Алан. – Я не мог его представить мысленно по твоим рассказам. Это химический кабинет? - Откуда ты знаешь? – удивилась Юля. Алан снова улыбнулся: - Таблица Менделеева входит в базовый курс живого крыла. У нас, конечно, своя классификация элементов, но одно не так сложно перевести в другое. Структура элементов ведь не меняется, как ты их не назовёшь. Даже в изотопах. Юля, почему ты выбрала химию? - Интересно стало... Из-за фотографии. Это сейчас всё снимается на цифру. А раньше – чёрно-белые и цветные фотоплёнки. - Юля, ты когда-то рассказывала про твою учительницу химии. Тамара Зотиковна, я правильно запомнил? Это её кабинет? - Да. – Юля опустила голову. – Тамара Зотиковна умерла перед моими выпускными экзаменами. Так неожиданно... Я хотела, чтобы наш школьный ансамбль выступил перед нею. И даже сочинила песню. - Соболезную, - тихо проговорил Алан. – Прости, что раньше этого не понял. - Алан! – Юля обхватила его обеими руками. – Прости, это я раньше не поняла! Что ты... самая близкая мне душа! Несмотря на то, что я человек, а ты – самолёт. Тебе не нужно было лететь в Сирию! - Юля, - произнёс Алан, мягко взяв девушку за плечи. – Я плохо понимал тебя. Думал, что... неважно, не беспокойся. Я сейчас в твоём сне, поэтому в человеческом облике. Если хочешь, покажи мне то, что помнишь. - Хорошо... – Юля поднялась и взяла Алана за руку. – Эта школа... У меня там было несколько подруг детства, но когда я поступила в старшие классы, многие подруги от меня отвернулись. - Почему? - Потому, что я интроверт. И плохо вижу. Села на первую парту в среднем ряду. Ко мне подсела девчонка, тоже с проблемами со зрением. И тоже интроверт. Мы, хоть не сразу, но подружились. И большая часть класса как будто отстранилась от нас. Когда мы с Леной... извиняюсь, в связи с моими физиологическими моментами, - опоздали на совместную выпускную прогулку, нас никто не стал ждать. Мы с Леной полночи гуляли вдвоём. Рассказывали разные истории и эпизоды из прошлого. И знаешь... Я не жалею от отказа принять золотую медаль. Тамары Зотиковны мне очень не хватало. Поступила на химфак. Возможно, стану тоже учителем химии в школе. Буду готовить учеников к школьным олимпиадам так, как Тамара Зотиковна готовила меня. Девушка встала, взяла с учительского стола лазерную указку и направила её огонёк на первый элемент во второй строке таблицы: - Литий. Вот за него я и получила тройбан. Сейчас литий используется в батарейках, я пишу по нему курсовую. Это уже электрохимия... Пойдём покажу тебе наш лицей. Хотя не уверена, что все кабинеты теперь выглядят такими, как я запомнила. Сейчас в школах всё быстро меняется. Юля взяла Алана за руку и повела за собой. Они посетили несколько хорошо знакомых Юле кабинетов: литературный, английского языка, исторический, математический. Потом прошли по галерее, вымощенной старым паркетом, и зашли в спортивный зал. Высокие окна спортзала пропускали обильные лучи солнца. В лучах светились летавшие в воздухе пылинки. - Я умела хорошо лазить по канату, - девушка кивнула на угол со сдвинутыми вместе толстыми канатами. – Но мне больше нравилось играть в баскетбол. Она подняла с пола баскетбольный мяч и закинула в корзину. Промазала. Второй раз – ну почти попала... С третьей попытки попасть удалось. - Можно попробую? – вдруг спросил Алан. - Давай. – Юля, ударив несколько раз мячом об пол, перебросила его Алану. Алан, по-прежнему в облике молодого человека с белыми волосами, подбросил мяч несколько раз в руках, словно ощущая его вес и упругость, потом кинул... и попал! - Ничего себе! – удивилась Юля. – С первого раза! Алан кинул мяч ещё раз, и ещё... И ни разу не промазал! - Афигеть просто! – воскликнула Юля. - Мы, живые крылья, так устроены, - пояснил Алан. – Снимаем как можно больше информации через внешние данные, анализируем и корректируем наши действия согласно этой информации. Я смотрел на тебя, как ты бросаешь мяч, потом ощутил его в своих руках. И понял, как правильно делать бросок. Живое крыло может ошибиться только при недостатке информации. - Давай покажу тебе кое-что ещё, - предложила Юля. – У нас в лицее была и военная подготовка. Вплоть до того, чтобы бегать по школьному стадиону в противогазах. Был также стрелковый кружок, я туда ходила несмотря на проблемы со зрением. Девушка взяла Алана за руку и потащила к выходу. Пройдя через первый этаж, они спустились в подвальное помещение. Однако это был просторный, чистый и прекрасно оборудованный подвал. Действительно тир. Причём двадцать пять метров в длину. - Мы здесь стреляли не из пневмашки, а из малокалиберной винтовки, - поясняла Юля. – Поэтому такое просторное помещение... Сейчас тебе покажу. Она легла на матах, привычным движением зарядила винтовку, и сделала выстрел. Опять не попала в «яблочко» мишени. И так несколько раз. - Хочешь попробовать? – сев по-турецки, Юля протянула Алану перезаряженную винтовку. – Ты достаточно наблюдал меня и видел мои ошибки. - Нет, - забрав у Юли винтовку, он разрядил её и положил на маты. Патрон в его руке таинственным образом исчез. – Я не стреляю по живым. И даже по их образам. Условная мишень – это всего лишь схема. Но «яблочко» - та часть живого существа, в которую ты хочешь попасть. - Поняла... – Юля обхватила руками колени. – Алан... Будучи в школе, я влюбилась в военрука. Молодой, очень интересный, несмотря на то, что внешне – далеко не красавец. И очень инициативный. Возродил стрелковый кружок. Но проработал в лицее всего лишь год. Ушёл по личным причинам... Видимо, из-за того, что я впервые влюбилась в военного, я и стала искать союз с военным самолётом. - Почему ты отказалась от поиска союза с человеком? – спросил Алан. - Потому что... В отношениях с человеком часто имеет большое значение секс. А я асексуал. В подростковом возрасте гуляла с парнями, но как только парень настаивал на сексе, мне становилось неприятно, и я отказывалась от продолжения отношений. Уже в универе узнала про Узы. Где секса нет, но есть глубокий эмпатический контакт. Чувствовать душу друг друга. Она вздохнула, положив подбородок на колени. - Может, школьная влюблённость в военного и стала причиной ошибки, почему я искала союз с военным самолётом. На самом деле я искала близкую душу. И теперь нашла. Пододвинувшись ближе к Алану, она положила ему руки на плечи: - Знаешь, это хорошо, что я вижу тебя человеком. Но я хочу видеть тебя в настоящем облике. Самолётом. Тем, кем ты стал на Земле. Это возможно в совместном видении? - Юля, - Алан мягко сжал её ладони. – Это возможно. Но у меня через пять минут - активация в новом корпусе. Совместное видение я не смогу при этом удержать. Мы увидимся, как ты говоришь, в реале. Просто приходи в мой ангар. Мама тебя привезёт. Изображение Алана дрогнуло и исчезло. Так же начало дрожать изображение лицейского тира. Казалось, началось землетрясение. Со стен падали куски бетона. Юля рванулась к выходу, выскочила на первый этаж, помчалась к выходу из школы и... проснулась. *** - Я... где? На химфаке? – вскрикнула девушка, подскочив. - Ты в Аттестационном центре Реювайрош, - Инеклиш накинула Юле на плечи сброшенную накидку с цветами. – Мы скоро навестим Эзюшта... Алана. Перенос процессора в новый корпус прошёл хорошо. Алан будет рад тебя видеть. И будет рад, что ты увидишь его в прежнем облике. - Алан, такое ощущение... как будто он побывал в моём прошлом. Увидел школу, где я училась. Услышал мой рассказ о том, что я переживала... Это и есть совместное видение? Когда самолёт может увидеть то, что видит во сне человек? - Да, - подтвердила Инеклиш. – Поэтому я и пыталась через мантру направить его к тебе, а не тебя к нему. И вот что ещё: совместные видения рассказывают гораздо больше, чем сны. Спроси об этом Сари, она специалист. - Ты направила Алана ко мне через мантру? – снова удивилась Юля. Инеклиш медленно качнула головой. - Я проходила обучение в Непале. Это может звучать странно. Я венгерка, но... мы не воплощаемся только однажды на Земле. Ты веришь в перевоплощения? - Скорее да, чем нет, - призналась Юля. - Если честно, не знаю. - Я тоже не знала, - ответила Инеклиш. – И не думала даже. Пока не встретила Фейхийера. Мы начали с ним путешествовать, и я поняла: снова посещаю те места, где когда-то жила. Как будто поднимались пласты воспоминаний, скрытые в прошлых жизнях. Может, это и вдохновило меня на идею турбюро. Пусть люди увидят мир, где они когда-то жили, и вспомнят в связи с этим что-то важное. - А ты была знакома с Ним... с Анастасией Друговой из Петербурга? – спросила Юля. - Да, мы знакомы, - кивнула Инеклиш. – По ежегодному конгрессу союзников-людей. Туда приглашаются все. В том числе и те, чей союзник-самолёт уже ушёл обратно в мир под зелёным небом. - Мир под зелёным небом? – удивилась Юля. - Что это? - В земной классификации он называется Фэйри, - пояснила Инеклиш. – А Нимродель называет его Высоким Небом. Оттуда приходят живые крылья и туда уходят, закончив земной путь... Пойдём. Нас ждёт водитель. - Ина... Мне кажется, с Анастасией вы похожи, - говорила Юля, сидя в служебном автобусе. Ина отозвалась: - Да, мы обе играем на музыкальных инструментах и поём песни. Но это не значит, что мы с ней обе – эльфийки. Во всяком случае не принадлежим к одному эльфийскому племени. Нимродель – гораздо больший знаток Толкина, чем я. А я всего лишь люблю петь и одеваться так, как нравится. Ты знаешь Лорину МакКеннитт? Мне случилось пройти мастер-класс у неё. - Да, знаю, - призналась Юля. – Хотя я больше люблю тяжёлый металл с женским голосом. Например, Nightwish до того, как Тарья оттуда ушла... А что любит слушать Алан... Эзюшт? - Скоро спросишь у него, - Ина улыбнулась, поднялась с места и легонько подтолкнула Юлю, чтобы та последовала с ней: - Мы приехали. Три самолёта. Белые, с трёхцветным венгерским флагом на хвосте. Один – примерно размеров как Эрбас A-320, но с очень необычным дизайном корпуса – изящным, отточенным. Фейхийер, союзник Инеклиш, которого она называет «муж». Совладелец турбюро «Крыло и парус». И двое значительно меньшие, совершенно неотличимые друг от друга. Нет, конечно, у них одинаковые корпуса, но... Юля могла отличить Алана от Аланы! Вернее, Эзюшта от Чиллаг!.. - Я вижу Алана... – проговорила Юля, выйдя из автобуса. Инеклиш загадочно посмотрела на неё: - Он слева или справа? - Справа, - уверенно ответила Юля. Инеклиш медленно кивнула и улыбнулась: - Ты принимаешь его эмпатический сигнал. Пройди к нему, он зовёт тебя. *** По сравнению с Фейхийером он – небольшой самолёт. Можно идти рядом с ним, положив ладонь на фюзеляж. И идти... до бесконечности. Кажется, эта рулёжная дорожка никогда не заканчивается. Она просто идёт в закат. В оранжевое пламя закатного неба. Кажется, он... Неужели... дышит? В ритме дыхания, схожем с её?.. Он... Кто? Человек или самолёт?.. - Мы – и те, и другие, - внезапно ответил Алан на не заданный вслух вопрос. – Физически разные, психологически – близки. - Психологически.. близки? – удивилась Юля. - Да, - подтвердил Алан. - Мы живые души. Пусть даже в разных воплощениях. Но разница в воплощениях – это временно. Все физические воплощения – временные. Придя в жизнь, мы на самом деле живём вечно, через перевоплощения. Просто не сразу это осознаём. Юля, тебя что-то тревожит?.. - Я боюсь... – призналась девушка. - Что если вдруг потеряю тебя, то... навсегда. - Не потеряешь, - заверил Алан. – Пожалуйста, доверься мне. Если тебе сложно принимать мои слова, я передам эмпатический сигнал. Ты его услышишь. И не ошибёшься. Они стояли рядом, глядя на заходящее солнце. То говорили, то молчали. Юля предпочитала рассказывать в словах. Но эмпатический отклик Алана она ощущала лучше, чем просто слова. - Я не знал, как это здорово – путешествовать по рекам на байдарке, - отозвался Алан и Юля ощутила в его голосе улыбку. - А я не понимала, как это здорово – летать на своих крыльях, - ответила девушка. Самолёт как будто снова улыбнулся: - Они у тебя есть. Я научу тебя летать. В наших совместных видениях. *** Юля вздрогнула, услышав звук мотора. Из служебного микроавтобуса, остановившегося рядом, вышли Танайшада, Сари, незнакомый парень в пилотском комбинезоне и... Лена Короленко! - Прошу прощения, Юлия, - проговорил Танайшада, - Эзюшту предстоит две недели проверочных полётов. Иначе его не допустят к среднемагистральным рейсам. - Тебе когда возвращаться домой? – спросила Сзарниаш, спокойно и прямо глядя на неё. - По идее как можно скорее, - вздохнула Юля. – Родители не знают на самом деле, где я нахожусь. Думают, что в студгородке. Но... Я буду здесь. И полечу обратно вместе с Аланом. - Так. – Переглянувшись с Танайшадой, Сзарниаш достала планшет и набрала сначала один телефонный номер, потом другой. Быстро проговорила что-то по-венгерски и снова обратилась к Юле: – Тебе лучше вылетать послезавтра. С Фейхийером. У него рейс в Петербург. *** Обратно Юля возвращалась, сидя в кабине Фейхийера. Приземлившись в Пулково, он напомнил: - Перед тем, как ехать в Гатчину, зайди к Владиславу Григорьевичу. Он в курсе. Возьми документы, которые нужно внимательно прочитать и подписать. И вот что ещё, - такое ощущение, что самолёт мысленно улыбнулся, - брак между человеком и живым крылом в России пока не регистрируется. Но ты можешь взять нашу семейную фамилию – Ковач. Фактически ты часть нашей семьи. Вот что ещё попрошу, - теперь голос Фейхийера стал серьёзным. – Не скрывай перед родителями, что твой супруг - живое крыло. Не нужно обманывать тех, через кого ты пришла на Землю. Сидя в маршрутке, Юля размышляла, как же будет объяснять ситуацию родителям. Фейхийер прав – обманывать нельзя. Поэтому нужно честно рассказать обо всём, что случилось. Зима в этот раз контрастировала – то бесснежие, а теперь сугробы. И пробки, потому что нужно постоянно расчищать дорогу. К приезду Юли родители уже вернулись с работы. Её встретила мама: - Юлечка, мы беспокоились! Почему ты не всегда отвечала на звонки? Раз болела – не надо оставаться в общежитии, приехала бы к нам. Папа вышел из комнаты, где работал телевизор: - Хорошо, что ты дома. Как здоровье? – затем он с удивлением посмотрел на её сумку: - А дорожная сумка зачем? С ней удобнее в электричке? - Мама, папа, - вздохнула Юля, поставив сумку на колёсах к стене. – Я не болела. Внеплановый полёт в Венгрию. Честно скажу: я солгала, что нездорова. Мама чуть не уронила ложку, которой перемешивала в латке «ленивые голубцы»: - Ты... не подсела на наркотики? Ты же знаешь, у Андрея двое друзей умерли из-за наркотиков! - Таня, у нашей младшей дочери – здоровый цвет кожи, - возразил отец.- Наркоманов я видел в метро, когда работал в Политехе. Знаю, как они выглядят. Юля, - Альберт посмотрел на дочь, - с чем связан внеплановый полёт? Ты всегда прекрасно разбиралась в химии и мечтала поступить на химфак. И внезапный полёт во время сессии?.. Юля достала из сумки папку из кожзаменителя. Там находились все документы, выданные Владиславом Григорьевичем. - Я сейчас... – девушка села за кухонный стол и положила перед собой папку. - Всё расскажу. И о себе, и о самолёте... с которым у меня теперь Узы. Мама охнула и всплеснула руками. Папа отнёсся к словам девушки на удивление спокойно: - Я знал, что ты любишь фотографировать самолёты. Когда-то я проектировал для них двигатели... Ну что ж, рассказывай, как ты нашла свой самолёт, Фотограферша.