диссонанс

В свой первый день Тэхен много говорил, из-за чего Юнги сразу подумал — они не подружатся. Позже оказалось, что младший просто сильно волновался, знакомясь с новыми людьми, видя в их глазах недоверие и интерес одновременно. Парень говорить меньше не стал, но понял, что кто-то готов терпеть его и поддерживать беседу, а кто-то нет. Кто-то слишком занят пробиванием тропинки к своей мечте, тяжело и много работая, чтобы тратить время на не шибко талантливых новеньких трейни. Тэхен сразу прилип к Чимину, что, с одной стороны, хорошо: занимают друг друга и к другим не лезут. Не то чтобы Юнги не был общительным или не любил окружающих его людей (половина из которых его друзья), просто неделя тогда выдалась далеко не идеальной. Тэхен просто не вовремя появился. — Я буду стараться, — искренне говорил он, сгибаясь в девяносто градусов. Прыгал от одного человека к другому, улыбался и все время что-то тараторил. — Позаботьтесь обо мне! Допрыгался и до Юнги. — Хен! Чимин сказал, ты из Тэгу? — Да. — Я тоже! — воскликнул младший хватая его своими большими костлявыми ладонями за колени. На Юнги одни шорты. Он крупно вздрагивает. «Поздравляю!» — почти вырывалось у него с сарказмом, но Ким продолжал что-то щебетать, постукивая пальцами по голой коже Мина. Тэхена ничего не смущало, похоже, а показать, что смущен сам — как-то… смущающе. У Юнги парадокс и он просто. Просто слушал. Мин вежлив и старался даже что-то отвечать, в студии еще Чимин и Хосок с Джином. Последний и привел Тэхена, из самого общежития притащил знакомиться со всеми. Юнги слушал вполуха, когда в беседу вступили все парни. В его голове крутилась мелодия, и он пока не знал, что с ней делать. Это неприятно, когда ты работаешь над чем-то одним, ты вдохновлен, но вдруг то самое вдохновение переключается на новую идею. Старый проект еще не закончен. Юнги пытался оттолкнуть мелодию куда подальше, пытался не оттолкнуть пальцы Тэхена, то и дело опускающиеся ему на бедро. Парень, видимо, совсем комфортно чувствовал себя рядом с ним. Не подумайте, Мин любит обнимашки, но чувак… мы познакомились двадцать минут назад. В какой-то момент показалось, что Тэхен его лапает, но он одернул себя — Тэхену семнадцать лет и он ведет себя, словно в прошлой жизни был цветочком. Скорее, это Юнги извращенец. Чуть позже в студию заходит Чонгук и замирает на пороге. Тэхен вдруг пялится на него, как на пришельца. Тэхен уже говорил, что любит пришельцев. Юнги хотелось его связать и спрятать от Чонгука. Чон мелкий, но упорный и трудолюбивый. А так же всегда слушается старших. Ладно, не всегда. Но Юнги знает, как он подвергается чужому влиянию. Чего стоит его дикий краш по Намджуну (Чонгук уже даже не отрицает). Юнги иногда думает (на самом деле — частенько), что Намджун идиот, а вот Чонгук чуть ли не слюни на него пускает. Он даже рэп пытается читать, как Намджун. Он его, блять, цитирует. — Это что? — говорит Чонгук, смотря на Юнги. Мин видел его неловкие душевные метания: новые люди и знакомства для Чона — всегда волнительно. И не совсем в хорошем смысле. Скорее, волнительно, словно муха, которая будит тебя своим жужжанием над ухом — почти раздражающе. — Не «что», а Тэхен, — отвечает Сокджин, с мягкой улыбкой глядя на младшего. Он еще что-то говорил, объясняя Чонгуку ситуацию, а Тэхен тем временем сам подошел, сам представился, потащил Чонгука на диван, где они вчетвером не очень удобно уместились, почти наваливаясь друг на друга. Ким втянул младшего в прерванный разговор, вдруг спрашивая о школе, и яростно поддерживал возмущения Чонгука об английском языке. Юнги с удивлением наблюдал, что Чонгук просто тает, и улыбался. Перед Тэхеном, похоже, никто не устоит. Но Юнги не особо шевелится. Чимин буквально через день ходит с Кимом под ручку, и не отлипают они друг от друга совершенно, «бест френд» смотрят аниме все свободное время. Тэхен плавится от Намджуна точно так же, как и Чонгук, а тот, в свою очередь, начинает фанатеть еще и от Тэхена. Говорит: «Хен, у тебя такой голос!» А Намджун с ним согласен. Ну да, думает Юнги, что-то в тэхеновом голосе есть, что-то цепляет. Но одновременно чего-то не хватает. Даже если талант имеется, над ним нужно работать. Тэхену работать над собой еще много. Хотя, в общем-то, везде понемногу у парня имелись успехи. Хосок не перестает его хвалить. Тискать тоже не перестает. Они оба шумные и робкие, что даже трогательно. Юнги один раз застает их рыдающими друг другу в плечи. Он ничего не спрашивает, но думает об этом долго. Джин же ведет себя как хороший старший брат, как обычно, но с Тэхеном они часто секретничают. Юнги не знает, о чем. Может, Тэхену непривычно и плохо вдали от дома, а поговорить не с кем. Может, есть еще причины. Смысл в том, что Ким-младший довольно быстро со всеми находит общий язык, хоть и кажется иногда, что он из другой вселенной. Юнги понимает и сам относится к нему с теплотой, но почему-то именно с Мином у Тэхена отношения хуже всего. Или это у Юнги с ним все плохо? На каждое его слово Ким найдет десять в свою пользу, а это, знаете ли, бесит. Особенно, когда ты не спрашивал. Особенно, когда Тэхена это вообще не касается. Поэтому они иногда ругаются. Точнее, ругается Юнги, а Тэхен стоит и дуется, а потом уходит. — Хен, — строго говорит ему Чонгук, который с Тэхена пылинки сдувает и в обиду не дает. — Ты чего ведешь себя, как идиот? Юнги чувствует себя так, словно его отчитывают, и, нахмурившись, поворачивается к Чонгуку. Мелкий развалился на его кровати, войдя без спросу, дак еще и отчитывает? — Что? — Орешь на Тэхена из-за ерунды всякой, — объясняет Чон, ни капли не смутившись. — Значит, не из-за ерунды, раз это выводит меня. — Да вообще из-за фигни, обычно, — Чонгук все еще пытается выглядеть строго, но роняет телефон, вертя его в руках. Поднимает и в панике оглядываться экран. Выдыхает. Юнги смотрит на него, как на надоевшую рекламу — когда же ты уже закончишься? — Ну и чего ты хочешь от меня? — Ничего. Просто… он же пытается с тобой подружиться, а ты вечно собачишься. — Пусть не лезет, куда не надо, — фыркает Мин, складывая руки на груди. — Подумаешь, посоветовал он тебе чего-то там изменить в твоей новой песне, что ты, умер от этого? — Ключевые слова: в моей песне. Чонгук вскидывает руки к потолку: — Бесполезно с тобой говорить! Юнги как вспоминает, аж хочет вышвырнуть Чона из комнаты и депрессивно слушать музыку в темноте. Он парился над песней неделями, не знал, что же еще доработать, чтобы было идеально. Потом пришел Тэхен и совершенно наобум протараторил что-то, мол припев звучит, будто тебе пообещали торт, а дали вафлю — не оправдывает ожидания. Юнги завис тогда, ничего не поняв. А потом словно озарило и он не выходил из студии всю ночь. Перед этим, конечно, с выражениями вроде «сам сначала хоть какой-нибудь трек сделай, а потом советуй тут мне», выгнал Тэхена. — Нам еще дебютировать, как вы дальше-то общаться будете? — бормочет Чонгук. Юнги снова фыркает. — Кто знает, еще ничего не решено. Но помечтать не вредно. — Да ладно, хен, — возмущается младший. — Тэхен-хен классный и талантливый, он рожден, чтобы стать айдолом. Юнги улыбается — какие громкие слова. — Он красится, как моя пятилетняя сестра, кожа да кости, улыбка стремная, шнобель прямо как у тебя, да и над вокалом ему работать и работать, — перечисляет Юнги. — А то, что Хосок расхваливает его, не сделает действительно хорошим танцором. Чонгук смотрит на него, изогнув брови, а потом вдруг смеется. Юнги даже начинает думать, что сказал какую-то ересь, но все это было правдой. Так он и считал. — Серьезно, хен? Половина из того, что ты сказал, будет равносильна «он не может петь, потому что у него родинка на носу», то есть — бред полный, — смеется Чонгук, поднимаясь с кровати. — И, улыбка? Ты в курсе вообще, что она у вас почти одинаковая? У обоих по-дурацки все зубы видно, и десна, и… — Ты договоришься сегодня… Но Чонгука уже и след простыл. Юнги поджимает губы и открывает ноутбук, еще не зная, что собирается делать — работать или же отвлечься, исследуя интернет? Выходит, что второе, но это почему-то совсем не перекрывает мысли о Тэхене, а еще хуже — не помогает игнорировать внезапно проснувшееся чувство вины. Возможно, он и правда зря так с Тэхеном. Тот ведь действительно хочет как лучше, и он не виноват, что не знает, что нравится и не нравится Мин Юнги. Тэхен был худым, почти тощим, костлявым и несуразным. Он был подростком. Юнги и сам недалеко ушел, если честно, но навряд ли уже изменится. А Ким только рос, менялся весь: детские щеки, узкие плечи, зато глубокий бас. Да подводка вокруг глаз. Подводка, кстати, ужасная. Тэхен, возможно, готовился к тому, что, став айдолами, они всегда будут в гриме, как куклы, возможно, ему самому это нравилось, но краситься он точно не умел. Глаза всегда были обведены криво и слишком густо, и смотрелось это так себе. Может, Тэхену просто таким образом хотелось привлекать к себе внимания, хоть он и не был похож на человека, которому это нравится. Тэхен заходит к нему минут через пятнадцать, и у Юнги сразу нехорошее предчувствие. Что-то ему подсказывает, что дрожащие губы младшего — не к добру. Мин убирает ноутбук с колен, прикрыв его, и обеспокоенно смотрит на Кима. Тэхен пару раз вздыхает, не решаясь сказать то, что хочет, не смотрит на хена, не садится рядом с ним на кровати, когда Юнги хлопает ладонью по матрасу возле себя. — Хен, — начинает он, сцепляя руки в замок. — Прости меня, что я лезу, куда не надо. Юнги это уже не нравится. — Все в порядке, — неуверенно говорит Мин, поеживаясь. — Я сам не был прав. Тэхен мнется на месте, закусив губу, и, видимо, собирается с мыслями. — Ты думаешь, что я не дебютирую? Юнги поджал губы, не зная, как лучше ответить. Надо уметь держать язык за зубами, думал он. Наговорил Чонгуку всякого и, конечно, откуда он мог знать, что слова дойдут и до тэхеновых ушей, но все же это произошло. И Ким стоит перед ним, весь такой разочарованный, но самое ужасное, что не в Юнги он разочарован — в самом себе. И виноват в этом Мин. — Подслушивать не хорошо, Тэхен, — говорит Юнги, выпрямляя спину. Он серьезно смотрит на младшего, но взгляд его одновременно мягок и обеспокоен: Ким выглядит действительно опечаленным. — Я знаю, я не специально… — спешит оправдаться младший, и его глаза забавно распахнулись. Юнги опускает голову, чувствуя, что встретиться с Тэхёном взглядом неудобно. — Все же, ты так думаешь? Мин вздыхает и жмурится на секунду, подбирая слова. Суть в том, что все, что он говорил ранее — правда, может, слова про подводку и нос были сказаны лишь ради шутки, но все же Юнги действительно говорил то, о чем думал. И высказал он не все. — Тебе еще многому нужно научиться, — спокойно и серьезно начинает старший, замечая, как еще больше тускнеет взгляд Кима. — И ты не один такой. Нам всем еще предстоит работать над собой. Но дебютируем мы не завтра, так? У тебя есть время. У всех нас. Чем больше Юнги говорил, тем шире становилась улыбка на лице Тэхёна. И сам Юнги улыбался тоже. — Обещаешь? Мин кивнул, снова заползая на кровать вместе с ногами. Тэхён, и без того ужасно довольный непонятно почему, вдруг хитро заулыбался, садясь рядом с хеном. — А улыбка? Стремная? Старший как раз на эту улыбку и залип, думая, что всегда бы так, чем вечные надутые губы. Он всегда первый начинал огрызаться, но останавливался, видя недовольное, обиженное лицо Кима. Правда, обычно было уже поздно. — Ты разве не слышал Чонгука? — усмехается Мин. — Если он прав, то конечно же нет. У меня же не стремная улыбка? — Нет, хен, — смеется Тэхён, уловив настроение, и внезапно подмигивает. — Хотелось бы видеть ее чаще. Юнги моргает пару раз, без эмоций уставившись на все еще довольного, хитро улыбающегося Кима, и думает, не причудилось ли ему. Нет, подмигивание определенно было, но не причудилось ли ему, как защемило что-то в груди? Юнги надеялся лишь, что не станет вторым Хосоком, который тискает Кима, как игрушку-антидепрессант. Но, все же, перед Тэхеном никто не устоит.