Касания твоих губ

***

 — Люси…       В полумраке шепот, что заставил по всему телу пройтись стае мурашек.  — Зачем ты так?        Его глаза были чуть другие. Они светились слабым зеленоватым светом, а зрачок полностью залил всю радужку, будто показывая, что их хозяин очень взбудоражен. Голос был соблазнительно тягучим, но, и в то же время, невероятно серьезным и хриплым.         — Ч-Что… Н-Нацу, что с тобой? — голос заклинательницы подрагивал, а руки старательно удерживали края махрового полотенца у своей груди. Ещё немного и оно просто спадёт, открыв вид на упругие груди девушки.         — Люси… Почему ты так делаешь?        Нацу был по-прежнему серьезен, он не отрываясь смотрел в глаза звёздной феи, при этом продолжая нависать сверху, тем самым придавливая тело к мягкой поверхности кровати.        Широко распахнутые карие глаза, стали с беспокойством и не пониманием бегать по лицу напарника, который слишком внезапно напал на нее, как только она вышла из душа.         — Я не понимаю тебя… Нацу, что такое?..        — Ты хоть раз задумывалась, — начал Драгнил приближая своё лицо к девушке, — о том, что я мужчина?        Поставленный вопрос вогнал волшебницу в яркую краску, и она смущённо прикусила губу отводя взгляд.       — К-конечно… Т-ты же м-мой напарник…        Люси откровенно врала, говоря что он ее напарник. Она его уже очень давно видит не только своим другом, но и тем, кто стал для нее чем-то слишком важным. Тем, кого она очень не хочет потерять.        Услышав ответ светловолосой, Саламандр тяжело вздохнул привлекая внимание.         — Напарник, да? Ну, а если я сделаю то, что уже несвойственно между двумя друзьями? Что ты тогда скажешь? — на его губах заиграла ухмылка и он стал наклоняться к опешившей девушке.        Не успела та и слова вставить, как ее мягких уст нежно коснулись, вовлекая в аккуратный и жаркий поцелуй, тем самым выбив из лёгких весь воздух.       Горячий язык Драгнила мягко прошёлся по прохладным губам девушки, а правая рука большим пальцем поглаживала зардевшуюся щёчку.        Сердце Люси стало набирать скорость в количестве ударов. Кровь начала приливать ко всем участкам тела, заставляя сдвинуть тонкие ножки в коленях, так как там жар стал ещё более тягучим, от чего становилось очень неловко.        Пальцы юноши запутались в длинных прядях волшебницы, а губы все настойчивее сминали пухлые уста. Его дыхание стало прерывистым, поэтому он часто дышал через нос, тем самым пытаясь вдохнуть столь необходимый кислород, который слишком быстро покидал его лёгкие.        Веки наполнились тяжестью, а руки сами потянулись к плечам настойчивого напарника. Сама того не осознавая, блондинка приоткрыла влажный ротик, пропуская язык юноши дальше. Но этого «дальше» не произошло…        Саламандр медленно отстранился от нее, напоследок прикусив ее нижнюю губу. Чуть приподнявшись, он с ухмылкой посмотрел на заклинательницу. Его глаза с нескрываемым интересом рассматривали красное лицо девушки, что от произошедшего, до сих пор не могла восстановить своё дыхание.         — Ну?.. — тихо произнес Драгнил, соблазнительно облизнув верхнюю губу, — Ты все ещё считаешь меня своим напарником?        Промочив в миг пересохшее горло, Хартфилия медленно покачала головой в знак отрицания. Огненный волшебник мысленно усмехнулся такой забавной реакции, а на деле продолжил:        — Ты хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал? Вопрос эхом отразился во всех уголках подсознания волшебницы, заставляя задуматься. Но этот непонятный шум в ушах, от прилившей к ним крови, не давал ей собрать и пару слов в одно предложение, думать стало практически невозможно.  — Нацу… Нам нельзя… — сипло прошептала кареглазая, пытаясь сфокусировать взгляд на потемневших глазах напарника. То, чего они оба страстно желали и хотели… Это было неправильно…       Весь поток мыслей заклинательницы в миг оборвался, когда она услышала голос Нацу, что серьезным взглядом смотрел прямо ей в глаза.  — Нам нельзя, говоришь? — серьезно начал дракон, в груди которого начало рождаться яростное пламя негодования, — Но тогда зачем ты ходишь передо мной в одних коротких полотенцах? Зачем пытаешься меня остановить, когда я хочу надрать кому-нибудь задницу? Крепко обнимаешь?! Зачем Люси?! — глаза Нацу были полны обиды и злобы. Нет. На Люси он даже и не думал злиться. Скорее он злился на самого себя. За то, что смог дать себе хоть какие-то надежды на то, что девушка, к которой он не ровно дышит, сможет быть с ним. Но очевидно все его какие-либо предположения были ложными.  — Зачем делать то — что уже выходит за рамки дружбы?..        Повисло угнетающее молчание. Не было слышно даже дыхание двух молодых людей. Они смотрели друг на друга не отрывая глаз. Каждый понимал, что это ситуация — уже нечто из ряда вон выходящее. Но сказать что-либо никто не мог. Будто язык приклеился к небу. И слов не хватало, чтобы выразить все то, что было на сердце.        Люси любит Нацу, всем сердцем и душой. Она уже давно стала замечать, что на напарника смотрит совсем по-другому. Она видит как он стал силен, более хитрым и смелым. В чертах его характера, появилось нечто от мужчины, что не могло не привлекать Хартфилию. Но влюбилась та она в него ещё со времён Тартароса… Или случая с похищением всех заклинателей. Она не могла вспомнить того момента, когда улыбка ее напарника стала для нее почти что драгоценностью, которую хотелось хранить в своём сердце и никому не показывать. Возможно именно из-за Нацу, девушка стала такой жадной… Не хочет делить его с кем-либо. От мыслей у нее на глаза стали наворачиваться бисеринки слёз, а носик не много покраснел. Сердце уже давно сбилось со своего нормального ритма, а в некоторых местах кожа накалилась до красноты, показывая все смущение что испытывала девушка. Увидев как глаза подруги заслезились, в голове Саламандра что-то щёлкнуло, заставив широко распахнуть глаза, а в горле застрять непонятный ком. Вдохнув пересохшими губами воздух, Драгнил натужно сглотнул, заговорив:  — Прости, что напугал… — взгляд его зеленоватых глаз, уловил на себе удивлённые шоколадные очи девушки, что с непониманием и смущением смотрели на него. В его голове, словно повторная звуковая запись звучали слова: он напугал ее, сделал плохо, хотел навредить…       Он никогда бы не позволил себе совершить в сторону своей дорогой подруги таких действий. Но ее слезы, которые он так не любил, были доказательством того, что он совершил ошибку — позволил вырваться своим желаниям наружу.        Он хотел ее… Физически, морально, духовно… Хотел обладать ее телом, сердцем и душой. Хотел чувствовать ее нежные губы на своих. Почувствовать ее сердцебиение, что так складно сочетается с его собственным. Ощутить ее мягкие касания на своей спине, слышать тёплое дыхание в свою шею и щеку. Хотел дарить ей нежность, тепло и заботу… Любить ее руки, что так мягко гладят его по волосам, успокаивая и даря мирный сон. Любить ее большие карие глаза, в которых он уже утонул, и совершенно не желал выплывать. Он хотел быть пленённым ею и ее губами, без надежды на возвращение в свободную и «без нее» жизнь. Боже… Он хотел ее всю…        Но он не мог. И это было хуже любого наказания, болезненнее всякой пытки. Быть рядом с ней, и не иметь возможности прикоснуться так, как хочется ему — было самым большим испытанием и несправедливостью для него.        Сколько он касался ее? Уже можно со счета сбиться. В ходе разных битв, побегов, просто ситуациях. Он касался ее. И ему всегда было и будет мало. Она ему необходима…         — Прости, что напугал… — тихо произнес Драгнил, медленно поднимая корпус вверх, отстраняясь от девушки. — Я пожалуй пойду… — несмотря в ее глаза, он сбросил одну ногу с кровати намереваясь встать, и как можно быстрее покинуть квартиру заклинательницы, дабы скорее успокоить себя, ведь если хоть на мгновение задержится вместе с ней в одном помещении — сдержаться уже не сможет. Ее запах — кружил голову, мягкость — заставляла пылать, а нежность — сводила с ума. Он не выдержит. Только бы скорее уйти…         — Нацу… — тихо прошептала девушка, ухватив Саламандра за кисть крепкой руки, — Не уходи, пожалуйста… Останься со мной… — полотенце на хрупкой фигуре Люси, держалось еле-еле, одно неосторожное движение, и вся конструкция полетит вниз, открывая все самое интересное.        Драгнил замер. Глаза широко раскрыты, рот немного приоткрылся, а тело превратилось в каменную статую, которая не была даже способна звука произнести, не то, что двинуться. Его глаза так и говорили: Что ты делаешь? Глупая Люси! Ты совсем не понимаешь?! Я же не смогу себя контролировать!         — Я боюсь… — шёпотом начала Хартфилия, отпустив его запястье. — Если ты сейчас уйдешь, то можешь не вернуться, как тогда… — сипло проговорила девушка, поджав пухлые губы, — Ты уйдешь, оставив меня одну… И можешь уже не вернуться ко мне…        Люси понимала всю ситуацию. Нацу просто больше не сможет посмотреть ей в глаза после всего этого. Останется недосказанность, которая обоих будет мучить. И в конце концов он не выдержит и уйдет, не сказав самого важного… или же не услышав…        — Ты мне очень дорог Нацу… — подняв на парня свои карие глаза, она с нежностью посмотрела в его собственные, — Я не хочу тебя терять. Пожалуйста, не ухо…        Слова заклинательницы так и небыли сказаны до конца. Она прикрыла глаза, с мурашками на коже чувствуя, как ее немного подрагивающие плечи ухватили большие горячие ладони, ближе притянув к их обладателю. Ее рот в прямом смысле этого слова заткнули, заставив смущенно пискнуть, когда ее мягкий язык, вынужденно переплели с горячим языком Драгнила. Он атаковал ее губы, без надежды на спасение. Руки прижали ее ещё ближе, стараясь ощутить все тепло ее тела своим. Он уже не сможет остановить себя. Пускай она сейчас его ударит, накричит, попытается уйти. Он уже ее не отпустит.        Податливые губы, пытались отвечать на пылкие поцелуи, но Нацу просто не позволял ей этого делать, властвуя и обследуя ее рот, не желая больше себя сдерживать.        Атмосфера вокруг них значительно накалилась. Воздух будто стал осязаем, и поэтому с трудом проникал в лёгкие. Дыхание отчаянно не хватало, а вздохнуть не представлялось даже малейшей возможности. Нацу целовал Люси как сорвавшийся с цепи голодный зверь, что с долгим упорством нагонял свою жертву, и теперь, наконец, может вдоволь насладиться сладкой добычей.  — Нацу… стой… — надрывно прошептала Хартфилия, оторвавшись от его губ и жадно глотая воздух. Голова звенела и пульсировала, перед глазами плясали яркие звёзды, а все тело будто объял жаркий огонь, поселившийся где-то меж ног.  — Не собираюсь останавливаться! — прорычал юноша порывисто завалив девушку на спину и вновь завладевая ее губами. Язык без особого предупреждения ворвался в жаркий девичий рот, сплетаясь с ее мягким язычком в мокром и быстром танце. Руки крепко прижимали светловолосую ближе к своему хозяину, не позволяя отстраниться, и не давая даже малейшей возможности сбежать. Ее запах бил прямо в ноздри, затуманивая и без того опьянённую голову Саламандра. Мягкость ее тела, невольно заставляла наслаждаться каждым прикосновением и неосторожным касанием. Хотелось больше. Как можно больше. Ему мало. Вынужденно прекратив столь жадный и сладкий поцелуй, Драгнил медленно вытащил свой язык из рта блондинки, от чего собравшаяся ниточка прозрачной слюны натянулась, и растаяла на их губах. Как же пошло… Тяжёлое дыхание заполнило всю комнату, прерывая ночную тишину. Красные щеки, затуманенные карие и зелёные глаза, идеально считавшийся вместе сердечный ритм. Нацу дикими глазами пожирал находившуюся под ним Люси. Скользя взглядом везде и сразу, он запоминал каждую деталь юного, и ещё совсем не тронутого кем-либо тела. Он смотрел на все. Начиная от припухших розовых уст, и заканчивая линией светлого махрового полотенца, что как некстати все ещё было на девушке. Но сразу снимать его, юноша не торопился.  — Лю…си… — едва смог прохрипеть розоволосый, сглотнув вязкую слюну. Голос парня, пустил новую волну до одури приятных мурашек по всему телу, пульсацией отразившимися внизу живота.  — Нацу… А-ах! — Хартфилия хотела было что-то сказать, как внезапно напарник уткнулся носом прямо меж двумя упругими грудями, прикрыв глаза и с наслаждением вдыхая кружащий голову запах.  — Люси… — снова рычал розоволосый, водя носом то по ямке меж ключицами, то возвращаясь обратно к мягким и все ещё прикрытым полотенцем грудям, благодаря чему заклинательница нервно дышала, от вдруг так быстро выросшей чувствительности и опасной близости.  — Да… — выдохнула девушка, когда горячий язык очень нежно коснулся постепенно оголившейся ложбинке.  — Ты правда этого хочешь? Ты не боишься… меня. — Нацу поднял на Хартфилию серьёзный взгляд, упёршись руками по обеим сторонам от ее головы. Он ужасно желал ее. Было настолько нетерпимо, что кровь горячо приливала к паху, рождая огненный жар и покалывая увеличивающуюся в размерах плоть. Возбуждение уже приносило неудобства. Желание обладать Хартфилией, и желание не нанести ей вред, шли рука об руку. Главное — не причинить ей боль, не сделать ей плохо, и никогда не навредить. На мгновение Хартфилия забыла как дышать. Забыла себя, своё имя, дату сегодняшнего дня, и даже то, что совсем недавно они вдвоем вернулись с задания, и остались ночевать у нее дома. В голове все смешалось, превратившись в одну неизвестную субстанцию. Из обширного словарного запаса, девушка сейчас не смогла и вспомнить хоть парочку из них, чтобы ответить своему напарнику. Но тело и сердце, даже близко не желали прислушиваться к голосу разума.        Похолодевшие ладони, нашли место на щеке и волосах розоволосого Дракона. Сердце уже давно не могло прийти в себя от всего происходящего, колотившись где-то под ребрами, и будто пытаясь пробиться наружу, прямо в руки к любимому напарнику.        — Нацу… Я… Хочу быть с тобой. В эту ночь, мое единственное желание — это быть в твоих руках и в твоём сердце, — одна рука медленно перекачивала из мягких волос, к тяжело вздымавшейся груди, остановившись прямо у бешено стучащего сердца.        — Хочу остаться с тобой. Позволишь?.. — и доверчивые карие глаза, с детской наивностью заглянули в пронзительно загоревшиеся зелёные глаза, которые от ее слов, стали с размером теннисных мячиков.        Обработав всю полученную информацию, Драгнил до последнего думал, что все что он услышал, ничто иное как звуковые галлюцинации, но взгляд полюбившихся шоколадных глаз, снова и снова возвращал парня в реальный мир.        Полуулыбка медленно появилась на тонких губах, и Нацу прижался лбом ко лбу Люси, хрипло прошептав:        — Ты уже в нем поселилась. Там и останешься.        — Правда?..        — Оттуда никто не уходит.        Поцелуй… как он сейчас был необходим. Почувствовав столь сладкие губы на своих устах, девушка доверчиво приоткрыла рот, оглаживая ладонями крепкую шею. Пальчики сжали пряди розовых волос, ближе притянув к себе их обладателя.        Это было негласное позволение и соглашение на все дальнейшие действия. Что и послужило срыванию Дракона, со сдерживающей его все это время цепи.        Горячие ладони заскользили по обнаженным бедрам, поднимаясь к талии и скатывая вместе с собой несчастное полотенце. Дойдя до рёбер, и выдержав непродолжительную паузу, Нацу стянул махровый предмет с обворожительного тела напарницы.        Почувствовав как осталась без прикрытия, Люси вспыхнула ещё больше, мигом потянувшись к оголившейся груди. Но оба запястья, нежно, но настойчиво, были перехвачены двумя сильными ладонями, и аккуратно заведены обратно за шею.        — Не прячься от меня, — прошептал Драгнил, отстранившись от губ Хартфилии и ловля на себе взгляд испуганных глаз. — Ты очень красивая, и бояться тебе нечего. — голос его, мягко проникал прямо под кожу, а слова заставили зардеться ещё больше, пускай они были очень приятные, но в такой обстановке, это накаляло страсти ещё больше.        — Ты позволишь?.. — он приподнял одну бровь, с волнением ожидая ответа.        Рвано выдохнув раскалённый воздух, Хартфилия осмелилась кивнуть.        Прежде чем снова завладеть манящими устами, Саламандр в самые губы прошептал:        — Я постараюсь быть нежным… — эти слова разлились настоящим бальзамом на робкую и смущенную душу Хартфилии, и она с той же любовью и страстью ответила на жаркий поцелуй.        Драгнил решил доставить в первую очередь удовольствие Люси, чтобы она перестала вздрагивать от каждого его движение, и смогла раскрепоститься и понять, что с Нацу — ей можно не бояться все того, что может угрожать. Он защитит, успокоит и подарит наслаждение, все, что душе угодно. Но только для Люси. Лишь она одна и никто больше.        Новой волной на молодых людей накатило возбуждение. Оно захлестнуло их порывами чувств и эмоций. Накрыло с головой страстью и пылким огнем жаркой любви.        Люси казалось, что губы Нацу были везде. Она чувствовала жар его дыхания, на каждом участке своего изнеженного в его руках тела. Горячий и влажный язык, выводил причудливые линии на коже ее шеи. Забегал на чувственную зону за ушком, при этом зубы дерзко прикусили мягкую мочку, от чего девушка издала смущающий звук. Что никак не могло не понравится распалившемуся юноше.        Когда же он скользнул к шее, очертив линии тонких ключиц, заклинательница мелко задрожала, старательно подавляя очередной сладкий стон. Кусая губы, и оттягивая розовые волосы, фея тяжело дышала, метаясь по простыне.        Нацу принял поведение напарницы, как самый настоящий вызов, целью которого стало — добиться сладких и мелодичных стонов любимой. Вызов принят.        Вереницей опьяняющих поцелуев, Огненный маг дошел до быстро вздымавшейся мягкой груди. Вобрав в рот отвердевший сосок, парень положил на вторую, такую же нежную грудь ладонь, и с чувством смял ее, услышав долгожданный и громкий стон.        — А-а-ах-хх! Н-Нацу… А-ах! — а в Люсины стоны действительно очень хорошо вплетается имя Нацу. Парню нравится. Но ещё больше ему доставляет наслаждение то, как мягко перекатывается в его ладони нежная и упругая грудь Люси. Как мягкий сливочный десерт, она трепетала и словно таяла в его руках, принуждая к аккуратным действиям.        Язык мягко проводил по напряженному соску, сминая и обводя вокруг. Пальцы игрались, слегка надавливая и сжимая, от чего обладательница карих глаз, горячо дышала, стонала, и словно в бреду шептала его имя. Да… Только его имя должно слетать с этих уст, когда девушка получает наслаждение. Только он, и никто больше.        И он снова двинулся к намеченной цели, получив в награду пылкий и страстный поцелуй разгорячившейся напарницы.        Ладони юноши снова стали блуждать по мягкому телу. Правая рука медленно провела по груди, сжав мягкое полушарие, опустилась ниже, очерчивая изгиб талии, и наконец достигла конечной точки — контура белых трусиков, единственного предмета одежды, что удосужилась надеть волшебница ещё в ванной комнате.        Ловкие пальцы обвели самый край, затем также медленно проскользнули прямо к самой чувствительной точке всего женского тела. Стоило Нацу надавить на влажную ткань, как заклинательница тут же оживилась, промычав прямо ему в рот.        Большой палец мягко обвел чувственную горошину клитора, и Дракон почувствовал, как блондинка вздрагивает каждый раз, когда он надавливает на эту точку.  — Н-Нацу… Ха-аах… — дыхания просто не хватало, и Люси пришлось отстраниться от парня, ведь если ещё немного помедлила, то просто бы потеряла сознание.       — Что ты… Ммм… д-делаешь… Ммм… Ах…        — Расслабься. — прохрипел розоволосый, вовсе отодвинув мокрый шелк, и теперь оглаживая нежную и влажную плоть горячими пальцами.        Люси хотелось завернуться в одеяло от таких приятных ощущений. Ее тело реагировало на каждое касание и движение напарника, а его рука творила с ней что-то неподдававшееся объяснению. Как может быть настолько приятно?        Смущение и неловкость ушли на самый дальний план, когда ласки напарника стали более настойчивыми. Нацу находил кучу эрогенных точек, творил неизвестные вещи, доводил Хартфилию чуть ли не до полуобморочного состояния.        Девушка хрипела и сипела, учащенно дыша, и цепляясь за крепкие плечи, будто пытаясь найти в них опору и не улететь в неизвестность.        Когда волшебница издала самый громкий стон и безвольно обмякла в его руках, Нацу снял промокшие на сквозь трусики, и придвинул светловолосую ближе к себе, заглядывая в потемневшие глаза. И в них он прочел немую просьбу продолжить.        Пряжка ремня шароваров тихо зазвенела, и в считанные мгновения Драгнил стянул их с себя вместе с боксерами.        С нежным поцелуем он припал к губам заклинательницы, закидывая ее ладонь за голову, и сцепляя их руки в замок.        — Если хочешь, можешь впиться в меня ногтями. — произнес парень на секунду прервавшись, и последний раз смотря в глаза девушки.        Люси лишь доверчиво улыбнулась, потянувшись за очередным поцелуем и крепче сжав его ладонь.        Кольцо ног сомкнулось на его пояснице. Дыхание на несколько секунд будто пропало, когда она почувствовала, как медленно и аккуратно парень входит в нее.        Зная, что боль неизбежна, Люси крепко сдавила спасительную ладонь, чувствуя такой же ответ со стороны, другой же сжала его крепкое плечо, не смея даже вонзить ногти ему под кожу. Причинить ему боль, она не хотела.        Сцепив зубы, Нацу поднапрягся, и одним толчком проникнул в горячее лоно девушки, чувствуя, как влажные стенки плотно обхватили его член, а это значило, что Люси сейчас старательно терпела. Решив отлечь напарницу от неприятных ощущений, Драгнил провел языком по тонкой шее, прикусив чувствительное местечко за ушком. Снова вернулся к губам, и запечатал на них до одури сладкий и чувственный поцелуй.        Рвано выдохнув в приоткрытые губы, юноша стал медленно двигаться, слушая как постепенно расслабляется тело девушки, а горячее дыхание греет его щёку.        Ритмичные толчки слились с жарким дыханием пары, с их рыками и сладкими стонами.        Нацу кайфовал от ощущения того, как тёплые ладони сжимают его спину и плечи. Мурашки проходились по всему телу, когда он слышал упоительные стоны прямо у себя под ухом. Наслаждался мягкостью и теплом женского тела, и до последнего вдыхал опьяняющий аромат своей заклинательницы. Получал удовольствие от того, как доверчиво прижималась к нему Люси, выстанывая и шепча его имя. И с нескрываемой нежностью целовал ее пунцовые щеки.        Дерзко усмехался, когда встречался с ее взглядом, наращивая количество толчков, и доказывая всем, что это — его заклинательница. Его Люси. Которую он заполучил по праву, и совершенно не желает отпускать.        В эту ночь, пол Магнолии наверно проснулось от звуков Огненной страсти двух, наконец-то воссоединившихся тел. Они были все время рядом друг с другом, совершенно не замечая того, как смотрят на своего напарника.        И лишь под утро, когда солнце виднелось из-за горизонта. Нацу наконец смог отпустить свою волшебницу в царство грёз, а сам, до последнего, мягко поглаживал ее разметавшиеся по подушке светлые волосы. Пока умиротворение не пришло к нему, вместе с долгожданным сном.        Ведь он прекрасно знал, что когда проснется, то первое что он увидит, это сонная мордашка его Люси.