— Джон, поступило новое тело, примешь?

— Джон, поступило новое тело. Молодой человек лет тридцати пяти. Огнестрельное ранение в области живота. Большая потеря крови, можешь принять? — Молли, ты не видишь, что я занят?! И вообще, у меня через 15 минут начинается обед. Пусть его Томпсон примет. — У Томпсона сегодня выходной. И, кстати, люди, которые прибыли вместе с телом, просили, чтобы его принял именно ты! — Ладно, подготовь пока всё необходимое. Буду через 5 минут. Джон вышел в небольшой коридор, освещённый тусклыми лампами, и направился в секционную*. При входе в зал он увидел пожилую пару, которая, по-видимому, приехала вместе с убитым. — Это вы просили, чтобы осмотр тела провёл именно я? Зачем? — Понимаете, доктор Ватсон, этот человек снимал у нас квартиру долгое время, и часто в разговоре он упоминал ваше имя. Поэтому, мы подумали, что вы должны знать его. — Как его зовут? — Гарри Олдридж. — Хмм... у меня нет знакомых с таким именем и фамилией, вы уверены, что он имел в виду именно меня? — Абсолютно. Он часто рассказывал нам про вас и говорил, что вы работаете в морге. — Хорошо, я разберусь. Спасибо. В секционной было практически пусто. В центре зала находился стол, на котором лежал труп, закрытый голубой простыней. Рядом стояла небольшая тележка с инструментами. Тихонько тикали висевшие на стене часы, а в углу пристроилась пластиковая табуретка. Джон медленно подошёл к столу и откинул простыню. Как только он увидел человека, лежащего перед ним, в его глазах потемнело. Сердце было готово выскочить из груди. Воздуха не хватало. "Шерлок" — почти беззвучно, одними губами, прошептал он. В голову сразу полезли воспоминания. Джон вспомнил их последнюю встречу, когда он отговаривал Шерлока от прыжка. Вспомнил обезображенное тело, лежащее перед ним в луже крови, крики людей, которые окружали его в тот ужасный момент. Годы страданий, которые он провёл, мучаясь от одиночества и бессонницы в пустой квартире, некогда принадлежавшей им обоим. И, наконец, вспомнил психбольницу, в которую он попал, когда попытался покончить с собой. Именно тогда он решил устроиться в морг, чтобы больше не связывать себя с людьми, которым требуется помощь. Он винил себя. Если он не смог помочь лучшему другу, не смог отговорить его от смертельного прыжка, то, что ему делать с людьми, которые ему совершенно незнакомы. Прошло долгих четыре с половиной года после того, как Джона выпустили из психушки, и он устроился в Ridgent's Hospital. Он специально подобрал больницу на окраине Лондона, чтобы ему ничего не напоминало о прошлой жизни. Но даже здесь этот гениальный детектив, которого все считали погибшим ещё семь лет назад, нашёл его... Но как?! Почему он скрывался от него так долго?! Как этот человек, этот гениальный мозг позволил убить себя настолько примитивным способом?! Эти и многие другие вопросы крутились в полном хаосе в голове Джона. Он пулей вылетел из секционной, чудом не сбив входящую туда Молли. Девушка лишь посмотрела на него удивлёнными глазами. — Когда точно этот человек поселился к вам? — Доктор Ватсон, это было давно. Мы люди пожилые и не запоминаем всех событий. — Я спрашиваю: когда этот человек поселился к вам? — переходя на крик из-за гнева и боли, сжигающих его изнутри, повторил свой вопрос доктор. — Примерно полтора года назад... Он сказал нам, что его зовут Гарри Олдридж, и что он приехал из Кардифа. Больше ничего... — Как он умер? Когда это произошло? — Это произошло вчера. Первый раз за всё время он предложил нам прогуляться перед сном. Мы очень удивились, но в его глазах была такая тоска, что мы не выдержали и согласились. — И что произошло дальше? — голос Джона срывался. — Мы пошли в парк около нашего дома, Гарри рассказывал нам истории из своего детства, как вдруг прямо из кустов выскочил какой-то человек, выстрелил в него и скрылся. Мы вызвали скорую, но пока она ехала, Гарри потерял сознание. А сегодня нам сообщили, что он умер. Джон медленно осел на пол. Мысли вихрем проносились в его мозгу. "Я потерял его один раз, а теперь, даже не зная, что он был жив, потерял и второй". Слёзы градом катились из его глаз. Он не знал, сколько времени просидел в такой позе, но из оцепенения его вывел душераздирающий крик Молли. Доктор ворвался в зал и обомлел. Прямо перед ним стоял Шерлок. Его Шерлок. В таком же чёрном пальто, с таким же синим шарфом, хаотично обмотанным вокруг шеи. Он стоял и улыбался. Молли, еле живая, лежала на столе, куда он её бережно поместил. — Шерлок... но ты же... был... мёртв — пролепетал Джон. — Джон, неужели ты и вправду подумал, что меня могли так легко убить? Ты же знаешь меня лучше всех. Как ты мог во всё это поверить? — Тебя не было семь лет. Семь, мать твою, долгих лет. Неужели ты не мог мне позвонить? Хоть один раз. Прислать смс в конце-концов. — Джон сорвался. Он был в гневе. Этот чёртов социопат издевается над ним как хочет. — Прости, мне нельзя было объявляться. За мной постоянно вели слежку... — Слежку за ним вели, значит, да? А то, что его единственный друг чуть не покончил с собой — это нормально. Так ты считаешь? Знаешь что... *** Пожилая пара, которая дожидалась окончания экспертизы, услышала из-за двери секционной громкие мужские крики. Сгорая от любопытства, они заглянули в окно, которое было сделано в двери. То, что они увидели, заставило их поверить во всевышние силы: Гарри Олдридж, который на их глазах был застрелен, бегал по всему залу, прикрываясь табуреткой, а за ним, с инструментами в руках, гонялся доктор Джон Ватсон и что-то громко кричал. Джон Ватсон, который после семи долгих лет вновь обрёл лучшего друга. Такого негодяя, но такого незаменимого и родного лучшего друга. ____________________________________ * секционная — зал, для исследования трупов